Материал: Малинова О.Ю. Символическая политика. Выпуск 1. Конструирование представлений о прошлом как властный ресурс

Литература

Бухарина Е. Спустя 7 лет в деревне Кенчурка (Свердловская область) снова появился свет. – 2007. – 7 июля. – Режим доступа: http://www.nr2.ru/ekb/ 128894.html (Дата посещения: 26.05.2012.)

Деревянный мотоцикл. – Режим доступа: http://www.motolib.info/node/138 (Дата посещения: 26.05.2012.)

Новиков В. Роман с языком. Три эссе. – М.: Арграф, 2001 – 320 с.

Якушев В., Холманских И., Ленда А. Рабочий класс Урала! Трудовой народ России! – 2011. – 29 декабря. – Режим доступа: http://www.uvz.ru/news/3/128 (Дата посещения: 26.05.2012.)

181

ПОЛИТИКА КАК ПРОИЗВОДСТВО СМЫСЛОВ

О.Ю. Малинова

РАЗГОВОРЫ О «МОДЕРНИЗАЦИИ»: АНАЛИЗ ПРАКТИКИ «ОБЩЕСТВЕННЫХ ДИСКУССИЙ» В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

Лозунг «модернизации», выбранный в 2009 г. президентом Д.А. Медведевым для определения цели собственного политического курса, вызывает ассоциацию с чередой слов-девизов, которыми на протяжении последних 20–30 лет обозначали приходившие на смену друг другу программы реформ советского, а затем российского общества, – ускорение, перестройка, либерализация…

Все эти слова-девизы были предложены официальными первыми лицами в качестве ответов на проблемы, которые при ближайшем рассмотрении оказались частными проявлениями более глубокого системного кризиса. Первоначально во главу угла ставилась экономическая составляющая; однако позже выяснялось, что речь должна идти о более комплексной социальной трансформации. Публичная артикуляция очередного девиза являлась сигналом того, что власть признает наличие проблемы и готова ее решать. Выбранное слово указывало на «ключевое звено» в цепи задач, призванных исправить положение, и должно было работать на мобилизацию поддержки будущих реформ (программу которых еще предстояло разработать). Слова-девизы «запускали» общественную дискуссию, придавая «официальный» публичный статус проблемам, которые ранее если и обсуждались, то в более узких и специальных средах. Если исходить из того, что статус социальных проблем задается не только «объективно» складывающимися ситуациями и не только тем, как они «субъективно» переживаются индивидами, но и тем, кто, как и на каких публичных аренах заяв-

182

ляет о них в качестве проблем, требующих общественного внимания [Хилгартнер, Боск, 2008], то следует признать, что артикуляция проблемы первым официальным лицом резко поднимает ее «ранг» в общественной повестке дня.

Всилу того, что власть исходно стремилась поставить решение номинированной ею проблемы в определенные рамки, а другие участники публичного пространства не располагали организационными и интеллектуальными ресурсами для агрегирования и продвижения альтернативных программ, предметом обсуждения в большей мере оказывалось определение проблемы, нежели конкурирующие подходы к ее решению. Вследствие этого водоразделы, связанные с ответом на вопрос «кто виноват?», оказывались представлены более четко, нежели спектр позиций по другим «традиционным русским вопросам» – «что делать?» и «с чего начать?». Этому способствовала и исходная неопределенность слов-девизов, оставлявшая участникам дискуссии значительную свободу для смыслового маневра. В конечном счете, все перечисленные выше лозунги оказались забыты – не оттого, что обозначаемые ими задачи были выполнены, но потому, что легитимация действующей власти требовала постановки новых «исторических» задач.

Вкакой мере отмеченные особенности «национального способа» обсуждения нового политического курса проявились в ходе недавних дискуссий по поводу объявленной Д.А. Медведевым «модернизации»? Чтобы ответить на этот вопрос, мы проанализируем материалы данной дискуссии, сосредоточив внимание на том, как идея «модернизации» интерпретировалась ведущими российскими политиками. При этом мы не ставим своей задачей дать полный обзор выступлений, посвященных данной теме. Предметом нашего внимания будет не столько описание спектра

позиций, представленных в этой дискуссии, сколько анализ дискурсивных практик1, которые воспроизводят ее участники, т.е. то, каким образом заявлялись, обосновывались и оспаривались разные подходы к «модернизации».

1 Это понятие используется в значении, предложенном М. Фуко, и указывает на совокупность анонимных правил, которые устанавливают условия выполнения функций высказывания в данную эпоху и для данного социального, лингвистического, экономического или географического пространства [см.: Квадратура смысла… 1999].

183

Лозунг «модернизации» в интерпретации Д.А. Медведева и В.В. Путина

Хотя лозунг «модернизации» был официально предложен Д.А. Медведевым лишь осенью 2009 г., на втором году его президентства [Медведев, 2009 а; Медведев, 2009 b], нотки неудовлетворенности сложившейся траекторией общественного развития появились в официальной риторике полутора годами раньше. Эту тему поднял в конце своего второго президентского срока В.В. Путин. В выступлении на расширенном заседании Государственного совета 8 февраля 2008 г. он заявил о «крайней неэффективности» российской экономики и предложил разработать для исправления ситуации «инновационный сценарий», призванный обеспечить четырехкратный рост производительности труда в течение ближайших 12 лет [Путин, 2008]. Таким образом, в качестве ключевого слова в политическом завещании Путина были названы «инновации»; хотя слово «модернизация» также упоминалось. В путинской постановке вопроса «модернизация» рассматривалась как обновление уже существующих экономических объектов и управленческих структур, приведение их к современным стандартам, что, в свою очередь, должно было служить главной цели – переходу на инновационный путь развития и повышению производительности труда. Стоит отметить, что и Д.А. Медведев активно отрабатывал тему инноваций во время своей избирательной кампании: можно вспомнить его выступление на Красноярском форуме, где был сформулирован принцип четырех «и», необходимых России – институты, инфраструктура, инновации, инвестиции [Медведев, 2008]. Тем не менее в конечном счете новый президент сделал основным девизом собственного политического курса не «инновации», а «модернизацию», и оба лидера властного «тандема» включили данное понятие в свой репертуар. Однако, анализируя выступления Медведева и Путина, нетрудно обнаружить характерные различия в его использовании.

В речах Медведева тема «модернизации» звучала существенно чаще; при этом значение данного понятия варьировалось. В качестве главного объекта модернизации рассматривалась эко-

номика («мы должны начать модернизацию и технологическое обновление всей производственной сферы» [Медведев, 2009 a]), а

также отдельные ее отрасли, конкретные проекты (Сколково) и даже отдельные предприятия. Предполагаемый «разворот экономики в сторону модернизации» описывается, во-первых, по

184

контрасту с нынешним положением вещей («мы должны умень-

шить… нашу унизительную зависимость от сырьевого экспорта и, может быть, что еще более важно, прекратить выжимать последние капли из научно-промышленного потенциала советского периода» [Стенографический отчет о заседании Комиссии...

2010]); во-вторых, как переход к эффективной и «умной» экономике, опирающейся на внедрение современных интеллектуальных достижений («внедрение новейших медицинских, энергетических и информационных технологий, развитие космических и телекоммуникационных систем, радикальное повышение энергоэффектив-

ности» и др. [Медведев, 2009 a]).

Вместе с тем с момента артикуляции нового слова-девиза третий президент России стал говорить о «модернизации» и в более широком смысле: «В XXI в. нашей стране вновь необходима всесторонняя модернизация»; наша задача – осуществить «последовательную и системную модернизацию России» [Медведев, 2009 a] и др. Таким образом, объектами модернизации оказываются не только производственная и технологическая сферы, но и «наше общество» в целом. В выступлениях Медведева можно найти ряд содержательных характеристик «модернизации» во втором, более широком смысле. Так, в послании Федеральному собранию РФ 2009 г., официально провозглашая определяемый этим термином политический курс, президент специально уточнял, как именно следует понимать «стремление быть современны-

ми»: «По-настоящему современным может считаться только общество, настроенное на непрерывное обновление, на постоянные эволюционные преобразования социальных практик, демократических институтов, представлений о будущем, оценок настоящего, на постепенные, но необратимые перемены в технологической, экономической, культурной областях, на неуклонное повышение качества жизни» [там же]. Он связывал модернизацию с услож-

нением общества («умная экономика может быть создана только умными людьми. Поэтому наше общество усложняется, оно неоднородное, многомерное, составляющие его группы ведут разный образ жизни, имеют разные вкусы и взгляды, в том числе и поли-

тические взгляды…» [Стенографический отчет о заседании Государственного совета… 2010]) и особо отмечал необходимость преодоления «широко распространенных в обществе патернали-

стских настроений» [Медведев, 2009 b; Стенографический отчет о заседании Государственного совета… 2010] и др. С точки зрения более широкого подхода «модернизация» должна включать в себя

185