Материал: Малинова О.Ю. Символическая политика. Выпуск 1. Конструирование представлений о прошлом как властный ресурс

«Смоленский крест»

Богатый материал для анализа дает многовековая история использования христианского креста в качестве политического символа в Польше. В посткоммунистической Польше первый конфликт, связанный с политическим использованием креста, произошел осенью 1997 г. Два депутата недавно победившей на выборах, но не имевшей большинства в сейме «Избирательной Акции “Солидарность”», в ночь на 20 октября 1997 г. повесили над дверью зала заседаний Сейма крест. Это был акт самоуправства, поскольку решения Сейма светского государства по этому вопросу не было. Более того, депутаты «Солидарности» знали, что им не удастся сформировать большинство в поддержку этого акта. Однако их расчет оказался верным – противники присутствия религиозного символа в Сейме не решились инициировать обсуждение этого вопроса, и крест остался висеть. Только после выборов 2011 г. Януш Паликот, лидер «Движения Паликота», которое сенсационно заняло третье место на выборах с откровенно антиклерикальной программой, пообещал инициировать обсуждение уместности креста в сейме, и начать процесс по этому поводу в Конституционном суде. Реакция церковной иерархии не заставила себя ждать. Во время торжественных мероприятий, посвященных 33-й годовщине избрания Папой Римским поляка Кароля Войтылы, было объявлено, что католическая церковь организует путешествие креста Папы Иоанна Павла II по городам Польши в качестве ответа на пренебрежительное, по мнению церкви, отношение некоторых политиков к ценностям и символам христианства.

На этом фоне в 2010–2011 гг. развернулись события, в которых центральную символическую роль играл «Смоленский крест». Сразу после крушения самолета президента Леха Качинского под Смоленском 10 апреля 2010 г. в рамках траурных мероприятий у Президентского дворца в Варшаве был установлен большой деревянный крест, к которому скорбящие возлагали цвети и ставили свечи. Его принесли харцеры – польская молодежная организация скаутского типа. Когда траур закончился, полиция попыталась перенести крест с площади перед Президентским дворцом в близлежащий костел Святой Анны, однако натолкнулась на ожесточенное сопротивление сторонников братьев Качинских и партии «Право и справедливость». Они организовали движение «защитников креста», которое настаивало на сохранении креста перед Президентским дворцом и отказалось отдать его даже харцерам,

171

принесшим его на площадь. Из религиозного символа скорби «Смоленский крест» превратился в политический символ.

Дело в том, что катастрофа президентского самолета произошла незадолго до очередных выборов президента Польши. Лех Качинский должен был в них участвовать, как и Бронислав Коморовский, председатель Сейма, который после гибели Качинского по Конституции стал исполнять обязанности президента и переехал в Президентский дворец. Его главным соперником становился теперь брат-близнец Леха Качинского Ярослав. Ярослав Качинский и партия «Право и справедливость» (ПиС) постарались извлечь максимальный политический капитал из сложившейся ситуации. Отчасти им помогала в этом иерархия польской католической церкви, потому что ПиС выступает главным защитником «религиозных основ польского общества»1. Благодаря позиции церкви Лех Качинский был похоронен на Вавеле, среди польских королей. Сторонники Качинских сознательно конструировали культ погибшего президента как инструмент политической борьбы.

Уже после избрания Коморовского новым президентом Польши, летом 2010 г. администрация президента предприняла активные усилия для переноса «Смоленского креста» в костел. Объясняя свою позицию, президент Коморовский и его сторонники говорили о том, что пространство у Президентского дворца должно быть нейтральным, свободным, в том числе и от религиозных символов. Вместо креста администрация предлагала установить памятную таблицу на стене Президентского дворца [Kondzińska, 2010].

Однако в 2011 г. в Польше предстояли парламентские выборы. В этом контексте защита «Смоленского креста» как символа присутствия «настоящего президента» во дворце, занятом теперь Коморовским, становилась важной задачей. «Защитники креста» отвергли идею памятной таблицы и требовали полноценного памятника перед дворцом. 10 сентября 2010 г. Ярослав Качинский участвовал в митинге у Президентского дворца и обещал подать в суд на власти города, установившие заграждения и не пускающие граждан к кресту. «Защитников креста» поддерживала значитель-

1 Так, в дебатах о кресте в зале заседаний Сейма Ярослав Качинский говорил: «В сессионных залах всех парламентов независимой Польши, и для нас это очень важно, был крест; распятие – это наша ценность и традиция, те, кто хочет ее уничтожить, на самом деле хотят уничтожить наше общество, наш народ. Нужно этому решительно противостоять» [Защитники креста… 2010].

172

ная часть епископата, в том числе архиепископы Гданьска и Пшемысля. «Смоленский крест» хорошо вписывался и во внешнеполитическую риторику партии Качинского. Он подчеркивал катынскую мартирологию антироссийски настроенных братьев и их скептицизм в отношении постхристианского ЕС.

В то же время происходила мобилизация противников сохранения креста на площади. Городская молодежь, настроенная против Качинских и епископата, организовавшись посредством сети Facebook, устроила в ночь с 9 на 10 августа 2011 г. на улице Краковское Предместье многотысячный митинг с требованиями перенести крест. Участники митинга издевались над «защитниками креста» и размахивала лозунгами «Надо убрать дворец – он не дает рассмотреть крест!». Вскоре многие из участников этого митинга проголосовали за Я. Паликота, который обещал убрать крест из Сейма.

Только после того, как «Право и справедливость» проиграла и парламентские выборы, активность «защитников креста» спала. В ноябре 2011 г., когда они перестали дежурить ночью, крест был перенесен в часовню Президентского дворца, а затем в костел. «Смоленский крест» исполнил свою роль политического символа. Впрочем, не исключено, что при определенных обстоятельствах его ещедостанутизкостела и снова понесутвпереди демонстрации.

Заключение

Разумеется, отнюдь не только материальные символы – ленточки, свечи, кресты и т.д. – используются в исторической политике. Символическое значение могут приобретать определенные интерпретации исторических событий и посвященные им музеи. Таковы, например, музеи оккупации или музеи террора в большинстве восточноевропейских стран, Музей Варшавского восстания, созданный под патронатом партии Качинских, музеи Трианона, множащиеся в современной Венгрии под патронатом правых партий.

Что же касается рассмотренных нами недавно изобретенных символов, то можно выделить некоторые общие черты. Во-первых, их успех во многом связан с использованием потенциала исторической традиции. Это верно в случае с георгиевской ленточкой, не говоря уже о Свече и Кресте. Важный элемент эмоционального воздействия этих символов – апелляция к мартирологии. Сторонники символов неизменно отрицают их политический характер.

173

При этом, чем яснее прослеживается связь символа с определенной политической силой, тем более ограниченным становится его воздействие на тех, кто сторонником этой силы не является. Все рассмотренные случаи, с более (в случае с Крестом) или менее (в случае с ленточкой и «Свечой») интенсивной динамикой, демонстрируют интенсификацию использования символа определенной политической силой, а следовательно, и подрыв его общенациональной легитимности.

Литература

Валиков Е. Георгиевская ленточка: я не помню, я все забыл! – 2009. – 24 апреля. –

Режим доступа: http://polit-gramota.ru/articles/georgievskaya-lentochka-ya-ne-pomnyu- ya-vsyo-zabyil (Дата посещения: 15.05.2012.)

Георгиевская ленточка. – Режим доступа: http://gl.9may.ru/ (Дата посещения: 15.05.2012.)

Защитники креста в Варшаве возмущены появлением мемориальной доски. – 2010. – 12 августа. – Режим доступа: http://www.unian.net/news/390993-zaschitniki- kresta-v-varshave-vozmuschenyi-poyavleniem-memorialnoy-doski.html (Дата посещения: 15.05.2012.)

КасьяновГ.В. Danse macabre. Голод 1932–1933 рокiв у полiтицi, масовiй свiдомостi та iсторiографiï (1980-тi – початок2000-х). – Киïв: Наш час, 2010. – 271 с.

Сайт в защиту Георгиевской ленты. – Режим доступа: http://www.za-lentu.ru/ (Дата посещения: 15.05.2012.)

Ющенко призвал весь мир зажечь свечи в память о жертвах голодомора. – 2008. – 17 ноября. – Режим доступа: http://korrespondent.net/ukraine/politics/649727- yushchenko-prizyval-ves-mir-zazhech-svechi-v-pamyat-o-zhertvah-golodomora (Дата посещения 15.05.2012.)

Cannadine D. Ornamentalism: how the British saw their empire. – London: Penguin Books, 2001. – 263 p.

Kondzińska A. Krzyż przed Pałacem. Ziobro: Zostawmy go. Nitras: Przenieśmy // Gazeta wyborcza – Polska, 2010. – 7 lipca. – Mode of access: http://wyborcza.pl/ 1,76842,8128568,Krzyz_przed_Palacem__Ziobro__Zostawmy_go__Nitras_.html#ix zz1iibfBGzW (Дата посещения: 15.05.2012.)

The invention of tradition / Ed. by Hobsbawm E. and Ranger T. – Cambridge: Cambridge univ. press, 1983. – 320 p.

Unowsky D. The pomp and politics of patriotism: imperial celebrations in Habsburg Austria, 1848–1916. – West Lafayette, Ind.: Purdue univ. press, 2005. – 270 p.

Wortman R. Scenarios of power: myth and ceremony in Russian monarchy. – Princeton, N.J.: Princeton univ. press, 1995. – Vol. 2. – 432 p.

174