дня» [Современные концепции… 1998, с. 67]. Позже по их подобию строились инициируемые гражданами «суды» над вполне конкретными лицами, обвиняемыми в нарушении социалистических норм, вне рамок судебной системы. Все это, как считают исследователи, подгототавливало массы к восприятию инсценированных судебных процессов сталинской поры [см.: Гурьев, 2011; Лихонина, 2008].
Если в данном контексте обратиться к ток-шоу «Суд времени», то с точки зрения решаемых авторами и участниками целей и задач можно обнаружить немало общего: современная телепередача также призвана оказать воздействие на сознание зрителей, сформировать их мировоззрение вполне определенным образом и одновременно подвергнуть сомнению альтернативные системы ценностей. Форма суда оказывается наиболее приемлемой для этих целей. Как отмечали разработчики одного из судов 20– 30-х годов, «главнейшие достоинства этой формы агитации заключаются в том, что здесь дается живой показательный материал, который действует не только слуховыми, но и зрительными впечатлениями. В инсценировку вовлекаются не только спецы-актеры и политработники, но и рядовые красноармейцы и граждане, а таким образом, кроме показательности, дается материал и для самодеятельности. Дискуссионная, диалогическая форма изложения удерживает фокус внимания на содержании, а живость формы укрепляет его в сознании слушателей» [Суд беспартийных… 1923, с. 3–4]. Именно эти свойства являются актуальными и для современных шоу-судов, которые, будучи формой досуга, ориентированы на зрелищность и широкую вовлеченность зрителей, выступающих в роли судей.
Вопросы истории представляются благодатным для этой цели материалом, поскольку, как отмечал Марк Ферро, принадлежащий к историографической школе «Анналов», «истории, независимо от ее тяги к научному знанию, присущи две функции: врачевание и борьба. Эти миссии осуществлялись в разные времена по-разному, но смысл их остается неизменным: <…> наукообразие и методология служат не более чем “фиговым листком” идеологии» [Ферро, 1992, с. 9–10].
Идеологию мы понимаем не только как систему идей, но как «способ функционирования символических форм (в принципе, любых символических форм, не обязательно вербальных, это могут также быть образы, вещи – все, что может быть наделено смыслом) в пространстве, в котором есть отношения господства и
266
власти. В этом случае идеология имеет место, когда, к примеру, говорящий пытается воздействовать на аудиторию, стремясь создать некую иерархию ценностей, легитимировать или делегитимировать определенные практики и т.д. В этом смысле идеология может присутствовать не только в политических текстах, но практически в любом дискурсе» [Малинова, 2004].
Анализ структуры ток-шоу как коммуникативного события
Для анализа практики телевизионного ток-шоу мы будем использовать схему дискурсивного анализа текстов массовой коммуникации, разработанную Т. ван Дэйком, в частности, его исследование компонентов иерархической структуры медиатекста [см.: Дэйк, 1989]. В макроструктуре анализируемого шоу выделяются такие ее элементы, как «Заголовок», «Тема», «Участники», «Сценарий», которые, в свою очередь, включают «Информационные блоки»: «Презентация первого уровня», «Материал вопроса», «Актуализация темы», «Презентация второго уровня», «Слово обвинения», «Слово защиты», «Финальное слово», «Голосование». Главной задачей является понять замысел текста, тот набор идей и представлений, с помощью которого авторы ток-шоу объясняют и формируют реальность. Это должно помочь, с одной стороны, выделить тот круг идей и представлений, которые являются общими для участников ток-шоу, с другой стороны, определить спектр позиций, по которым они расходятся. С учетом практики контроля контента ведущих телеканалов, сложившейся в 2000-х годах, можно предположить, что в обоих случаях артикулируемые позиции вписываются в рамки допустимого с точки зрения власти [см.: Малинова, 2011]. При этом мы будем сопоставлять современные ток-шоу с политсудами 20–30-х гг. ХХ в.
Заголовок
Для «политсудов» ХХ в. характерны заголовки, которые информируют о лицах или явлениях, являющихся объектами обвинения; в качестве таковых выступали «враги» советской власти: «Суд над фабрикантом, жаждущим вернуть национализированную у него фабрику», или «Суд над Пуанкаре и Вильсоном, помогающим белогвардейцам вешать и расстреливать рабочих» [Салова, 2003, с. 76–77], «Суд над коммунистом, венчавшимся в церкви»,
267
«Суд над коммунистом, жена которого торгует на рынке», «Суд над предпринимателем, нарушающим советское законодательство» и др. [Гурьев, 2011, с. 315]. Но не только. Часто объектом судебного разбирательства выступали и герои советского строя: «Суд над деятелями 9 января 1905 г.», «Общественный суд над отделом по отделению церкви от государства» [Гурьев, 2011, с. 315], «Суд беспартийных рабочих и крестьян над Красной Армией» [см.: Суд беспартийных…1923] и т.п.
Тем самым происходило разделение общества на приверженцев советской власти, «друзей народа» и на его врагов. Однако обвинение и защита лишались ценностной определенности: обвинять можно было и тех, кто ни в чем не виноват; в ходе судебного разбирательства при участии прокурора и защитника даже бывший народный герой мог быть разоблачен как враг народа. Ценностная амбивалентность обвинения и защиты выхолащивала моральноэтическое содержание дореволюционного суда с его идеей милосердия. Если «адвокаты XIX в. доказали, что в России реально осуществлять правосудие, руководствуясь идеями гуманизма и справедливости даже в условиях самодержавия и отсутствия демократических свобод в обществе» [Яшин, 2009, с. 9], то политсуды доказывали, что защитник вполне может выступать на стороне неправого, несправедливого дела. Тем самым формировалось представление о суде как карательном органе, неспособном к милосердию.
Как ни странно, но и в современных ток-шоу сохранились как разделение на «тех, кто с нами», и «тех, кто против нас», так и амбивалентность обвинения и защиты. Это нашло отражение и в самих заголовках тем.
Любое ток-шоу имеет вопросно-ответную форму, которая определяет их драматургию и позволяет выносить на обсуждение неограниченный круг проблем. При этом определяющим является характер вопросов. Обычно выделяют открытые и закрытые вопросы, в соответствии с которыми некоторые исследователи классифицируют подобные шоу. Открытый вопрос – это вопрос, требующий развернутого ответа, содержание которого не предопределено заданным вопросом, за исключением темы. Такого рода вопросы были характерны, например, для ток-шоу «Времена» В. Познера («Первый канал»). Закрытые вопросы – это либо альтернативные вопросы, которые уже содержат вариант ответа, и участнику остается выбрать из двух предложенных вариантов (например: «У тебя кошка или собака?»), либо вопросы, требую-
268
щие однозначного ответа: «да» или «нет» (например: «Играл ли ты когда-нибудь в шахматы?»).
Драматургия «Суда времени» определяется альтернативными вопросами, вынесенными в заголовок обсуждаемой темы (так называемые заголовки первого уровня). Например: «Беловежское соглашение: катастрофа или меньшее из зол?» [Стенограммы «Суда времени». 01]; «Коллективизация: преступная авантюра или страшная необходимость?» [Стенограммы «Суда времени». 04]; «Пакт Молотова–Риббентропа – путь к началу Второй мировой войны или необходимая передышка для СССР?» [Стенограммы «Суда времени». 13] и т.п. Тем самым участники шоу и зрители оказываются в рамках тех возможных альтернатив, которые изначально задают авторы шоу, следствием чего является «несвобода» оппонентов: они лишаются возможности выражения своих собственных мнений, если последние выходят за рамки предложенных альтернатив. Формулировки вопросов несут очевидную идеологическую нагрузку, нацеливая на положительную или отрицательную оценку предмета обсуждения, закрепленную за ролями защитника и обвинителя. При этом обвинение и защита теряют содержательную определенность – фиксируется лишь сам факт разделения, что напоминает известное «ты за кого – за белых или красных?». Зрители в таком шоу должны выбрать, какая из позиций будет «своей», а какая – «чуждой». В результате идет процесс идеологическойдифференциации, разделения на «своих» и «чужих».
Вместе с этим альтернатива «за» или «против», определяющая оценку исторических деятелей и явлений, приводит к закреплению в сознании зрителей архаичной манихейской традиции выбора между двумя интерпретациями, исключающей возможность многообразия трактовок исторического прошлого. Однако надо иметь в виду, что идеи и представления, транслируемые телевидением, оказывают воздействие на массовое сознание независимо от оценок, данных авторами шоу: важно, чтобы сами эти идеи и представления стали доступны широким массам.
Темы
Тематика постановочных политсудов начала ХХ в. не представляла вполне определенной системы. Как отмечали исследователи, «периодичность таких мероприятий была невелика, они проводились от случая к случаю, несколько раз в год» [Гурьев, 2010, с. 316], что было обусловлено в том числе и технологическими
269
ограничениями. По словам организаторов, «главный недостаток этой формы агитации заключается в том, что она требует несравненно большего времени на подготовку, чем митинг или лекция, а также и то, что требует наличия некоторых технических средств: сцена, бутафория и костюмы» [Суд беспартийных… 1923, с. 4]. Политсуды отражали темы, актуальные для народных масс в целом или для отдельных групп населения в частности. Примером последнего могут служить антирелигиозные политсуды, направленные против языческих верований среди якутского населения [Слезин, 2009, с. 91–92].
Темы современных ток-шоу ориентированы на максимально широкого зрителя и представляют целостную систему: их отбор подчинен задаче осветить основные этапы развития России: дореволюционный, советский, постсоветский. Авторы сосредоточились на острых, идеологически нагруженных периодах, требующих, по их мнению, переоценки. Например: «Реформы Петра I – прорыв в будущее или путь в тупик?» [Стенограммы «Суда времени». 14]; «“Холодная война” – неизбежность или путь, имевший альтернативу» [Стенограммы «Суда времени». 15]; «Егор Гайдар – созидатель или разрушитель» [Стенограммы «Суда времени». 03]
ит.д. При этом затрагивались и представляющиеся актуальными с точки зрения формирования мировоззрения некоторые темы мировой истории.
Каждая тема конкретного шоу – это, в свою очередь, система микротем, формируемых вопросами второго уровня, заголовки которых – открытые или закрытые вопросы, требующие однозначного ответа. Так, в теме «Декабристы: политические честолюбцы или передовая часть российской элиты?» [Стенограммы «Суда времени». 40] вычленяются следующие подтемы, оформленные с помощью открытых вопросов: ««Какие исторические вызовы породили движение декабристов?»; «Чем обернулось подавление восстания декабристов?»: «В чем моральный и политический смысл восстания декабристов?» [там же]. Тема «Григорий Распутин – жертва мифотворчества или разрушитель монархии?» [Стенограммы «Суда времени». 33] раскрывается с помощью открытых»: («Почему Распутин смог появиться в окружении Николая II?»)
изакрытых вопросов («Распутин – один из многих или ключевая фигура в большой игре?»; «Влиял ли Распутин на процессы управления страной?»; «Стала ли распутинщина причиной краха монархии?») [там же]. Таким образом, шоу включает блоки, объединенные микротемами, которые в совокупности призваны раскрыть заявленную тему.
270