Вместе с тем отсутствует хронологический принцип в последовательности представления тем, который бы мог позволить сформировать осознанные систематические взгляды на события, что было бы характерно для просветительских программ. Так, шоу начинается с темы «“Беловежское соглашение”: катастрофа или меньшее из зол?» [Стенограммы «Суда времени». 01], затем последовательно: «Гай Юлий Цезарь: губитель республики или спаситель государства?» [Стенограммы «Суда времени». 02]; «Гайдар: созидатель или разрушитель?» [Стенограммы «Суда времени». 03]; «Коллективизация это преступная авантюра или страшная необходимость?» [Стенограммы «Суда времени». 04]; «События осени 93-го года – выход из тупика или крах демократического проекта в России?» [Стенограммы «Суда времени». 05]; «Николай II – достойный правитель или лидер, приведший страну к краху?» [Стенограммы «Суда времени». 06] и т.д. В результате просветительская функция отступает на второй план, в то время как на первый выдвигается задача донести до телезрителя некие идеологизированные послания, являющиеся, по мнению авторов, актуальными для современной действительности.
Участники
Вшоу участвуют ведущий, обвинитель, защитник, эксперты со стороны обвинения и защиты, зрители в зале, телевизионные зрители. Для сравнения, в число персонажей политсудов прошлого входили председатель суда, его секретарь и члены, комендант, часовые, корреспонденты газет, прокурор, защитник, обвиняемые, свидетели обвинения, свидетели защиты [Суд беспартийных… 1923, с. 7–9]. Если политсуды стремились максимально точно воспроизвести ход судебного заседания, что способствовало их дальнейшей трансформации и позволяло рассматривать в качестве подготовки к реальным процессам, то в ток-шоу акцент переносится с процедуры (она не столь важна) на идеологическую составляющую, что ведет к изменению роли ведущего.
Вполитсудах им является председатель, выполняющий сугубо служебную функцию и демонстративно подчеркивающий свой нейтралитет. В ток-шоу образ ведущего персонифицирован: Н.К. Сванидзе создает образ интеллектуала, разбирающегося в обсуждаемых проблемах не хуже дискутантов и экспертов, что он
суспехом доказывает, выступая с комментариями. Ведущий не ограничивается ролью модератора, организатора процесса, но
271
берет на себя три функции: во-первых, управляет ходом шоу (модератор); во-вторых, выступает арбитром, что предполагает отсутствие идеологической ангажированности; в-третьих, выражает свое субъективное мнение, которое приобретает дополнительный вес благодаря образу всезнающего интеллектуала. Это порождает противоречие, усугубляющее идеологический характер шоу. Независимость арбитра оказывается фиктивной, что побуждает зрителей непроизвольно восстанавливать справедливость, поддерживая его оппонента.
Маски обвинителя и защитника не закреплены за участниками шоу на постоянной основе: в зависимости от обсуждаемой темы и Л.М. Млечин, как правило, озвучивающий «либеральный» дискурс, и С.Е. Кургинян, выступающий с консервативных позиций, выступают то в роли защитника, то обвинителя. В ролях экспертов, свидетелей обвинения и защиты выступают ученыеисторики, общественные деятели, журналисты, авторитетность мнений которых подкреплена их общественным статусом. Вместе
стем научная информация, а также личные пристрастия дискутанов не всегда укладываются в идеологические рамки заданных оппозиций, что ведет к тому, что свидетель защиты может фактически поддерживать обвинение и наоборот. Эта амбивалентность защиты и обвинения, как уже отмечалось, была характерна и для политсудов. Так, в одной из инструкций по организации политсудов отмечалось, что «в роли обвиняемого... могут выступать либо враги советской власти, активные или пассивные, либо, напротив, деятели революции. В первом случае задача проведения революционных идей в сознание аудитории возлагается, главным образом, на обвинителя, во втором – на защитника» [Нейстат, 2012].
Значительное место в этом действе занимают виртуальные свидетели. Обычно это письма, дневниковые записи, мемуары участников событий, окрашенные субъективно, но преподносящиеся как непредвзятые документы, приравниваемые к фактам, что тоже вполне соответствует практике политсудов. В частности, «Суд беспартийных рабочих и крестьян над Красной Армией» был составлен
сиспользованием материалов, среди которых сборник «Смена вех», книги Н. Мещерякова «На переломе», Х. Раковского «Борьба за освобождение деревни», журналы «Пролетарская Революция» № 2 за 1921 г. и «Политвестник» № 2 за 1920 г., «Бюллетень Наркоминдела», и из других источников [Суд беспартийных… с. 5].
272
Сценарий
Информационные блоки включают презентацию темы пер-
вого уровня, представление участников шоу, осуществляемые ведущим, изложение материала вопроса, содержащего в основном объективную безоценочную информацию, актуализацию темы (по просьбе ведущего обвинитель и защитник обосновывают причину, по которой именно сейчас, в настоящее время, возникла потребность исследовать данную проблему). Это создает иллюзию непредвзятости и научной добросовестности последующего обсуждения.
Структура микроблока состоит из презентации микротемы (вопросы второго уровня), выступлений обвинителя и защитника,
сопровождающихся выступлением их свидетелей и оглашением
документальных свидетельств.
Какие же послания транслируют эти основные участники шоу? Чтобы разобраться в этом, надо учитывать, что в этом шоу в качестве объекта репрезентации выступают не столько роли, сколько ценностные системы. Один из оппонентов, Л.М. Млечин, выступает в основном с «либеральных» позиций, другой – С.Е. Кургинян – отстаивает «интересы государства».
Анализ тем, в которых они поддерживали те или иные ценностные системы или, наоборот, выступали в качестве обвинителей, позволяет утверждать, что Л.М. Млечин последовательно защищает современный, сложившийся в результате перестройки Горбачёва и революции Ельцина режим со всеми его ценностями. Нет ни одной темы этого периода, в которой бы он выступил обвинителем. В это же время С.Е. Кургинян дает перестройке и ельцинской эпохе (распад СССР, реформы Гайдара, конституционный кризис 1993 г.) отрицательную оценку, не подвергая сомнению необходимость построения демократического государства: «Мы хотим построить в России демократическое правовое государство», но другими средствами [Стенограммы «Суда времени». 05].
Исторические события советского периода, связанные со становлением советской власти и функционированием СССР
(Октябрь 1917, коллективизация, индустриализация, стахановское движение, пакт Молотова-Риббентропа, эпоха Брежнева, деятельность Андропова и др.), неизменно оцениваются Л.М. Млечиным отрицательно, тогда как явления распада государства, в частности Беловежские соглашения, получают положительную оценку [Стено-
граммы «Суда времени». 09, 04, 32, 35, 13, 17, 21, 01]. При этом
273
данный исторический этап противопоставляется самодержавному периоду развития государства как наиболее «правильному». В частности, «была успешной индустриализация Витте», в отличие от советской индустриализации [Стенограммы «Суда времени». 32]. Прямо противоположную позицию занимает С.Е. Кургинян, высоко оценивающий этот период развития страны.
Отношение наших дискутантов к самодержавному периоду демонстрирует более сложную картину. Л.М. Млечин осуждает самодержавную власть (Юлия Цезаря, «губителя республики», Ивана Грозного, «кровавого тирана» [Стенограммы «Суда времени». 02, 25]), однако в то же самое время выступает защитником российского самодержавия (Николай II – «достойный правитель» [Стенограммы «Суда времени». 06]) и осуждает декабристов, выступивших против такой власти (декабристы – «политические честолюбцы» [Стенограммы «Суда времени». 40]). В споре «почвенников» и «западников» Л.М. Млечин стоит на стороне «западников»: разоблачая Александра Невского, он оценивает внешнюю политику, им проводимую, «как губительную», поскольку она была ориентирована на Орду, а не Запад [Стенограммы «Суда времени». 18]. Но и деятельность Петра Первого оценивается как «путь в тупик», поскольку его реформы не превратили Россию в полноценное западное государство [Стенограммы «Суда времени». 14]. С.Е. Кургинян во всех этих «судах» оппонирует Л.М. Млечину, защищая противоположные ценности [Стенограм-
мы «Суда времени». 02, 25, 06, 40, 18, 14].
Таким образом, вряд ли можно говорить о противопоставлении в лице Л.М. Млечина и С.Е. Кургиняна собственно либеральной и консервативной систем ценностей, скорее речь должна идти о культурной оппозиции «почвенничества» и «западничества». С.Е. Кургинян выступает в роли «почвенника», отстаивающего национальную самобытность, которую он связывает с приоритетом ценностей государства. Это позволяет ему «защищать» Сталина и сталинизм, советскую власть как «национальносамобытные» явления. А «западник» Л.М. Млечин, напротив, критикует то, что представляется ему издержками «национальной самобытности» [см., например: Стенограммы «Суда времени». 31, 04, 32, 35]. Как показала О.Ю. Малинова, реанимация старой оппозиции «почвенничества» и «западничества» в годы перестройки была результатом того, что в условиях оскудения интеллектуальной среды старая интерпретационная модель стала использоваться в качестве готовой формы, поскольку ресурсы для выработки ка-
274
ких-то других, более сложных и многогранных конструкций отсутствовали [Малинова, 2009, с. 140]. Думается, в определенной мере эта оппозиция находит отражение и в данном ток-шоу.
Складывается впечатление, что один из дискутантов (С.Е. Кургинян) отстаивает укоренившиеся в массовом сознании исторические мифы, в то время как другой (Л.М. Млечин) выступает с позиций переоценки сложившихся в обществе представлений. В ходе такой переоценки озвучивается мнение, согласно которому историческое развитие России оценивается как ущербное, что порождает фрустрацию. Вместе с тем это оправдывает пересмотр устоявшихся интерпретаций исторических событий, что составляет основную задачу данного шоу: надо не просто воспитать телезрителя, но перевоспитать его, побудить оценивать историю России уже с вполне определенных позиций.
Однако разоблачение «почвеннических» исторических мифов, признанных обществом, путем создания «западнического» мифа, согласно которому Россия все это время развивалась неправильно, потому что она не в состоянии повторить ход развития Запада, ведет не к утверждению западных ценностей, а к прямо противоположному – укреплению, усилению «почвеннического» мифа в массовом сознании, так как порождает так называемую «коррупцию сознания» (Р.Дж. Коллингвуд) – самую распространенную форму иррационализма, вследствие чего факт «фрустрации» – неудачной попытки самовыражения – «полупризнается», что выражается «в насильственном переключении внимания с нежелательного предмета на “возвышающий обман” угодливо льстивых представлений о самом себе, в культивировании утешительных иллюзий, заботливо сохраняемых от столкновения с правдой» [Кисель, Коллингвуд, 1980, с. 428]. То обстоятельство, что большинство зрительской аудитории по итогам шоу голосует в пользу «почвенничества», свидетельствует именно об этом.
Кроме того, в ходе этих «судов» мы сталкиваемся с еще одним феноменом – разрушением прошлого как источника традиции, т.е. того, что придает любой социальной системе устойчивость и стабильность. Оказывается, в истории России нет ни одного периода, оценка которого не подвергалась бы сомнению. Тем самым прошлое приобретает черты иллюзорности, относительности, а значит, не может быть основой полноценной традиции.
Чтобы проиллюстрировать это, обратимся к анализу некоторых передач, посвященных самодержавному периоду. Начнем с передачи, посвященной времени правления Николая II. Уже в фор-
275