Волгоградский государственный технический университет, г. Волгоград, Российская Федерация
Байкальский государственный университет, г. Иркутск, Российская Федерация
Методологические тупики современной криминологии
А.Ф. Московцев
А.П. Суходолов
Аннотация
криминологический общественный обстоятельство
Основной источник методологических тупиков в науке -- жесткость ее базовой теоретической схемы, определяемая принятой методологией. Подобная жесткость препятствует естественному движению науки в распространении своих компетенций на неизвестные области действительности. Попытки применения общего понятия к реальности неизменно наталкиваются на ее разнообразие. Противоречие общего и частностей наука разрешает с помощью нахождения между ними промежуточных звеньев. Во всех ситуациях проблематичности общего понятия методология играет роль высоты, позволяющей обозревать все движение противоречия сущности и явления. В истоках криминологии находится гипотеза общества, производящего преступность. В содержание этого общества включается вся совокупность общественных обстоятельств, имеющих криминологическое значение. В российском криминологическом мейнстриме криминогенными считаются обстоятельства, попадающие в пространство социально негативных общественных отношений. Использование для выявления криминологически значимых общественных обстоятельств критерия социально негативных отношений представляет собой главное препятствие для проведения криминологических исследований по многим направлениям. Настоящий вызов для таких исследований -- объяснение природы экономических, коррупционных и информационных преступлений. Их основы формируют общественные взаимодействия, находящиеся большей частью в области криминологического неизвестного. Отсюда проблематично выработать глубоко обоснованные научные рекомендации по формированию и проведению политики по противодействию преступности. В процессе исследования мы установили, что криминологически значимые обстоятельства могут принадлежать в принципе любому из возможных аспектов рассмотрения социальной среды. Чтобы общая схема, направленная на выявление криминогенных обстоятельств, не застревала на самом ближнем и непосредственном, во-первых, необходимо учитывать возрастающее значение самостоятельных проявлений общественности во взаимодействии с государством при проведении границ социально негативных явлений. Во-вторых, в качестве промежуточного звена между общей схемой и конкретными общественными взаимодействиями предлагается использовать локальные социальные системы для представления процесса формирования криминогенных обстоятельств во всей его целостности, в переплетении позитивных, негативных и «серых» взаимодействий.
Ключевые слова Криминологическая методология; тупики в криминологической методологии; криминологический мейнстрим; источники методологических тупиков в криминологии; жесткость методологической позиции; методологическая гибкость; криминогенные обстоятельства; криминогенная система; предмет криминологии; локальные социальные системы как предмет криминологического исследования; области криминологического неизвестного; взаимодействие между государством и обществом при определении предмета криминологии; глубина проникновения криминогенных обстоятельств в общество
Methodological dead ends of modern criminology
Aleksandr F. Moskovtsev, Alexander P. Sukhodolov
Volgograd State Technical University, Volgograd, the Russian Federation
Baikal State University, Irkutsk, the Russian Federation
Abstract
The main source of methodological dead ends in science is the rigidity of its key theoretical construct determined by the accepted methodology. Such rigidity hinders the natural development of science that spreads it competencies to new unknown spheres of reality. Any attempts to apply a common concept to reality invariably come across its variety. The science resolves contradictions between the general and the specific by finding intermediary links between them. In all situations when a common concept is problematic, methodology plays the part of a high point that makes it possible to observe all shifts in the contradiction between the essence and the phenomenon. Criminology is based on the hypothesis of a society that generates crime. The contents of this society include the whole aggregate of public circumstances that have a criminological significance. Russian criminological mainstream views criminogenic circumstances as those in the sphere of socially negative public relations. The use of the criterion of socially negative relations to identify criminologically relevant public circumstances is the key obstacle for the criminological research in many directions. A true challenge for such research is explaining the nature of economic, corruption and information crimes. Their basics form public relations that are, for the most part, in the realm of the criminological unknown. Hence, it is problematic to produce well-founded recommendations on the development and implementation of a crime suppression policy. In the process of research, the authors determined that criminologically relevant circumstances may, in principle, belong to any of the possible aspects of analyzing the social environment. To prevent the general scheme aimed at identifying criminogenic circumstances from being stuck in the close and the immediate, it is necessary, first of all, to take into consideration a growing significance of independent actions of the community in its interaction with the state when determining the boundaries of the socially negative phenomena. Secondly, it is suggested that local social systems should be used as an intermediary link between the general scheme and specific local social interactions for representing the process of forming criminogenic circumstances in it entirety, in the interconnection of positive, negative and «grey» interactions.
Keywords: methodology of criminology; dead ends of criminological methodology; criminological mainstream; sources of methodological dead ends in criminology; hard methodological position; methodological flexibility; criminogenic circumstances; criminogenic system; object of criminology; local social systems as an object of criminological research; areas of the criminological unknown; interaction between the state and the society when determining the object of criminology; the depth of penetration of criminogenic circumstances in the society
К тупикам в научной методологии мы относим такие ситуации в историческом движении науки, когда методологические знания начинают «проскальзывать», превращаются в самоцель. В области методологии ученые занимаются преимущественно «техническими» деталями своего знания, сосредоточиваются на его подробностях. В этой сфере новое знание производится лишь по форме, а не по существу. Ведь главное назначение методологии состоит в том, чтобы давать импульсы движению научного знания, показывать перспективные направления его развития, стимулировать приращение научного знания.
Характерный пример в этом отношении дает история распространения системного подхода в областях технического и, особенно, гуманитарного знания в позднесоветское время. Попытки его адаптации к нуждам этих наук большей частью вылились в многочисленные имитации формалистического свойства, лишь в малой степени способствовавшие развитию собственно методологического и теоретического знания. Еще более печальную иллюстрацию показывает девальвация созданной К. Марксом уникальной методологической традиции, оставившей после себя не без помощи своих последователей, доминирующих в ее интерпретации, крайне упрощенные, шаржированные образцы мышления. С помощью подобных образцов предполагалось перестроить основания большинства наук, включая математику. Но желаемая перестройка не удалась даже в такой привилегированной сфере ее применения, как политическая экономия социализма, а тем более неудачными оказались все попытки придать ей современные формы. Политическую экономию социализма быстро вычеркнули из числа действующих наук, а политическая экономия в широком смысле слова оказалась на задворках экономического знания. Хотя едва ли не решающую роль в последнем крушении сыграли политика и идеология, а не собственно научные качества рассматриваемых форм знания.
На наш взгляд, приведенные иллюстрации неудач в использовании перспективных методологических позиций -- методология «на вырост» -- в конкретных науках в большой степени связаны с тем, что в своей массе их адепты оказались не на высоте осваиваемых и продвигаемых ими образцов методологического мышления.
Кроме того, мы видим важную общую закономерность в случаях фиаско методологий: если они не способствуют развитию научных знаний в сферах своего применения, то происходит деградация и самих методологий, и уровня научных знаний об этих сферах. В то же время случаи методологических неудач вовсе не означают, что фрагменты действительно продуктивных методологических традиций не могут с успехом воспроизводиться в современном научном знании.
Конечно, гораздо проще давать ретроспективную оценку уже происшедшим событиям, чем оценивать текущую ситуацию в науке, а тем более перспективы ее развития. В этой ситуации проблемы и неудачи, как и намеки на лучшее, менее заметны или совсем незаметны, а любые оценочные суждения в виде ярлыков вроде неудачи, тупика, фиаско, бесперспективности и т.п. являются условными и останутся субъективными мнениями в дискуссии.
Однако критичность позиции по отношению к устоявшейся и доминирующей методологии -- методологическому мейнстриму -- в любом случае должна способствовать прогрессу науки. Длительная консервация устаревшей или устаревающей методологии или вульгаризация перспективной методологии не может не сопровождаться ситуациями, называемыми тупиками в методологии, которые ведут к непродуктивности науки, основывающейся на такой методологии.
Стабильность и прочность методологической позиции позволяют представителям науки чувствовать себя уверенно, используя устоявшиеся модели объекта своего изучения. Опора на уже освоенные и работающие, «готовые» модели, образцы, стандарты добычи научного знания и преподавания представляется очень удобной позицией и поэтому поддерживается большей частью научного сообщества. При нормально протекающих научном и учебном процессах про методологию на некоторое время можно забыть, поскольку при таком положении дел она воспроизводится автоматически. И нет никакой необходимости заниматься разработкой общих научных предпосылок, за которые, собственно, и отвечает методология. Разве только это важно для перспектив входящей в науку молодежи.
Поскольку в методологии речь может идти только о самых общих предположениях об изучаемом наукой объекте, постольку она непосредственно не предопределяет, какими могут быть конкретные свойства этого объекта. Из любой общей посылки всегда возникает множество следствий, видений, трактовок, интерпретаций и т.п. На то она и есть «общая посылка». Более того, многолетние дискуссии о роли методологии, например в экономической теории [1], показывают невозможность сделать выбор правильной теоретической позиции, опираясь на логически выверенное обоснование «реалистичности» ее предпосылок. Даже само понятие предпосылок теории не является здесь однозначно определимым [2, р. 3-43], не говоря уже о том, что во многих гуманитарных науках методология часто задается неявно, присутствует имплицитно, отчетливо не фиксируется и не выводится для обозрения и обсуждения.
Самая общая посылка в криминологии, ее основная методологическая аксиома, воспроизводимая на протяжении всей истории криминологии и зафиксированная в большинстве ее учебников, состоит в утверждении, что преступность составляет органическую часть общества, или даже трансформируется в не менее многозначный тезис: преступность производится обществом. Э. Дюркгейм выразил этот тезис в крайне экстравагантной форме, постулировав «необходимость» преступности для «консолидации» структурированного общества [3, с. 520].
Для криминологической науки значение рассматриваемой посылки заключается хотя бы уже в том, что в ее свете выявляется единство всех видов преступлений, общий источник их происхождения. В соответствии с этим обнаруживается не только видимое многообразие преступности. Отдельные виды преступлений выступают как фрагменты единого целого -- общества, которое и является предметом изучения, правда под определенным углом зрения. В отсутствие же такого целого их совокупность составляла бы просто конгломерат.
В то же время в философском смысле в обществе имеет место универсальное взаимодействие между его элементами: все связано со всем. Отсюда понятно, что ни одна научная позиция не способна обеспечить видение всей полноты этих взаимосвязей. Для каждой гуманитарной науки, включая и криминологию, естественной выглядит позиция ограниченного детерминизма, исходя из которой наука выбирает только фрагмент общества или угол зрения на общество для предметного и детального изучения на основании своей специализации и интересов. Например, криминология выработала свой подход к изучению общества, производящего преступность, в виде претензии «выявить сразу всю совокупность взаимосвязей, непосредственно детерминирующих преступное поведение и преступность» [4, с. 311]. Но подобная компетенция видения «всего» своего целого и «сразу» есть результат как раз принятого наукой ограничения: отбрасываются другие фрагменты общества и связанное с ними возможное многообразие взаимодействий, не входящих в границы обозначенного криминологией частичного общественного целого. Согласно установленной видимости, в совокупность криминогенных обстоятельств включается то, что может иметь криминологическое значение, а что его не имеет -- все, что отбрасывается, -- не включается в детерминанты преступного поведения, т.е. не несет в себе возможность преступного поведения.
За отправной пункт для развертывания всех криминологически значимых взаимодействий в общественном целом логично принять совокупность зафиксированных фактов преступлений. Тогда, казалось бы, выяснится и вопрос о возможной глубине проникновения преступности в общество, будут определены специфические объекты и проблемы, требующие внимания криминологии. Соответственно, может определиться круг значимых и незначимых для нее общественных взаимодействий. Но при таком подходе совсем не очевидно, насколько далеко от изучения непосредственных фактов преступлений и связанных с ними обстоятельств вглубь общества должна двигаться криминология. Где и на каком уровне понимания связки фактов -- обстоятельств она должна или может остановиться в развертывании все более широкого круга обстоятельств, имеющих все более опосредованную связь с рассматриваемыми фактами?