Поскольку заранее невозможно проследить на «всю глубину» совокупность криминогенных обстоятельств, постольку так называемая передача эстафеты (аутсорсинг -- в экономической терминологии) становится бесполезной или ее лучше придержать до выяснения всех значимых обстоятельств. Для решения проблемы «цветовой» неоднородности криминогенной системы существует, на наш взгляд, другой способ: передвинуть границу, в пределах которой следует наблюдать криминологически значимые обстоятельства, т.е. предмет криминологии. Лучше передвинуть границу, регулирующую глубину криминологического анализа общественной проблематики, насколько это возможно, если не получается решить обозначенную проблему с помощью использования традиционной криминологической диагностики.
Любой вариант продвижения вглубь общества равнозначен изменению границы криминологического анализа и ведет к попаданию в область криминологического неизвестного. В этой области требуется специальное исследование того, что ранее предполагалось известным: совокупность криминогенных обстоятельств, в принципе, была задана самим предметом криминологии. Теперь же тест обстоятельств на криминогенность, как и объект криминологического анализа, придется конструировать заново, а уже после этого определяться с совокупностью криминогенных обстоятельств.
В сложившейся ситуации задать новую совокупность обстоятельств, которые будут проверяться на криминогенность, можно только одним способом: они определятся исходя из границ конкретной социальной системы, в которую входят рассматриваемые обстоятельства. Для этого необходимо дополнительно предположить, что в пределах обозначенной системы происходит криминогенный процесс, генерирующий поток криминологически значимых обстоятельств. Следует также заметить, что рассматриваемая социальная система производит множество полезных для более широкой социальной системы результатов, для производства которых она, собственно, и предназначена.
В связи с этим не могут не возникнуть дополнительные трудности с тем, чтобы различать в движении системы полезные, бесполезные, а также вредные результаты и детерминирующие их обстоятельства. Например, важная особенность экономических преступлений состоит в том, что они происходят в рамках обычной хозяйственной деятельности и поэтому чаще всего явно не выделяются в общем потоке среди многих других ее составляющих. Требуются специальные исследования, включая экспертизу, контролирующие действия, чтобы установить, в каких случаях и при каких обстоятельствах происходят отклонения от нормального хода событий, диагностировать эти отклонения. Необходимо разбираться во всех обстоятельствах: в каких случаях произошла ошибка в деятельности, а в каких имели место непрофессионализм, оправданный риск и мелкие нарушения, произошел ли сбой в силу непреодолимых обстоятельств или др. Априори, до и без предварительного исследования, во всех перечисленных случаях никто не может объявить о присутствии в них криминогенных обстоятельств.
Исходный же пункт для проведения «глубинного» криминологического исследования области криминологического неизвестного составляет понимание специфики подлежащей изучению социальной системы, заполняющей обозначенную область. В отсутствие знаний о ее предназначении и других специфических характеристиках, в том числе особенностях нормативного регулирования, любые последующие аналитические действия могут быть только случайными и лишенными смысла. В свете специфики социальной системы, которая и определяет глубину проникновения в общественные отношения, появляются новые возможности заметить и рассмотреть криминологическое значение социальных, экономических, психологических, моральных и других свойств и их пересечений взаимодействующих в ее рамках субъектов. Точно так же такое же значение могут приобрести участвующие в формировании криминогенных обстоятельств некоторые структурные и функциональные характеристики субъектов социальной системы (например, роли, статусы, позиции и др.), а не только особенности их взаимоотношений с нормативной системой.
Очевидно, что для современной российской криминологии, исходя из занимаемой ею основной методологической позиции, значительная часть общественных явлений находится в области криминологического неизвестного. Характерная особенность этой области, как мы заметили, состоит в переплетении и переходах «черного», «серого» и «белого» аспектов общественных отношений. В криминологии отсутствует развитая компетенция в изучении названных переходов. В этих условиях большая часть некоторых даже опасных преступлений (более 90 %) вообще попадает в разряд невидимых для криминологии. Речь идет прежде всего об экономических и коррупционных преступлениях.
Они составляют настоящий вызов для современной криминологии. По компетентному замечанию Бу Свенссона, социально-психологические характеристики экономических преступников не отличаются от таких же характеристик студентов вузов [19]. Недавние исследования, показывают поразительные результаты. Эксперты находят у коррупционеров черты, которые ничем не отличают их от представителей российского среднего класса. Более того, исследователи сообщили, что в числе отвергаемых коррупционерами ценностей оказались материальное благосостояние, развлечения и общественное признание. Зато главными ценностями для них являются любовь, свобода, семья, дети, здоровье и образование [20].
Серьезные затруднения в уголовно-правовой оценке и криминологической экспертизе наблюдались и в предшествующие современности периоды жизни нашего общества. При переходе к новой общественной системе в 1990-е гг. основные из них были вызваны действием общественных механизмов, которые «стирают границы между преступной средой и другими слоями населения» [4, с. 287]. Среди них заметное место занимает политика приватизации -- по своей сути прямое, нарушающее большинство ранее установленных законодательством норм вмешательство государства в социально-экономические процессы. Основной результат этой политики -- переход значительной части государственной собственности в частные руки, создание слоя крупных частных собственников. В общественном сознании до сего времени преобладает негативная оценка рассматриваемой политики и ее результатов. Как правило, подчеркивается их несправедливость, поскольку сравнительно небольшая и привилегированная группа общества захватила значительную часть государственной собственности, которая к тому же ранее представлялась в качестве общенародной.
В связи с этим любая попытка криминологической экспертизы потока нарушений и преступлений, даже отдельных из них, порожденных актами приватизации и их проведением в жизнь, при всей ее фантастичности должна представить в конечном итоге самый глубокий срез общественных отношений по всем их уровням и слоям, начиная с политики. Без включения политики подобная экспертиза вообще не может начаться. Мы не настаиваем, что пришло время для проведения подобных экспертиз. Для этого просто отсутствует общественный заказ, сформулированный во внятной форме.
В процессе исследования мы установили, что криминологически значимые обстоятельства могут в принципе оказаться в любом слое общественных отношений, принадлежать любому из возможных аспектов их рассмотрения. Этот вывод, на наш взгляд, тождественен обретению методологической гибкости в криминологическом анализе. На уровне общественного целого произвести такой срез общественных взаимодействий, который бы захватывал все слои и возможные аспекты общественных взаимодействий, не представляется возможным. Ни одна общественная наука не обладает необходимыми компетенциями, чтобы произвести всесторонний анализ социальной среды как таковой. Они предпочитают удовлетвориться разработкой ее конкретных аспектов или изучением локальных образований, ограниченных пространством, временем, территорией, масштабом, сферой и др.
В криминологии наиболее известными и значимыми относительно локальными объектами анализа являются виды преступлений. Другие образцы подобных локальных объектов задают преступления и противодействие им в различных сферах экономической и общественной жизни, например в кредитно-денежной, налоговой, торговой, государственных заказов и др. Основная особенность исследования подобных криминологических объектов -- преобладание нормативного аспекта в их описании. Учет особенностей нормативного оформления, контроля и регулирования этих сфер представляется необходимым для криминологической характеристики любых объектов.
Однако названные и им подобные образования не обладают специфическими свойствами социальной системы. Такие свойства локальные системы получают от «большой» социальной системы. При этом в локальной системе, чтобы она называлась социальной, должны наличествовать в принципе все или по меньшей мере некоторые элементы, слои, сферы, аспекты «большой» социальной системы. Основные свойства социальной системы возникают благодаря взаимодействию ее необходимых моментов -- собственно социального, экономического, правового, политического, культурного, социально-психологического и др. Из этого взаимодействия образуется богатство подобных социальных систем как возможных объектов криминологического анализа [21].
В развитие концепции методологической гибкости выделение локальных социальных систем в качестве объекта криминологического анализа, во-первых, позволяет произвести срез общественных взаимосвязей в границах выделенной системы на любую глубину, т.е. приобрести способность видения возможных криминогенных обстоятельств на уровне взаимодействия элементов этой системы. Во-вторых, благодаря рассмотрению локальных социальных систем и анализу их специфических особенностей появляется возможность расширить круг наблюдаемых криминологически значимых обстоятельств, установить совокупность этих обстоятельств в полном объеме, пускай только в пределах данной системы. В связи с этим развиваются также компетенции в том, чтобы разбираться во всех тонкостях или деталях переходов белого, черного и серого цветов во взаимосвязях внутри нее. Эти тонкости незаметны при взгляде на локальную систему с более широкой, общей, а тем более глобальной позиции.
Использование конкретных социальных систем в качестве основного объекта и инструмента криминологических исследований продвигает фронт этих исследований по всем возможным направлениям, включая новые и перспективные. Их открывают, прежде всего, области криминологического неизведанного -- невидимые и неизвестные. Освоить названные области, оставаясь на традиционной позиции, невозможно.
В то же время, опираясь на методологическую гибкость, мы разрушаем единый объект криминологического анализа, превращаем его во множество разрозненных локальных объектов. Но и продвижение криминологической традиции вглубь общества наталкивается на известные границы, связанные с анализом специфики рассматриваемых областей социума, на который современная российская криминология не способна. Эти границы непреодолимы даже при использовании любых известных на сегодняшний день модификаций общей схемы. В связи с этим попытки тиражирования схемы, по существу не являющейся универсальной, создают только видимость сохранения общей позиции.
Любое общее понятие всегда будет оставаться проблематичным. Попытки его применения к реальности неизменно наталкиваются на разнообразие жизни, которое не может не противоречить ее схематизации. Рассматриваемое противоречие наука пытается разрешить с помощью нахождения так называемых промежуточных звеньев, преодолевая тем самым естественный разрыв между сущностью и явлениями. Опять-таки во всех ситуациях, связанных с проблематичностью общего понятия, методология играет роль своеобразной высоты, с которой обозревается ситуация в целом, движение противоречия на всех его этапах. В нашем случае занятие позиции методологической гибкости в целях углубления в общественную проблематику позволило выделить в качестве подобных промежуточных звеньев локальные социальные системы. Хотя их применение и не исчерпывает проблемы в целом.
Движение от общего к частному составляет только часть научной проблематики. Исследование частностей, обогащая науку конкретным знанием, подготавливает появление новых понятий, выводит на новый уровень ее общее понятие. Важно, чтобы в этом движении подобные исследования не превратились в самоцель, не приобрели самодовлеющее значение, а находились в русле общего движения науки, которое преодолевало бы их разрозненность.
Чтобы восстановить общее криминологическое понятие в статусе работающего, необходимо вновь и вновь возвращаться к истокам -- общим предпосылкам науки, исходя из которых и формируется это понятие. Напомним, что в качестве общего понятия в нашем исследовании выступает традиционная криминогенная система. Криминогенная система конструируется самой наукой. Тем самым проводится граница между той частью общества, которая так или иначе участвует в производстве преступности, и остальной его частью, не участвующей в этом производстве. Первая часть общества представляет интерес для криминологии, вторая -- ее не интересует вовсе. Так решается в принципе вопрос о глубине проникновения преступности в общество. Но это легкое решение рассматриваемой проблемы.
В установлении объективных границ, разделяющих общество на две части и заданных в таком виде для криминологии, участвует не только государство. На позицию государства в этом вопросе, прежде всего, и ориентируется криминология в своей конструкции предмета исследования. Наиболее отчетливо данная позиция обозначена в Уголовном кодексе. Далее рассматриваемая позиция находит свое выражение в работе правоустановительной и правоприменительной систем государства.
Другой определяющей силой разделения общественного целого на «чистых» и «нечистых» является общество как таковое, или «обычное общество». Оно выступает порождением бесчисленного множества обычных или ежедневных взаимодействий субъектов общества и включает в себя также их собственные оценки происходящего. Участники взаимодействий оценивают все происходящее в связи с этими взаимодействиями по своей субъективной шкале. И эти оценки во многих случаях не совпадают с требованиями государства. Из трений и шероховатостей во взаимодействии общества и государства общественные явления получают всю возможную палитру суждений по поводу их окраски или оценки степени серьезности происходящих нарушений.
Общественные оценки -- самый проблематичный момент в рассматриваемом взаимодействии общества и государства, которое определяет глубину проникновения криминала в общественную реальность, границы криминального мира и совокупность криминогенных обстоятельств. Любое, даже значимое движение общества не всегда становится заметным на поверхности общества и поэтому трудноуловимо, его значение выявляется только по прошествии некоторого промежутка времени, задним числом. Общество большей частью задает свою позицию в неявной форме. Своими успехами в постижении общественной реальности не может похвастаться ни одна из множества наук об обществе. Их описание реальности, как правило, является традиционно инерционным.