Весь фильм – условность. Сам подход интересен – все действие идет на сцене огромного театра, сменяются дома, улицы, но все это сцена. Думается, что это была мысль показать зрителю, что вся жизнь 19 века с его устоями – всего лишь игра, где у каждого человека есть своя роль. И происходит ужасное, если кто-то начинает играть не по правилам. Действие происходит практически постоянно в «театре». Там всегда закрыто, не хватает воздуха, пространства – и эта закрытость сдавливает, душит героиню. Динамика определяет все в этом фильме: быстрая смена событий, декораций, эмоций, лиц. Для Карениной-Найтли спокойствие и размеренность непривычны, ее не пугает накал страстей, он ее подпитывает.
Современный голливудский типаж, нервность мимики, открытые переживания создают новую Анну. И трагическая развязка – это результат чрезмерного накала, когда физически нет возможности его выдерживать. Взрыв. Динамика. Театральная концепция позволила режиссеру выйти за рамки. Поэтому спектакль получился немного гиперболизированным, визуально избыточным: роскошные прически, одежды, украшения, однако основные стены театра старые и обшарпанные – так режиссер стремился не только передать состояние русского высшего общества того времени, но и подчеркнуть некую «бутафорность» жизни его представителей. «Натуральные» (то есть, происходящие вне стен театра) картины деревенского уклада жизни Левина лишний раз это подчеркивают. Театральные приемы сделали фильм спектаклем-мюзиклом: ярким, небанальным, интересным, запоминающимся, но, с другой стороны, голливудская «Анна» не стала качественной экранизацией с точки зрения сюжета, истории и «толстовской назидательности».
Величественная, изящная, с округлыми формами и чёрным пушком над верхней губой Анна Каренина в лице худосочной и истеричной любимицы Джо Райта Киры Найтли (по фильмам «Гордость и предубеждение» и «Искупление» (2007)) узнаётся только по чёрным кудрям и реалистичной ревности героини. В чувственном стройном белокуром блондине с аккуратно уложенными кудрями и расчесанными усами Аарона Тейлора-Джонсона невозможно узнать толстовского Алексея Вронского: «невысокого, плотно сложенного брюнета, с добродушно-красивым, чрезвычайно спокойным и твердым лицом». Тридцатилетний деревенский барин Константин Левин – смелый охотник, строгий помещик и справедливый хозяин, который косит траву наравне с «мужиками» – представлен щупленьким робким юнцом с рыжими до плеч волосами и густой бородой в исполнении ДоналаГлисона. И только менее чопорный, нежели в книге, из-за природной внешней привлекательности и шарма ДжудаЛоу Каренин наиболее приближен к печатному прототипу в вере, любви и прощении.
Это вкупе с новаторским отображением России XIX века: берёзками, растущими из пола трактира, закадровыми русскими народными песнями, белыми конфетти, что изображают снег, и захламлённой деревенской усадьбой, – искореняет всякие русские гены в фильме и превращает всё русское в грубую и поверхностную стилизацию. И то ли по-иностранному вычурные и затейливые декорации убивают в героях ту самую «русскость». То ли актёры не могут разговорить безмолвную символичность Джо Райта, которую режиссёр вкладывает в кадр: как он разъяснял зрителям после премьеры, только Левин может выходить за пределы театра, потому что он единственный, кто отражает реальный мир. То ли актёры и декорации взаимоисключают друг друга.
«Анну Каренину» Джо Райта в 2013 году наградили «Оскаром» и премией Британской академии за лучший дизайн костюмов. Картина также номинировалась на «Оскар» за лучшую работу художника-постановщика, лучшую операторскую работу и лучшую музыку. Но отличилась только Европейской киноакадемией (2013) за работу оператора-постановщика. И фильм действительно интересно смотреть впервые исключительно из-за невиданной ранее оригинальности в исполнении: заигрывающих декораций и диковинных костюмов. Но не из-за того, что хотел сказать Джо Райт.
За подобными стараниями нестандартно экранизировать русскую классику Джо Райт теряет основную мысль произведения, которую ставит во главу угла Толстой и с которой он начинает своё произведение: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». И оттого на экране серьёзный роман о семье, семейных ценностях, вере, человеческом достоинстве, поиске гармонии между мужем и женой, любви превращается в банальную историю об адюльтер. Или попросту в пустышку.
Подводя итог, хочется сказать, что режиссеру нелегко соответствовать ожиданиям зрителей, которые уже видели свой собственный фильм в голове и свою неповторимую Анну. Анна-Грета Гарбо – любящая и достойная любви, но немного холодная, гордая и величественная в своем несчастье.
Вивьен Ли в роли Карениной стала полной противоположностью Гарбо – ее Анна была веселой и жизнерадостной, примерной женой и любящей матерью, но при этом в фильме она получилась целомудренной, немного отчужденной. Татьяну Самойлову можно назвать «главной Анной мирового кинематографа». Актрису признали даже за рубежом, хотя многие русские и иностранные критики утверждали, что у нее нет ничего общего с героиней, которую она играет – ни внешне, ни ментально. И, наконец, последняя Анна – Кира Найтли. Это достаточно умная, страстная, яркая женщина, постоянно напряженная от переизбытка тех или иных эмоций. Ее образ – птица в клетке: прирученная и отпущенная на свободу, она не умеет жить на воле, а в клетке ее ждет погибель. Л.Н. Толстой задумал написать, как он делился с Софьей Андреевной, о женщине аристократического круга, но падшей. И написал «Анну Каренину», где молодая аристократка свершает все грехи, соответствующие пониманию человеческого падения: изменяет мужу, принимает морфий, оставляет ради порочной связи одного ребенка, другого тоже, по существу, оставляет.
Но если бы ни признание самого Толстого, то и в голову не пришло бы назвать Каренину «падшей». Книга, вопреки замыслу, получилась о женщине любящей, искренней, страстной, жертвенной. А люди вокруг, соблюдающие общественные нормы, может быть, и падшие [12].
До
сих пор продолжаются споры о том, кто сыграл Анну Каренину лучше. И у каждой
актрисы есть свои поклонники и критики. Образ Карениной сложный и
притягательный. Думаем, его будут играть снова и снова, и никогда он не будет
исчерпывающим.
"Мысль семейная" - это не только тема "Анны Карениной", но и назидание. Назидание о том, какой должна быть семья, а так как семья связана с домом, то это и назидание о доме. Прочитаем знаменитое начало романа. В первой же фразе встретится слово "семья". Следующее существительное - "дом". Далее идут "жена" и "муж". И над этими главными действующими лицами парит отмщение эпиграфа.
Роман "Анна Каренина", по оценке Достоевского, есть "совершенство как художественное произведение <...>, с которым ничто подобное из европейских литератур в настоящую эпоху не может сравниться". В создателе этого романа Достоевский увидел "необыкновенной высоты художника" равного которому невозможно найти в современной литературе. Исключительно важное значение в. духовном обогащении и развитии самосознания русского общества и всего человечества имеют те социальные, философские и морально-этические идеи, которые с такой страстностью и художественной убедительностью проводит в своем романе Толстой: "Такие люди, как автор "Анны Карениной", -- суть учителя общества, наши учителя, а мы лишь ученики их...", -- писал Достоевский.
"Анна Каренина" есть величайший социальный и вместе с тем семейно-психологический роман XIX века. Им зачитывались современники писателя, следившие по журнальным публикациям за все возрастающим напряжением человеческой драмы, в которую вовлечены герои. Время не стерло удивительной свежести картин прошедшей жизни, гениально нарисованных Толстым.
«Анна Каренина» по количеству экранизаций на втором месте после «Шерлока Холмса».
Кажется мне, что в новейшее время наиболее живучие создания литературной классики могут все больше претендовать на роль телевизионного формата. И «Анна Каренина» из их числа, хотя бы потому, что в сердцевине этого литературного сочинения универсальная матрица человеческих отношений со всеми их радостями и противоречиями, с многочисленными правдами и разнообразными самообманами.
Когда Толстой только подступился к работе над романом, то решил, что скоро справится с его написанием. Возможно, потому, что ему казалась очевидной моральная неправота Анны, и, что правда – одна и заключена она в неправде Анны, бремени которой сама героиня не вынесла.
В дальнейшем автор не мог не почувствовать, что мир, в котором росла и жила Анна Облонская в девичестве уже не столь гармоничен и равновесен как тот, в котором выросла пушкинская Татьяна, да и нравственный закон, что внутри человека не столь непререкаем.
«Она другому отдана», но уже не может поручиться, что будет век ему верна. Несмотря на всю свою человеческую порядочность.
Толстой мог бы назвать свой роман, как и Достоевский – «Преступление и наказание». Но ограничился эпиграфом: «Мне отмщение, и аз воздам».
Роман писался долго и трудно. Слишком много правд, драм и душевных травм обступило автора по ходу повествования. И читателю роман в конечном итоге предстал вполне полифоничным и достаточно открытым в своем прочтении и толковании.
Другое дело, что читатель слишком долго не принимал рассудком и сердцем правоты других героев. Все внимание и сочувствие отдавалось Анне.
Большая же часть экранизаций этого романа мотивирована стремлением предоставить для той или иной выдающейся актрисы площадку для бенефиса. Таковой в частности явилась экранизация Александра Зархи с Татьяной Самойловой в главной роли.
Экранизация Сергея Соловьева переключила внимание на драму Каренина. Обыкновенно подчеркивалось, что этот герой – удачливый карьерист, человек без сердца, жестко обусловленный необходимостью следовать функциональным обязанностям ответственного чиновника и подчиняться правилам этикета высшего света. Каким неприятным, занудным персонажем выглядел Каренин (Николай Гриценко) в фильме Зархи… И, казалось, необъяснимым, как героиня Татьяны Самойловой, первой красавицы советского экрана, могла по доброй воле выйти замуж за такого, мягко говоря, неприятного мужчину. Понятно, что ни в какое сравнение он не мог пойти с Вронским Василия Ланового, статным молодцом и «первым любовником» во всех передрягах на сцене Вахтанговского театра.
У Соловьева Каренин (Олег Янковский) – мужчина привлекательный и приятный во всех отношениях. А Вронского, напротив, играет артист ничем не замечательной наружности. Так что мотив внезапной страсти несколько бледнеет. И вообще, Анна в исполнении Татьяны Друбич не выглядит роковой красавицей. В этой ситуации она уже смотрится не жертвой обстоятельств, а одним из тех обстоятельств, что стало причиной несчастия близкого ей человека, которому, к слову сказать, зритель склонен симпатизировать больше, чем кому бы ни было.
Концепция,
как говорится в известном анекдоте, переменилась, и фильм можно было
бы поименовать «Алексей Каренин».
Еще резче она обещает перемениться в той экранизации «Анны Карениной»,
которую задумал Карен Шахназаров. Он пообещал сосредоточиться
на драме Вронского. Может, свою картину Шахназаров назовет «Алексей
Вронский»?.. Хотя вряд ли. Маркетинговые соображения не позволят.
Популярный бренд превыше всего. В том числе, и содержания.
Впрочем, драматург Василий Сигарев написал пьесу по мотивам «Анны Карениной» и не побоялся озаглавить ее «Алексей Каренин». Не побоялся потому, что театральная среда гораздо компактнее киноаудитории. Понятно, что в театре такой заголовок срезонирует и более того способен подогреть интерес публики. А вот предпринятая Светланой Проскуриной экранизация инсценировки Сигарева притаилась под другой заглавной крышей: «До свидания, мама».
Переакцентировка
романа оказалась на экране еще более радикальной. На экране
не ХIХ, а ХХI век. Герои ничем не исключительны –
ни наружностью, ни, как принято говорить, богатым внутренним миром. Это
вполне заурядные буржуа среднего достатка. От былого ореола остались
только имена: ее зовут Анна, мужа – Алексей, ребенка – Сережа,
любовника – тоже Алексей. В основе жениной измены та же
иррациональная мотивировка – необъяснимая и неконтролируемая страсть.
Опять же роковая конная скачка, обострившая кризис в семейных
отношениях героев.
В фильме наши современники то и дело аукаются с персонажами
первоисточника. И чем дальше их сюжеты разбегаются, тем выше
потребность новейших Карениных не потеряться в дебрях современности.
Связующие нити натягиваются и звучат при малейшем к ним прикосновении
зрителя – мысленном или эмоциональном. И переобдумывается, и переозвучивается
смысл классического сочинения.
Драмы двух мужчин и женщины, выясняющих свои отношения, оборачиваются экзистенциальной драмой ребенка, которому предложен выбор между папой и мамой. А он не хочет выбирать. Да ему и не дают этого права взрослые. Так, понарошку брякнули. Всерьез было сказано, что мама умерла. Он помолился за нее, и Анна нечаянно воскресла. Это случилось в Храме, где они обнялись, и, где снова расстались. И тогда стало понятно, что в мире этого ребенка нет Мамы. И что это общечеловеческая печаль, в сравнении с которой не такими уж драматичными кажутся переживания двух мужчин и одной женщины.
Человечность истончается, меркнет и вот-вот угаснет… Собственно об этом новая версия «Анны Карениной» – «До свидания, мама».
Наиболее известные герои классической литературы утвердились в статусе мифологических персонажей: Онегин, Печорин, Чацкий, Молчалин, Хлестаков, Ноздрев, Чичиков, Базаров, Смердяков, Мышкин, Опискин, Глумов, Пришибеев… Это только примеры из русской литературы. Но то же самое можно сказать и про героев Шекспира, Мольера, Диккенса, Бомарше, Уайльда…
Культура не просто их чтит, смахивает с них пыль, холит и лелеет память о них, но ими оперирует в том смысле, что их интерпретирует, ими оттеняет современную реальность. Классические сочинения самые глубокие и убедительные комментаторы новых политических и общественно-социальных реалий. Этим они и живы. Этим жива вся классика. Интерпретации – ее воздух. Актуализация ее – ее естественная потребность.
А в
несостоятельных, в неловких и в бездарных потугах маляров негодных
или фигляров презренных дотянуться до вершин мировой культуры больше
комичного, нежели трагичного. В конце концов, Моцарта, по версии
Пушкина, погубил не уличный «скрыпач», а человек высокой музыкальной
культуры, знаток и ценитель ее – композитор Сальери.
1. Аксенов, С. Анна Каренина. После Толстого [Электронный ресурс] // Знамя. – 2010. – №2. – Электрон.версия печ. публ. – Режим доступа: http://magazines.russ.ru/znamia/2010/2/ak16.html, свободный. – Загл. с экрана (дата обращения: 19.02.2018).
2. Аннинский Л. А. Искусство. Лев Толстой и кинематограф. М., 1980. С. 190.
3. «Анна Каренина»: Кира Найтли, Софи Марсо, Татьяна Самойлова – кто лучше? [Электронный ресурс]: [статья]. – Режим доступа: http://www.vokrug.tv/article/show/Anna_Karenina_Kira_Naitli_Sofi_Marso _Tatyana_Samoilova__kto_luchshe_36869/. – Загл. с экрана.
4. Берди М., Лачиков В.К. Успех и успешность Русская классика в переводах Р. Пивера и Л. Волохонской. Доступ из локальной сети официального сайта ассоциации лексикографов Lingvo. URL: www.lingvoda.ru/transforum/articles/ berdi_lanchikov.asp (дата обращения: 24.03.2018).
5. Библиография переводов романа «Анна Каренина» на иностранные языки. До ступ из локальной сети сайта «Фундаментальная электронная библиотека «Русская литература и фольклор». URL: http :// feb web. ru / feb / tolstoy / texts / selectpr / a 70/ a 70-891-.htm (датаобращения: 25.03.2018).