В отечественной и в зарубежной историографии не так много авторов, которые в своих исследованиях указывали на близость между развитием феодализма в Грузии и на Западе, проводили между ними параллели и выявляли общие черты, особенности и тенденции развития. Британский историк Дэвид Лэнг, например, подчеркивал, что грузинская феодальная система «имела много общего с западноевропейскими феодальными государствами». Более того, по мнению британского историка, в средневековой Грузии «существовали практически все социальные институты европейского феодализма» [16]. Возникновение той системы, которую принято обозначать как феодализм, в Грузии было, с одной стороны, связано с трансформацией более ранних социальных, экономических и политических отношений традиционного плана в новые, которые продолжали развиваться как преимущественно традиционные.
С другой стороны, особую роль в формировании грузинского феодализма играл внешний фактор, связанный с кризисом и постепенным упадком Римской Империи. Падение империи и связанные с ним передвижения и переселения народов привели к тому, что на окраинах или зонах периферийного влияния бывшей Римской Империи возникают новые государства или в значительной степени трансформируются те государственные образования, которые возникли в более ранний период. К числу таких стран относились и государства, существовавшие на территориях доминирования картвельских языков. Крупнейшим и наиболее влиятельным государством с преобладанием картвельского элемента было Колхидское царство, на территории которого впоследствии существовали другие грузинские государства. Именно социально-экономические процессы, связанные с местной версией феодализма (как общеевропейской формы организации социальных и экономических отношений в период, располагающийся между древностью / античностью и новым временем) являются перспективными для изучения социальной истории Грузии средневекового периода.
Barendse, R. J. The Feudal Mutation: Military and Economic Transformations of the Ethnosphere in the Tenth to Thirteenth Centuries / R. J. Barendse // Journal of World History. – 2003. – Vol. 14. – No 4. – P. 503 – 529.
Brown, E. Feudalism: social system / E. Brown [Электронный ресурс]. – URL: http://www.britannica.com/EBchecked/topic/205583/feudalism
Charachidzé, G. Introduction à l’étude de la féodalité géorgienne: le Code de Georges le Brillant / G. Charachidzé. – Paris: Librairie Droz, 1971.
Tuite, K. Real and imagined feudalism in Highland Georgia / K. Tuite [Электронный ресурс]. – URL: http://mapageweb.umontreal.ca/tuitekj/publications/Tuite-1999-feudalism.pdf
Алаев, Л. Б. Смутная теория и спорная практика: о новейших цивилизационных подходах к Востоку и России / Л.Б. Алаев // Историческая психология и социология истории. – 2008. – № 2. – С. 87 – 112.
Гвритишвили, Д. В. Из истории социальных отношений в позднефеодальной Грузии (самавадо-сеньории) / Д.В. Гвритишвили. – Тбилиси, 1961. – С. 14.
Гимбутас, М. Цивилизация Великой Богини: мир Древней Европы / М. Гимбутас / пер. с англ. М.С. Неклюдовой, науч. ред. О. Чугай. – М., 2006. – С. 27.
Гиоргадзе, Г. Г., Инадзе М.П. Основные итоги изучения древней истории, филологии и археологии в Грузии (1967 – 1977 гг.) / Г.Г. Гиоргадзе, М.П. Инадзе // ВДИ. – 1977. – № 4. – С. 93 – 107.
Гуревич, А. Я. «Феодальное Средневековье»: что это такое? Размышления медиевиста на грани веков. – С. 261.
Дубровский, И. В. Как я понимаю феодализм / И.В. Дубровский // Одиссей 2006. Феодализм перед судом историков / гл. ред. А.Я. Гуревич. – М., 2006. – С. 50.
Илюшечкин, В. П. Система и структура добуржуазной частнособственнической эксплуатации / В.П. Илюшечкин. – М., 1980. – С. 5.
Камерон, Р. Краткая экономическая история мира. От палеолита до наших дней / Р. Камерон / пер. с англ. Е.Н. Шевцовой, науч. ред. С.А. Афонцев. – М., 2001. – С. 36 – 44.
Коранашвили, Г. В. Докапиталистические способы производства / Г.В. Коранашвили / отв. ред. Н.Ю. Ломоури. – Тбилиси, 1988. – С. 9.
Коранашвили, Г. В. Древний Восток и античный мир (опыт сравнительно-исторического изучения цивилизаций) / Г.В. Коранашвили // ძველი ისტორიის საკითხები (კავკასიურ-ახლოაღმოსავლური კრებული, IV). – თბილისი, 1973. – С. 5 – 36.
Лэнг, Д. Грузины. Хранители святынь / Д. Лэнг / пер. с англ. С. Федорова. – М., 2004.
Меликишвили, Г. А. «Древневосточный» социально-экономический строй и развитие ближневосточного общества в эллинистическую, позднеантичную и средневековую эпоху / Г.А. Меликишвили // კავკასიურ-ახლოაღმოსავლური კრებული VII / რედ. გრ. გიორგაძე. – თბილისი, 1984. – С. 9 – 23.
Меликишвили, Г.А. К вопросу о социально-экономическом строе Древней Иберии (Картли) / Г.А. Меликишвили // ВДИ. – 1977. – № 4. – С. 188 – 195.
Меликишвили, Г. А. К вопросу о характере древнейших классовых обществ / Г.А. Меликишвили // Вопросы истории. – 1966. – № 11. – С. 65 – 80.
Меликишвили, Г. А. К вопросу о характере древних закавказских и средневековых горских северокавказских классовых обществ / Г.А. Меликишвили // История СССР. – 1975. – № 6. – С. 44 – 53.
Меликишвили, Г. А. Об основных типах классовых общества / Г.А. Меликишвили // კავკასიურ-ახლოაღმოსავლური კრებული VIII / რედ. გრ. გიორგაძე. – თბილისი, 1988. – С. 5 – 18.
Пицхелаури, К.Н. Восточная Грузия в конце бронзового века / К.Н. Пицхелаури. – Тбилиси, 1979. – С. 88.
Стучевский, И. А. Проблема рабства и так называемой «илотии» / И.А. Стучевский // კავკასიურ-ახლოაღმოსავლური კრებული VIII / რედ. გრ. გიორგაძე. – თბილისი, 1988. – Вып. 8. – С. 76 – 83.
Сюзюмов, М. Я. Закономерный переход к феодализму и синтез / М.Я. Сюзюмов // Античная древность и Средние Века. – 1975. – Вып. 12. – С. 33 – 53.
Уваров, П. Ю. Феодализм как понятие / П. Уваров [Электронный ресурс]. – URL: http://postnauka.ru/video/7757
Уваров, П. Ю. XII столетие и секрет Средневекового Запада: обретение форм / П.Ю. Уваров // Средние Века. – 2013. – Вып. 74 (3 – 4). – С. 47.
Уваров, П. Ю. В поисках феодализма / П.Ю. Уваров // Одиссей 2006. Феодализм перед судом историков / гл. ред. А.Я. Гуревич. – М., 2006. – С. 5 – 10.
Хикс, Дж. Теория экономической истории / Дж. Хикс / пер. с англ. Б.М. Болотина, общ. ред. Р.М. Нуреева. – М., 2003. – С. 26, 32.
Шарашенидзе, Дж. М. ŠE-BA – рацион или вознаграждение труда / Дж.М. Шарашенидзе // კავკასიურ-ახლოაღმოსავლური კრებული VIII / რედ. გრ. გიორგაძე. – თბილისი, 1988. – С. 114 – 121.
Шарашенидзе, Дж. М. Наемная рабочая сила в государственном хозяйстве эпохи III династии Ура (2132 – 2024 гг. до н.э.) / Дж.М. Шарашенидзе // კავკასიურ-ახლოაღმოსავლური კრებული VI / რედ. გრ. გიორგაძე. – თბილისი, 1980. – С. 32 – 47.
Шрадер, Х. Экономическая антропология / Х. Шрадер / пер. с англ. Е.А. Островской. – СПб., 1999. – С. 11.
Экономическая история мира. Европа / общ. ред. М.В. Конотопова. – М., 2004. – Т. 1. – С. 11.
აკოფაშვილი გ. ფეოდალური ურთიერთობის ისტორიიდან XI – XII სს. საქართველოში / გ. აკოფაშვილი. – თბილისი, 1984.
ბახტაძე მ. სურამელთა ფეოდალური საგვარეულო / მ. ბახტაძე. - თბილისი, 2006.
ბერძნიშვილი მ. ფეოდალური ხანის საქართველოს ისტორიის წერილობითი წყაროები (წყაროთმცოდნეობითი გამოკვლევები) / მ. ბერძნიშვილი. - თბილისი, 1989.
გაბაშვილი ვ. ქართული ფეოდალური წყობილება XVI – XVII საუკუნეებში: შედარებითი შესწავლის ცდა / ვ. გაბაშვილი. – თბილისი, 1958.
გვრიტიშვილი დ. ფეოდალური საქართველოს სოციალური ურთიერთობის ისტორიიდან: ქართლის სათავადოები / დ. გვრიტიშვილი. – თბილისი, 1955.
გოგოლაძე დ. ქართული სოფელი ფეოდალიზმის ხანაში (VI – XVIII სს.): სტრუქტურა და შინაგანი ორგანიზაცია / დ. გოგოლაძე. – თბილისი, 1992.
დონდუა ვ. საისტორიო ძიებანი. ფეოდალური საქართველო / ვ. დონდუა. – თბილისი, 1967.
კიკვიძე ი. მიწათმოქმედება და სამიწათმოქმედო კულტი ძველ საქართველოში / ი. კიკვიძე. – თბილისი, 1976.
ლომინაძე ბ. ქართული ფეოდალური ურთიერთობის ისტორიიდან: სენიორიები (ბიჭვინთის VI – XVIII სს, გარეჯის XVI – XVII სს) / ბ. ლომინაძე. – თბილისი, 1966.
ლორთქიფანიძე მ. ფეოდალური საქართველოს პოლიტიკური გაერთიანება (IX – X) / მ.ლორთქიფანიძე. – თბილისი, 1963.
მეგრელაძე დ. გლეხობის კლასობრივი ბრძოლა ფეოდალურ საქართველოში / დ. მეგრელაძე. – თბილისი, 1979.
მელიქიშვილი გ. ფეოდალური საქართველოს პოლიტიკური გაერთიანება და საქართველოში ფეოდალურ ურთიერთობათა განვითარების ზოგიერთი საკითხი / გ. მელიქიშვილი. – თბილისი, 1973.
მესხია შ. სიმონ ჯანაშია. 1900 – 1947. ცხოვრება და მოღვაწეობა. - თბილისი, 1950.
მეტრეველი რ. ნარკვევები ფეოდალური საქართველოს ისტორიიდან: XI – XII ს. / რ. მეტრეველი. – თბილისი, 1972.
პაპასქირი ზ. ერთიანი ქართული ფეოდალური სახელმწიფოს წარმოქმნა და საქართველოს საგარეო პოლიტიკური მდგომარეობის ზოგიერთი საკითხი / ზ. პაპასქირი. - თბილისი, 1990.
სიმონ ჯანაშია. ბიობობლიოგრაფია / რედ. შ. ძიძიგური. - თბილისი, 1976.
სოსელია ო. ფეოდალური ხანის დასავლეთ საქართველოს ისტორიიდან: სათავადოების სისტემა / ო. სოსელია. – თბილისი, 1966.
ძიძიგური გ. საკუთრებისა და ექსპლუატაციის ფორმები ფეოდალურ საქართველოში (XVIII საუკუნე) / გ. ძიძიგური. - თბილისი, 1988.
ჭილაშვილი ლ. ქალაქები ფეოდალურ საქართველოში / ლ. ჭილაშვილი. – თბილისი, 1968.
ხიდურელი ზ. ფეოდალური მიწათმფლობელობა XV – XVIII საუკუნეების აღმოსავლეთ საქართველოში (სამეფო დომენი) / ზ. ხიდურელი. - თბილისი, 1989.
ხოშტარია-ბროსე ე. ფეოდალური ხანის საქართველოს მთისა და ბარის ურთიერთობის საკითხები: ისტორიოგრაფიული და წყაროთმცოდნეობითი ძიებანი / ე. ხოშტარია-ბროსე. – თბილისი, 1984.
ჯამბურია გ. ქართული ფეოდალური ურთიერთობის ისტორიიდან: სომხეთ-საბარათიანოს სათავადოები / გ. ჯამბურია. – თბილისი, 1955.
ჯანაშია ს. ვახუშტი ქართული ფეოდალიზმის შესეხებ / ს. ჯანაშია // ანალები. ივანე ჯვახიშვილის სახელობის ინსტიტუტის შრემები. – 1947. – ტ. 1. - გვ. 1 – 12.
ჯანაშია ს. საქართველო ადრინდელი ფეოდალიზაციის გზაზე / ს. ჯანაშია. – თბილისი, 1937.
ჯანაშია ს. ქართული პატრონყმობის ბუნებისა და წარმოშობის საკითხისათვის / ს. ჯანაშია // სსრკ მეცნიერებათა აკადემიის საქართველოს ფილიალის სესია, 1939 წ. 27 – 30 სექტ. მოხსენებათა თეზისები. - თბილისი, 1939. - გვ. 11 – 13.
ჯანაშია ს. აღმოსავლურ-ქართული სახელმწიფოს უძველესი კულტურულ-პოლიტიკური ცენტრების საკითხისათვის (ავტორი) / ს. ჯანაშია // ენის, ისტორიისა და მატერიალური კულტურის ინსტიტუტის (ენიმკის) მოამბე. - თბილისი, 1942. - ტ. 13. - გვ. 243 – 257.
ჯანაშია ს. საქართველოს ისტორია უძველესი დროიდან მე-13 ს-მდე / ს. ჯანაშია // ტფილისის სახელმწიფო უნივერსიტეტის შრომები V. - ტფილისი, 1936. - გვ. 61 – 76.
ჯანაშია ს. ფეოდალური რევოლუცია საქართველოში : ნარკვევი ფეოდალიზმის წარმოშობის ისტორიიდან საქართველოში (ავტორი) / ს. ჯანაშია - ტფილისი, 1935.
УДК 94
Воронежский государственный архитектурно-строительный университет |
Voronezh State University of Architecture and Civil Engineering |
Кандидат исторических наук, доцент кафедры философии, социологи и истории Л. И. Маслихова |
PhD in History, Associate Professor of Philosophy, Sociology and History Chair L. I. Maslikhova |
Россия, г. Воронеж, тел. (473) 271-50-04; е-mail: maslikhova@vgasu.vrn.ru |
Russia, Voronezh, tel. (473) 271-50-04; е-mail: maslikhova@vgasu.vrn.ru |
Керамика является основным археологическим материалом неолита и последующих эпох – и по численности, и по информативности. Для эпох неолита и бронзы керамика является одним из источников при выделении археологических культур, определении относительной хронологии, культурных и генетических связей. Существует целый ряд направлений изучения керамического материала. Исследуется технология изготовления сосудов, их форма, характер назначения, особенности орнаментации (техника нанесения орнамента, его сюжет). Целью данной работы было проведение историографического обзора морфологического изучения керамики катакомбной культуры Поволжья и Доно-Донецкого региона.
Ключевые слова: археология, эпоха бронзы, среднедонская катакомбная культура, историография, керамика, морфология, типология.
L. I. Maslikhova
MAIN APPROACHES OF MORPHOLOGICAL ANALYSIS CATACOMB CULTURAL CERAMICS
Ceramics is the main archaeological material of Neolithic and subsequent periods – in numbers and information content. For the Neolithic and Bronze Age ceramics is one of the sources in the allocation of archaeological cultures, determining the relative chronology, cultural and genetic ties. There are a number of areas of the study of the ceramic material. The technology of manufacturing of vessels, their shape, nature of the assignment, especially ornamentation (ornament drawing technique, his story) are studied. The aim of this study was to conduct a historiographical review of the morphological study of Bronze Age ceramics of catacomb culture of Povolzh’ye and Dono-Donetskiy region.
Key words: archaeology, Bronze Age, srednedonskaya catacomb culture, historiography, ceramics, morphology, typology.
Работа в области изучения морфологических особенностей древней керамики началась еще в конце XIX века. В конечном итоге изучение морфологических особенностей стало ведущим направлением в исследовании керамического материала неолита-бронзы. Первоначально все сводилось к простому описанию форм сосудов [1].
В 1901г. вышла работа В. А. Городцова «Русская доисторическая керамика», где впервые были выделены и систематизированы основные категории керамики. Особое внимание было уделено сосудам. Так, В. А. Городцов выделил восемь категорий (видов) сосудов, преимущественно, по функциональному признаку; дал описание основных частей формы сосудов, которые, в свою очередь, имели подробную градацию. В этом же разделе был пункт, посвященный размерам сосудов, правда, размеры не являлись одним из основных признаков для выделения типов керамики, и не давалось объяснения - почему берутся именно одни, а не другие параметры сосудов [2].
_________________
© Маслихова Л. И., 2016
В начале XX в. В. А. Городцов, на основании материалов, полученных в результате раскопок курганов на Северском Донце, среди прочих, выделил группу памятников принадлежащих катакомбной культуре. Несмотря на то, что при характеристике археологической культуры предпочтение отдавалось погребальному обряду, как главному диагностическому признаку, исследователем были отмечены и особенности керамического инвентаря катакомбной культуры. В частности, в качестве основных черт, характеризующих катакомбную культуру, выделялись: катакомба под стенкой ямы; скорченное положение скелета на правом боку головой на юг или на запад; перекрытие устья катакомбы; наличие в могилах плоскодонных сосудов различных форм орнаментированных оттисками шнура или гребенки; а также – курильниц и жаровен; иногда – каменных топоров, выпрямителей древков стрел и пр. [3].
Дальнейшие исследования подтвердили, что одной из основных отличительных черт катакомбной культурно-исторической общности являются многочисленные находки керамического материала в подкурганных захоронениях. Поэтому, в отличие разработок по технологии, именно морфологический анализ керамики становится ведущим направлением при рассмотрении проблематики, связанной с изучением катакомбной общности.
Общие признаки, характерные для керамического инвентаря были сформулированы следующим образом: во-первых, разнообразие форм и их функционального назначения, а во-вторых – богатство орнаментации. Следующее поколение ученых Б. А. Латынин, О. А. Кривцова-Гракова, Т. Б. Попова при решении проблем катакомбной культуры делают акцент на изучении катакомбной керамики.
В конце 20-х гг. XX века Б. А. Латынин, анализируя материалы погребений, в первую очередь керамику, определил границы катакомбной культуры от правобережья Днепра до левобережья Волги. Главным образом, именно на базе анализа сосудов им выделяется семь ее локальных вариантов, включая среднедонской [4].
В 1938г. появляется работа О. А. Кривцовой-Граковой «Генетическая связь ямной и катакомбной культур», в которой была обоснована мысль о том, что катакомбная культура является непосредственным продолжением ямной. Ключевым для этой теории являлся тезис о типологической преемственности ямной и катакомбной керамики [5].
В середине 50-х гг. XX века было опубликовано монографическое исследование Т. Б. Поповой «Племена катакомбной культуры», в котором, помимо периодизации катакомбной культуры, было выделено три этапа ее существования. Было предложено разделение данной культуры на локальные варианты, прежде всего на основе своеобразия местных типов посуды и ее орнаментации. Ранний этап (рубеж III-II тысячелетия до н.э. – первая четверть II тысячелетия до н.э.) характеризуется распространением на всей территории плоскодонных сосудов с выпуклыми высокими боками, с резко выраженными плечиками, со следами мелкой штриховки на поверхностях, орнаментированных по верхней половине нарезками, «гребенчатым» или «веревочным» штампом в виде елочных, реже – треугольных или фестонных композиций. На развитом этапе (вторая четверть II тысячелетия до н.э.) сосуды приобретают локальную специфику. На позднем этапе (третья четверть II тысячелетия до н.э.) широко распространились сосуды с «валиковой» орнаментацией и защипами по краю [6].
Впервые детальная разработка типологии катакомбной керамики на основе морфологических признаков была предпринята С. Н. Братченко в 70-е гг. XX века. Он приходит к выводу, что «наиболее важные различия, позволяющие расчленять катакомбную общность на отдельные культуры, проявляются, прежде всего, в керамике, и именно она является ведущей стороной археологической культуры, отражением ее основного содержания» [7]. Исходя из этого, им были разработаны формальные критерии типологии этой категории погребального инвентаря. В основу были положены формы сосудов, техника исполнения орнамента, его элементы и композиции узоров. По общим морфологическим признакам было выделено восемь Отделов; далее, в зависимости от пропорций сосудов, они были разделены на группы; которые подразделялись на типы [8].
Анализ керамической серии, а также других элементов погребальной обрядности предоставил возможность С. Н. Братченко выделить на Нижнем Дону три основные группы катакомбных памятников. Характеризуя различные катакомбные культуры данной территории, автор отмечал, что каждой из них «присуще определенное своеобразие в стиле орнаментации, заключающиеся, прежде всего, в типах и композициях узоров и их месте на сосудах» [9]. Были установлены ведущие типы керамики локальных катакомбных культур, проведена корреляция этих типов в отдельных комплексах Нижнего Подонья.
В дальнейшем, в 80-е и 90-е годы методика С. Н. Братченко была апробирована и усовершенствована на материалах Северского Донца [10] и Среднего Дона [11].
A. M. Смирнов систематизировал катакомбные памятники Донетчины, которые были подразделены на преддонецкие, раннедонецкие, донецкие и позднекатакомбные памятники, включавшие памятники маныческого типа, памятники среднедонской катакомбной культуры и позднедонецкие памятники. При анализе погребений данного региона первостепенное значение отводилось керамике. Так, в особую группу были выделены погребения с керамикой с т.н. «елочной орнаментацией». Погребения с «елочно-гребенчатой керамикой», по мнению A.M. Смирнова, изначально не были присущи донецкой катакомбной культуре и, вероятнее всего, являются свидетельством пришлого характера этой группы населения. Кроме того, было отмечено, что, несмотря на то, что «сочетание гребенчатого и защипного орнаментов выглядит архаически и является атрибутом более древних культур (ямной), соотнесение подобной керамики с ранним этапом существования среднедонской катакомбной культуры справедливо лишь отчасти». Культурная группа с «елочной керамикой» в погребениях и Донетчины, и Среднего Подонья должна быть выделена особо [12].