Падение Рима и наступление Средних веков обусловило резкий сдвиг в отношении общества к детям, вызванный исчезновением важных социальных параметров, формирующих в обществе ареал детства, в частности, грамотности, приобретаемой в школе. В средневековом «неграмотном» мире отсутствовало разделение человеческой жизни на взрослую и детскую сферы. В отличие от древнегреческих эфебов, становящихся совершеннолетними в 18 лет, в Средние века ребенок считался полноценным взрослым с семи лет, поскольку в это время окончательно овладевал речью и, в соответствии с церковными представлениями, был способен отличить добро от зла. В то же время отсутствовала сама концепция образования ребенка как подготовки к жизни во взрослом мире. Существовавшие школы не были для этого предназначены: в них, в частности, не было упорядочения материала по сложности соответственно возрасту ребенка.
Факт, что дети меньше взрослых, не приводил к тому, чтобы дети имели особый статус. Дети присутствовали на всех семейных и общественных мероприятиях, в том числе на погребальных церемониях. Оборотной стороной этого явления было то, что средневековый мир не выработал богатых форм «взрослого» бытового поведения, подлежащего усвоению юным существом. Детям не прививали брезгливости, их не приучали к собственной гигиене. В поведении взрослых и детей было много общего, их роднили «ужасные» манеры.
До XVII века нет никаких ссылок на существование детской речи или жаргона, после – их предостаточно. Не существовало никаких отличий в одежде детей от взрослых, кроме того, что она была просто меньшего размера, об этом свидетельствуют изображения детей на семейных портретах. Кроме роста, они лишены всех деталей, которые мы ассоциируем с детством, и они никогда не изображены отдельно от взрослых. Такие картины являются совершенно точным представлением психологического и социального восприятия детей до XVI в. Отсутствие детства в Средние века подтверждается и демографическими исследованиями. В эпоху неразвитой медицины и высокой смертности из родившихся детей выживали единицы, и у взрослых отсутствовал психологический комплекс сопереживания детям. Пока ребенок не вырастал и не доказывал свою жизнеспособность, он попросту не вызывал у родителей особого внимания и интереса.
Ключевым событием, давшим толчок для формирования субкультуры детства, стало изобретение книгопечатания. Описывая культурные последствия этого важнейшего изобретения, американский философ и социолог Нейл Постман, вслед за канадским экономистом и социологом Гарольдом Иннисом, доказывает, что коммуникационная технология, господствующая в тот или иной период, определяет предметную сферу мышления, символическую систему, господствующую в культуре, и, наконец, устройство самого общества как мыслящей среды.
Таким образом, можно считать, что вся европейская культура стала читающей культурой, а детство стало отростком грамотности. Человек не мог стать взрослым, если не умел читать. Как первый перевод Библии, выполненный Лютером на немецком языке, символизировал становление новых отношений человека и церкви, так и первый научный трактат «Продвижение знания», изданный в 1605 г. на английском языке Френсисом Бэконом, ознаменовал переход европейского общества в новую эпоху – эпоху науки и образования.
Одновременно европейцы снова открыли то, что Платон знал об обучении чтению – что его лучше проводить в раннем возрасте. В XVI в. это стало означать, что молодых нужно отделять от прочих для обучения чтению, т.е. для обучения тому, как быть взрослыми. До печатного пресса дети становились взрослыми, учась говорить, на что все люди запрограммированы биологически. После печатного пресса, детям пришлось зарабатывать взрослость, изучая грамоту, на что люди не запрограммированы биологически. Это означало необходимость создания школ, и прежде всего, начальных школ. Именно начальное образование становится в Европе первой сферой формирования субкультуры детства.
В 1480 г. во всей Англии было 34 школы. К 1660 г. их было более 450. С основанием школ, молодые неизбежно стали восприниматься как особый класс людей, чьи разум и характер качественно отличаются от взрослых, они воспринимались не как маленькие взрослые, а как нечто совершенно другое – как несформировавшиеся взрослые. Школьное обучение стало идентифицироваться с особой природой детства. Детство, в свою очередь, стало определяться посещением школы, и слово «ученик» стало синонимом слова «ребёнок».
В результате сложилось современное представление о развитии человека как о последовательности стадий, где детство есть мост между младенцем и взрослым. За последние 350 лет в Европе разрабатывалась и совершенствовалась концепция детства, формировались и улучшались социальные и культурные институты по уходу за детьми, по их воспитанию и образованию. Дети получили особый преимущественный статус, отражённый в особых представлениях о том, как они должны думать, говорить, одеваться, играть и учиться.
По мере объединения детей в особую социальную группу по признаку ученичества, у этой группы стали появляться другие специфические признаки: своя одежда, манера поведения, язык (жаргон, сленг) и даже своя система ценностей. В результате сформировалась субкультура детства, а за ней и молодежная субкультура.
На протяжении XVII–XVIII веков принцип построения школьной программы претерпел значительную эволюцию. Первоначально связь между возрастом и уровнем образования не была жесткой. Классы объединяли детей по уровню чтения, а не по возрасту. Со временем уровень знаний класса и календарный возраст детей были приведены во взаимное соответствие. При этом школьная программа строилась, исходя из представления ее составителей о порядке усвоения учебного материала. Программы были нацелены на формирование особых черт интеллекта, необходимых для хорошего чтения: чувство индивидуальности, способность к последовательному логическому мышлению, способность оперировать абстрактными величинами, отказ от немедленного получения удовольствия.
Начиная с XVII века, учителя и родители стали применять строгие дисциплинарные меры по отношению к детям. Естественные склонности ребенка стали восприниматься не только как помеха чтению, но и как проявление природного порочного начала, которое можно преодолеть лишь с помощью образования. Контроль над спонтанными телесными потребностями и проявлениями обеспечивался социально культивируемым чувством стыда. Запретной становилась не только сексуальная и приватно-телесная сфера, но и многие области социальных отношений. Сферой тайного, секретного, недосказанного для детей становились проблемы, связанные с деньгами, болезнями, насилием, смертью и т.д. Эти секреты раскрывались ребенку лишь по мере его взросления.
Важную роль во всех этих процессах играла семья, которая как современный социальный институт выросла из потребностей обучения. Ее основной функцией было вкладывать средства в образование детей, помогать им осваивать школьную программу, контролировать их поведение и круг чтения, тем самым доводя до них требования общества. Такой подход к семье подкрепляется концепцией английского философа Д. Локка, провозгласившего, что родившийся ребенок – это tabula rasa (чистая доска), заполняет которую общество, и прежде всего, родители. Если подросший ребенок остается невежественным, ведет себя не дисциплинировано и неприлично, то ответственность за это несут родители.
В течение всего XIX века педагогика, философия, социология и психология формировали сложный комплекс представлений о детстве, существовавших в то время. В результате сложился определенный образ ребенка, имевшего следующие специфические черты:
1. Дети существенно отличаются от взрослых.
2. Чтобы стать взрослым, ребенок должен приложить усилия.
3. Ответственность за выращивание и воспитание детей лежит на взрослых.
Однако начавшиеся в ХХ веке серьезные социокультурные трансформации приводят к глубоким изменениям и в субкультуре детства. Изобретение способов передачи информации, а затем и телевидения изменяет всю культурную среду. Как замечает Н. Постман в своей работе «Исчезновение детства», новая символическая среда, вызванная к жизни «графической революцией», неумолимо разъедает социальные основы, на которых покоится детство. Оказывается, что для восприятия телевизионной культуры не требуется специальное обучение, визуальный язык не имеет алфавита, поэтому грамотность перестает быть тем водоразделом, который отделяет детство от зрелости. Сама эта новая культура не предъявляет сколько-нибудь серьезных и сложных требований к рациональной деятельности сознания и формам поведения человека. Кроме того, общество, принимая облик массового, теряет свои различительные культурные признаки и становится однородным. Электронные медиа не просто нивелируют культурные различия, но и делают любую информацию общедоступной. В результате секреты любого свойства, раскрытие которых составляет важнейшую часть информационного потока (в широком смысле слова), не могут быть утаены от детей.
Следует иметь в виду, что с течением исторического времени многие тревожные и острые темы (связанные с отношением между полами, насилием, кровосмешением, душевными болезнями и т. п.) закономерно могут перейти из сферы постыдного в разряд публично обсуждаемых социальных, политических и психологических явлений. Однако, ребенок должен понимать, что взрослые способны контролировать свои физиологические порывы, побуждения к жестокости и насилию. Это, в свою очередь, поможет ребенку формировать рациональное отношение к окружающему миру, воспитывать в себе самоконтроль, обращать внимание на свое социальное и языковое поведение, проявлять нравственные начала своей души.
В мире актуальной, быстро меняющейся, общедоступной информации взрослые перестали быть авторитетными проводниками детей по лабиринту знаний. В связи с распространением телевидения и информационных технологий современный ребенок начинает терять важную черту своего возраста – любопытство. Электронные медиа, прежде всего, телевидение, размывают границу между известным и непознанным, приводят к тому, детское любопытство сменяется цинизмом или самонадеянной заносчивостью. Дети начинают ориентироваться уже не на авторитет взрослых, а на информацию, поступающую «ниоткуда».
Результатом названных изменений становится стирание возрастных границ и отличий. Поведение, привычки, желания и даже внешний вид взрослых и детей становятся неотличимыми. Сейчас почти нет разницы между преступлениями взрослых и детей, и во многих штатах наказания становятся одинаковыми. Индустрия детской одежды, пережившая за последние годы бум, обеспечивает своими товарами не только детей, но и взрослых, стремящихся выглядеть вечно молодыми. Детские игры, когда-то столь впечатляющие и разнообразные и столь категорически неподходящие для взрослых, быстро исчезают.
Многие современные исследователи отмечают новый феномен, наметившийся в сознании и развитии ребенка, - так называемое растянутое взросление. Традиционные жизненные фазы: младенчество, детство, зрелость (взрослый возраст) и старость уступили место новому, трехчастному делению: младенчество — полувзрослый-полудетский возраст (Н. Постман применяет для его обозначения неологизм adult-child) — глубокая старость (senility). Полувзрослый человек, чьи интеллектуальные и эмоциональные возможности в принципе не реализуемы, всегда присутствовал в культуре, но именно в наше время названный социальный тип превращается в норму. Классическая концепция детства и социализации была ориентирована на главную идею — достичь в процессе воспитания вполне осязаемого результата, который откроет дорогу к полноценному взрослому состоянию. Согласно еще недавно считавшейся общепринятой идее детство успешно и удачно (и для ребенка, и для родителей), если к 18 годам оно завершается — причем таким образом, чтобы это было очевидно всем — ребенку, родителям и окружающим, или как гласить западная поговорка: «тебе 18, и ты вылетаешь из гнезда». Из этого принципа следовало, что став взрослым, нельзя оставаться ребенком ни в каком качестве и ни в каких отношениях [4].
Однако последние научные разработки в когнитивной психологии и физиологии дают научное объяснение процессам отложенного или растянутого взросления. Мозг человека развивается, по крайней мере, до 25 лет. В этот период получает дальнейшее развитие то, что отвечает за эмоциональный контроль и когнитивную деятельность высокого уровня, за планирование и оценку последствий своих решений, за контроль импульсов, сопоставление риска и результата. Взросление — не равноускоренный, а скорее прерывистый процесс. Очевидно, что факторов, меняющих жизненный сценарий молодых (в биологическом смысле) людей, много: в том числе существенный рост средней продолжительности жизни и увеличение периода активной старости. То есть можно дольше оставаться молодым и не-взрослым. Вторым фактором можно считать высокие требования к вступлению во взрослость, которые предъявляет современное общество. Это не только достаточное образование, позволяющее найти работу, способную обеспечить финансовую независимость, уверенность в партнере, с которым можно создать семью, но и много других факторов, на которые ориентируется современный молодой человек. Но чтобы все эти составляющие сложились, требуется время.
Библиографический список
В статье рассматривается важнейшая для любой страны мира проблема соблюдения этики в научной работе. Приводятся и изучаются мнения различных авторов по данной проблематике. Систематизированы этические принципы научной авторской работы. Автор приходит к выводу, что научная этика является жизненно важной практической философией научной деятельности, которая призвана повысить её эффективность.
E. N. Platonova, I. I. Sadovaya
ETHICAL PRINCIPLES IN SCIENTIFIC PAPERS AND IN
THE RESEARCH ORGANIZATIONS
The article deals with the most important for any country in the world the problem of respect for ethics in research. We have presented and studied opinions of various authors on the subject. We have systematized the ethical principles of scientific work of the author. The author concludes that the research ethics is an important practical philosophy of scientific activity, which is designed to increase its effectiveness.
Key words: science, ethics, ethical principles, research organizations.
Во всем мире сейчас отмечается повышенный интерес к проблемам связи и взаимодействия науки с моралью. Научная деятельность стала профессиональной, начиная с XIX века. С одной стороны, научная деятельность выполняет важнейший социальный заказ, с другой стороны, она должна отвечать требованиям и принципам этичности. Достижения российской и мировой науки естественным образом основываются на принципах добра, порядочности, стремлении принести пользу себе и окружающим и т.д.
Поэтому вопросы этики и этичности всегда занимали важное место в анализе и оценке тех или иных показателей деятельности человека и общества. Из двух категорий качественных и количественных показателей, всегда наиболее важное и решающее значение имеют именно качественные показатели (индикаторы), а значит, значение этических принципов в научной деятельности будет всё больше и больше возрастать.
Не случайно поэтому, можно сказать, что уже практически сформировалось целое самостоятельное направление научных исследований под названием этика науки или иначе - научная этика. Этика науки стала сегодня видом профессиональной этики.
Научная деятельность, являясь всеобъемлющей и самодостаточной, формирует целые кодексы как своды правил и принципов, а именно кодекс научной этики, кодекс этики
_______________________
© Платонова Э. Н., Садовая И. И. 2016
научных публикаций и т.д.
Данные своды общепризнанных принципов и правил поведения учёных всегда позитивно оцениваются обществом с моральной точки зрения. “Кодекс научной этики основывается на правах и обязанностях научных работников, признанных международным сообществом, и основных принципах: стремление к знаниям и поиск истины; свобода творчества; коллегиальность; подотчетность; справедливость и честность” [1].
Научная честность и этичность призвана, таким образом, сформировать необходимые этические ценности, которыми должны руководствоваться все без исключения работники науки, не взирая на занимаемые должности, начиная от преподавателя или рецензента и заканчивая ректором вуза или министром образования и науки.
Самые общие фундаментальные этические принципы научной деятельности, которые признаются большинством современных учёных, заключаются в следующем, а именно:
1. Свобода научного творчества;
2. Приоритет и самоценность истины (вспомним известное всем утверждение Аристотеля, ставшее основной идеей этики науки: “Платон мне друг, но истина - дороже”);
3. Ориентированность на новизну научного знания;
4. Открытость достигнутых научных результатов;
1. Палмер, Д., Палмер, Л. Эволюционная психология. Секреты поведения Homo sapiens. Прайм-Еврознак 2003, С.118
2. Дольник, В.Р. Непослушное дитя биосферы. СПб: Издательство Петроглиф, 2013.
С.97
3. Постман, Н. Исчезновение детства // Отечественные записки. 2004. № 3
4. Золотухина, М. Взросление по-американски: смена вех // Отечественные записки.
2004. № 5
УДК 001.8:17
Воронежский государственный архитектурно-строительный университет, Доцент кафедры философии, социологии и истории Э.Н. Платонова Доцент кафедры философии, социологии и истории И.И. Садовая Россия, г. Воронеж, тел. (473) 271-50-04; е-mail: hist-vgasu@yandex.ru
|
Voronezh State University of Architecture and Civil Engineering Assistant Professor of Philosophy, Sociology and History Chair E.N. Platonova Assistant Professor of Philosophy, Sociology and History Chair I. I. Sadovaya , Russia, Voronezh, tel. (473) 271-50-04; е-mail: hist-vgasu@yandex.ru
|