Бідна моя голівонько,
Нещаслива годинонько!
Що я собі наробила,
Чом Коструба не злюбила?
Приїдь, приїдь, Кострубоньку,
Станем рано до шлюбоньку,
Рано, рано, пораненьку,
На білому камінейку Там же..
Таким образом в тексте эксплицируется идея о нелюбви жены к её «мужу» Кострубу. В конце игры на вопрос женщины о Кострубе отвечают: «Вже повезли на цвинтар!» [«Уже повезли на кладбище»], после чего хор поёт:
Слава Тобі, Божий царю,
Що мі Коструб на цвинтарю
Лежи, лежи як колода,
Я молода, як ягода,
І мене для тебе шкода;
Лежи, лежи, щоб не встав,
Бо до мене інший пристав;
Ніженьками затоптала,
Рученьками заплескала Там же. С. 285-286..
Итак, как мы видим, мотив смерти мужа - характерен не только для «Стрелы-П», но и для двух других песен, исполняющихся в обрядах, маркирующих смену сезонов. Как нам кажется, эта смерть может символизировать смерть старого времени (зимы / весны), при этом важно, что муж - «нелюбимый». Та же идея проговаривается в некоторых заговорах при закапывании чучела «ляльки» («весны») в ходе «вождения стрелы»: «Ты сёлета [в этом году] была нехорошая, сухая, каб ты такая не вярнулась, вясна, болей ты нам не нада!» АИМЭФ 8-79-165. Тетр. 5. Л. 28. (№ 4); а также в некоторых других весенних песнях (вариант цитируемой песни исполняется и в «вождении стрелы / сулы»):
Жана мужа, жана мужа не любіла,
Люлі, рана не любіла.
Узяла травы, вяла травачкі купіла,
Люлі, рана купіла.
Свайго мужа, свайго мужа й атравіла,
Люлі, рана атравіла АИМЭФ 20-74-78. Л. 10.. (№ 58)
Итак, из анализа «Стрелы-П» в контексте необрядовых и некоторых обрядовых песен, на наш взгляд, следует, что в этом тексте с использованием общефольклорных мотивов пускания стрелы и оплакивания молодца матерью, сестрой и женой повествуется скорее о смене сезонов, об «умирании» старого времени, чем о выпроваживании молнии из села. При этом, пускаемая стрела может символизировать звук, появление которого на улице и маркирует приход весны (поэтому, вероятно, слово «стрела» никогда не дополняется здесь каким-либо эпитетом). Когда же обряд исполняется на Вознесение и после, являющаяся атрибутом весны «Стрела-П» звучит в последний раз и символизирует собой конец весеннего периода - начало лета, на что указывают в т.ч. неоднократные упоминания о том, что после «вождения стрелы / сулы» в постпасхальный период хороводных (т.е. весенних) песен уже не поют См., например: Пронченко С.М., Мухина М.А. Указ. соч. С. 45.. Несомненно, выдвигаемая гипотеза требует дальнейшего отдельного исследования «Стрелы-П» на фоне большего количества весенних песен, что выходит за рамки нашей работы, однако тот факт, что под «стрелой» может подразумеваться песня, связанная с весенним периодом, и в заговорах, сопровождающих закапывание ритуального чучела в некоторых вариантах обряда, подтверждает наше предположение:
Песенька мая, маленькая,
Каму будзеш міленька.
Маленькая, ой, ці старому, ці малому?
Закатаюць цябе к налецейку, к налецейку.
Прыеду поле араці.
Буду цябе, песеньку, спяваці, спяваці,
Харошаю вясну дажыдаці Новак В. Указ. соч. С. 39.. (№ 4)
Помимо всего вышесказанного, интересно, что, как и в вариантах песен, сопровождающих ранее описанную игру «Коструб», в некоторых вариантах «Стрелы-П» убитый воскресает:
Ой пущу стрелу да і по селу. <…>
Упала стрела по конец села. <…>
Да вбіла стрела сина. <…>
А лежить тело, як папір беле. <…>
Да ніхто к телу не пріступіце. <…>
Пріступілосе да две паначки. <…>
Да взелі тело дай на рученьки. <…>
Панеслі ж тело да й да церковки. <…>
Сама церква й адчініласе. <…>
€х самі загарелісе. <…>
Да й самі звони зазванілі(и)се. <…>
Да й сам Сус Христос серед церкві став Етнографічний образ сучасної України. Корпус експедиційних фольклорно-етнографічних матеріалів. Т. 6. Календарна обрядовість / Голов. ред. Г. Скрипник. Київ, 2016. С. 159.. (№ 135)
Из текста этой исполняемой на Благовещенье песни следует, что убиваемый стрелой «сын» - Иисус Христос. Таким образом, песня помимо демаркационной семантики может наполняться и религиозными смыслами, воспроизводит идею воскрешения Христа - подробнее о важности этой идеи для «вождения стрелы / сулы» скажем в следующей главе.
2. Временная приуроченность обряда
Нередко носители традиции подчёркивают, что «вождение стрелы / сулы» - «божий», т.е. православный обряд: «Ну, идуть по-божему… по вулицы, “Отче наш” и пошёў пе… Божие, сулу водили, во. <…> [Всей деревней ходили?] Ну, а к… Ну, дя… Молодёжь же ня пойде. А такие старушки, хто чувствовали… ето, божее» ФА ВШЭ, Карпиловка, ЛАЕ. (№ 56). Само здание церкви иногда является важной точкой в направлении движения ритуальной процессии, которая в некоторых вариантах идёт вокруг / к / от церкви (№ 84, 150). Кроме того, в одном из вариантов «вождение стрелы / сулы» происходит после обряда «Свеча» «<…> накануне установленного по оброку (обету) дня или выбранного в качестве деревенского <…> праздника участники обряда собираются в одном доме и изготавливают из воска <…> свечу. <…> её зажигают, молятся; на следующий день свеча торжественно переносится в другой дом, где останется до следующего года. Вместе со свечой или вместо свечи основным обрядовым предметом может быть особо почитаемая икона, которая <…> так же переносится из дома в дом <…>». (См.: Белова О.В., Мороз А.Б. Народное православие на пограничье: Обряд Свеча и его версии // Фолклористика. Часопис Удружења фолклориста Србијe. Сербия, Белград. 2019. Т. 4. № 1. С. 10.)
В описываемом нами варианте жители с. Казацкие Болсуны приходят в соседнее село, молятся у Свечи (здесь это икона), после чего «ведут сулу / стрелу». (№ 52, 102). Таким образом, мы должны принять во внимание важные для исследуемого обряда коннотации, связанные с православной верой, что наиболее сильно выражено во временной приуроченности обряда.
«Вождение стрелы / сулы» всегда связано с христианскими праздниками, осмысляемыми в народном сознании Отметим, что к этим же датам приурочено большое количество различных обрядов весенне-летнего цикла. как «переходные» дни: [между зимой и весной] Масленица («пограничье зимы и весны» Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. С. 582.), Благовещенье («благая весть о наступлении весны» Толстой Н.И., Толстая С.М. Благовещенье // Славянские древности: В 5 т. Т. 1. М.: Межд. отношения, 1995. С. 182. ; девушки в этот день начинают гукать после обеда весну Романов Е.Р. Белорусский сборник. С. 143.), Пасха (в Витебской губернии со второго дня после Пасхи начинают водить хороводы Романов Е.Р. Белорусский сборник. С. 177.); [между весной и летом] Вознесение («с этого дня девушки прекращают пение веснянок» Там же. С. 190.), Троица («начинается летний сезон праздников» Агапкина Т.А. Троица // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: в 5 т. Т. 5. М.: Межд. отношения, 2012. С. 320.), день Петра и Павла («поют последний раз весну» Там же. С. 205.). При этом важно, что часто обряд в одном населённом пункте может совершаться несколько раз (на Пасху и Вознесение / от Пасхи до Вознесения / на Благовещенье и Троицу и др.), тем самым маркируя начало и конец весеннего периода Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. С. 129..
Коллективное шествие обязательно для многих календарных обрядов, не исключительно (вспомним, например, колядование и щедрование на Святки), но особенно весенне-летнего цикла. Однако в «вождении стрелы» это хождение осуществляется в подавляющем большинстве случаев на Пасху и Вознесение или просто на Вознесение (см. приложение 3). Такая временная приуроченность, как нам кажется, объясняется тем, что именно Вознесение из всех церковных праздников календарно находится ближе всего к порогу между весной и летом (40 дней после Пасхи), что и оказывает влияние на то, что во многих традициях именно в этот день совершаются различные проводные обряды и обряды инициационного типа См. подробнее: Агапкина Т.А., Кабакова Г.И. Вознесение. С. 404-405.. Кроме того, популярность приуроченных именно к этому дню ритуальных шествий может быть связана с белорусским названием праздника - «Ўшэсцье», т.к. во внутреннюю форму этого слова заложен мотив хождения («В-шествие», «Вос-шествие»). Вспомним также, что Полесье (и не только) бытует поверье, что в период от Пасхи до Вознесения Бог ходит по земле: «Бог да Ўшэсцья ходиць, уражай родзиць, (после) Ўшэсцья лезе Бог на небеса, цяни уражай за валаса» Агапкина Т.А., Кабакова Г.И. Вознесение // Славянские древности: В 5 т. Т. 1. М.: Межд. отношения, 1995. С. 402. . Вторая часть приводимой поговорки иногда становится заговором, сопровождающим закапывание ритуальных предметов в вариантах «похорон стрелы»: «Пашоў Гасподзь на небяса, падымай і жыта, і ячмень, усё за валаса! Чтоб высокая расло и ўражай быў!» Лапацін Г. Абрад ваджэння і пахавання «стралы» пасёлка Амяльное ў аповедах апошняй выканаўцы // Цень стралы. Культурныя и вербальныя коды традыцыі. Мінск: ІВЦ Мінфіна, 2018. С. 72. (№ 2); «Пайшоў Гасподь на небяса, пацягнуў жыта на каласа» Гусев В.Е. Вождение «стрелы» («сулы») в Восточном Полесье. С. 65. (№ 139) и др.
С идеей теофании на Вознесение может быть связано и хождение в жито в рамках «вождения стрелы»: «У восточных славян, в силу прикрепления обходов полей к Вознесению, когда Бог возносится на небо, именно Христос часто оказывался первым, кто совершал обход полей <…>. В украинских Карпатах обходы <…> совершались в период от Пасхи до Вознесения, как бы одновременно с Христом (“пока Христос не вознёсся до небес”)» Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. С. 440.. При этом приуроченные к Вознесению обходы полей часто связываются в фольклорных традициях с метеорологией, что переплетается с прагматикой «вождения стрелы» как обряда, направленного на защиту от молнии: «<в украинских Карпатах> это были обходы “от града, от туч, чтобы град не збил это зерно”. Уходя с поля, люди брали с собой по пучку освящённых колосьев с последующим их использованием в апотропеических и лечебных целях» Там же. С. 414..
После «вождения и похорон стрелы» колосья тоже нередко используются как обереги: их втыкают под дверью или под крышей дома от грозы (№ 52, 110 и др.). Лечебные свойства колосьев - ещё один распространённый мотив, возникающий в рамках исследуемого обряда: после «похорон стрелы» участники обряда перекатываются в жите и обвязывают колосьями поясницу - чтобы не болела спина (например, № 52). Таким образом, «вождение стрелы» обладает не только апотропеической прагматикой защиты от молнии, но и обеспечивает здоровье участников обряда на будущий летний сезон. Т.к. обряд совершается в переходные между сезонами дни, особенно актуальной темой является забота о будущем - летом начинается жатва, от человека будет требоваться много физических усилий, он будет вынужден долго находиться в согнутом состоянии. Следовательно, обеспечить здоровье для спины, что поспособствует хорошей работоспособности в наступающем после обряда сезоне, является важной задачей. Обратим внимание также на созвучие «стрелы» в названии обряда и диалектного названия болезни: «Стрел - болезнь, сопровождающаяся резкой колющей болью в какой-л. части тела, колики, прострел [Нижегор.]» Словарь русских народных говоров. Вып. 43. СПБ.: Наука, 2007. С. 312.. Как нам кажется, действия, направленные на обеспечение здоровья спины, могут совершаться в обряде в т.ч. и из-за указанной терминологической омонимии - по ассоциации.
Однако первична, конечно, временная приуроченность обряда - дни, маркирующие межсезонье. Стоит сказать, что праздник, к которому прикреплён конкретный вариант обряда, наполняет его специфическими мотивами и обосновывает действия участников обряда. Например, когда «стрелу / сулу водят» на Ивана Купала, появляются характерные купальские костры: «Как элементы этого обряда нам приходилось видеть и плывущие по реке зажжённые колёса» Лопатин Г.И. Купальские обряды в белорусских деревнях на Гомельщине. С. 18. (№ 100); «Ад нячыстай сілы палілі агонь. Чтоб всё эта прапала… можа, якія ведзьмы ё… шаптухі… Хто ішоў, той пераскаківаў» Там же. С. 20. (№ 80). Однако, как уже было сказано, чаще всего «вождение стрелы» совершается на Вознесение. В связи с идеей Вознесения Христа на небо особенно важной становится символическая оппозиция «низ-верх». Это мотивирует связываемое с аграрно-продуцирующей идеей роста подкидывание наверх песка («Вот брали пясок и ўверьх брасали, штоп рос лён. Вышэ, вышэ, вышэ, вышэ, штобы лён рос» (№ 137)), деревянных палок-«стрел» Новак В. Указ. соч. С. 42. (№ 146), поднимание наверх детей Белугина О. Указ. соч. С. 109. (№ 77).
Итак, говоря о временной приуроченности обряда, мы должны иметь в виду симбиоз мотивов, связанных с «христианством» (приуроченность к церковным праздникам, сюжет о хождении Бога по земле и Вознесении его на небо и др.) и во многом переплетённым с ними «нехристианских» - обусловленных необходимостью обеспечить плодородие, здоровье и безопасность в наступающем вскоре после совершения обряда сезоне.
3. Обрядовая процессия
3.1 Направление процессии
Хождение с песнями куда-либо - единственный постоянный элемент обряда «вождение стрелы / сулы», о котором, тем не менее, нужно говорить только с большими оговорками, т.к. сама процессия в локальных вариантах подвержена изменчивости. Так, в отношении того, куда идут участники обряда, можно выделить следующие варианты: 1) шествие из одного конца села в другой; 2) выход за пределы села в пустое место; 3) выход в жито / лён; 4) выход на кладбище. Направление шествия связано с разными, на наш взгляд, функциями «вождения».
Движение за пределы села наиболее ярко обладает семантикой изгнания - «стрелу» буквально отводят (см. названия «уводить стрелу»; «гнать стрелу») в пустое место, где в некоторых вариантах уничтожают предметы. Однако, как нам кажется, различные цели преследуются, когда «стрелу водят» в пустое место и в засеянное поле. В первом случае место выбирается по принципу «здесь ничего нет», поэтому сюда «притягивается» неблагоприятное явление. Эта логика хорошо представлена в данном описании обряда «уводить стрелу»: «[Пересказ личного разговора с информанткой.] Рассказывали, что в середине XIX века обряд делали, чтобы отвести молнию от села в июле-месяце. Молодые девушки, каждая брала из дома самую большую иголку - цыганскую [толстая игла с большим ушком], кованую - и заматывала её в красную тряпку. С этой иголкой девушка шла за село, на пастбище, чистое поле… Не знаю, выбиралось ли при этом одно и то же место или менялось каждый год, так же ведь было бы все в этих иголках, если одно… <…> Девушки собирались вместе. Вырывали, каждая, ямку и закапывали. Якобы этим самым «стрелу» относили от дома подальше. [Когда это было?] После Троицы, когда земля уже именинницей побыла. Вот в июле, когда начинаются грозы самые сильные. [А стрела - это что?] Стрела - это молния. Вот, называлось “увести стрелу от дома”. И вот её закапывали, каждая от своего дома отводила. По другой версии, говорили, что закапывали под дерево одностоящее, потому что, говорят же, молния бьёт в одинокие деревья» (№ 8).