Из цитируемого текста следует, что не только на территории бытования обряда, но и шире, распространено поверье, что на какой-либо из праздников весеннего цикла на землю «приходят» покойники. Следовательно, участие ряженых, символизирующих предков, в приуроченном к этим праздникам обрядовом шествии можно интерпретировать как «проводы» душ обратно на «тот» свет, что наиболее ярко выражается, на наш взгляд, когда ритуальная процессия отправляется на кладбище (№ 49, 54, 86). Несколько иной смысл эксплицируется в том варианте, когда ряженых «старцев» уводят в жито и «ховают» там (переодевают, а старую одежду кладут в сумку) (№ 95). При этом «старцы» идут в жито и «бесчинствуют» (бьют детей своими «цапками») Новак В. Указ. соч. С. 38., а после снятия атрибутов ряжения возвращаются в деревню обнявшись - меняют свои «роли», что может символизировать смену сезонов.
Как уже неоднократно было сказано, анализируемый обряд маркирует границу «весна - лето». Следовательно, одетые в старую одежду «старцы», следующие в составе ритуальной процессии, как бы олицетворяют «старое время», которое нужно «увести»: «Наступление весны и новолетия <…> невозможно до тех пор, пока не покончено с прошлым, пока “старое”, в чём бы оно ни воплощалось, присутствует в жизни» Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. С. 106.. Примечательны в этом контексте варианты «вождения стрелы / сулы», когда в процессии помимо пары «старцев» участвуют и «молодые» - наряженная в венок и ленты девушка и парень, «жених» и «невеста» (№ 2, 57, 133 и др.). В этих вариантах обряда оппозиция `старый - молодой? (старое время - новое время) подчёркивается как на внешнем уровне («старцы» - в лохмотьях, «молодые» одеты нарядно), так и на уровне поведения, когда «старые» ряженые ведут себя эксцентрично, в то время как «молодые» спокойно: «[МТИ:] И бабку, и дедьку нарядять там всякими, одеждой такой, то… рваной, то… всяким эта от… [ЛАЕ:] Лохмотьям. <…> А потом и надеваеть красивого молодую, дак и вянок надевают, ленты он иззади. От такое зделаеть и… Ну и парни, пары такие. Ну а тада ходять, по улице ходят, народу много, идем… Всё сяло идуть, за это, сулу водять. <…> [Они рядом идут две эти пары?] Ну, молодые да, а этые бабка да дедька, тые дурака валяет, что, что хочешь делают, что зря. [ЛАЕ:] Ну, уперед яны ж идут ти этые. <…> [МТИ:] Молодые идуть нормально, нормально молодые идуть. А старые, а старые… Ну это я, ну яны ж не старые, а постарше, може годоў по сорок, по пиисят, такие вот. Вот, ну чудака валяют, чудять, да и всё. [А как чудят?] Ну… ну я ж не могу тебе сказать. Что хочешь приделают. Ще понавешают усяких бряскоток себе и… и пеють и танцують [смеётся] и… всякое всё» ФА ВШЭ, Карпиловка, МТИ, ЛАЕ. (№ 34).
Т.А. Агапкина пишет, что похожие символические «свадьбы» часто разыгрываются в течение Троицко-купальского цикла, причём, как и в вариантах «вождения стрелы», «“пары” могут состоять либо только из молодёжи, либо из молодёжи и людей старшего возраста; часто встречается и ритуальная травестия» Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. С. 522.. При этом, по мнению Агапкиной, парные ряженые в ранневесенних и поздневесенних обрядах обладают разными коннотациями. Тогда как для ранневесеннего (масленичного) ряжения характерны «перевёрнутость» ролей и «культовое антиповедение», которые нацелены на стимуляцию плодородия земли и фертильности женщины (например, изображение коитуса), для поздневесенних и летних ряженых характерна «матримониальная доминанта» - разыгрывается свадьба Там же. С. 523.. В приведённом выше описании «вождения сулы» эксплицируется указываемая разница ролей, связанная с разными календарными сезонами.
Таким образом, наличие ряженых во всех вариантах «вождения стрелы / сулы» является типологически обусловленным как элемент обрядовых процессий в переходное между сезонами время и сочетается с демаркационной прагматикой обряда.
4. Действия с ритуальными предметами и прагматика обряда
В некоторых вариантах «вождения и похорон стрелы» после ритуального шествия закапываются различные ритуальные предметы - так происходит уничтожение не денотата (самого предмета), а символа, который в него вкладывается носителями традиции, что может напрямую вербализироваться ими (например, закапывается лялька-«Весна» (№ 110)) или только поддаваться возможной интерпретации. Само по себе «уничтожение» каких-либо предметов или атрибутов ряжения крайне типично для обрядов весенне-летнего цикла, где оно осуществляется разными способами, причём в большинстве случаев в различных вариантах одного и того же обряда финальное взаимодействие с ритуальным предметом / ряженым осуществляется несколькими способами:
1. «Вождение куста»: [ряженая в ветки] разряжение; [ветки после разорения «куста»] разрывание, сжигание, потопление, закидывание на дерево См. Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. С. 621..
2. «Вождение Марены / Смерти»: [соломенное чучело с человеческий рост] потопление, сожжение, разрывание на части, забивание камнями, забрасывание грязью, закапывание, сбрасывание с горы См. там же. С. 600-604. .
3. «Купальское деревце»: [деревце] сожжение, разорение См. там же. С. 614..
4. «Похороны деда»: [соломенное чучело с человеческий рост] сожжение, потопление в проруби, разрывание на части, закапывание См. там же. С. 587..
5. «Похороны Костромы / Коструба»: [чучело из соломы] потопление, бросание в жито, сжигание, закапывание; [ряженый] раздеваниеСм. там же. С. 629..
6. «Похороны кукушки»: [кукла из травы / ткани, наряженное срубленное дерево] разорение, закапывание в жите, бросание под куст, бросание в жито, потопление См. Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. С. 624-626..
7. «Проводы весны»: [кукла из травы - «лялька»] закапывание; [палка, наряженная берёзка] потопление См. там же. С. 631-632..
8. «Проводы Масленицы»: [соломенное чучело] разорение и разбрасывание соломы в жите, сожжение и закапывание пепла См. там же. С. 587..
9. «Проводы русалки»: [тряпичная кукла, деревце] потопление, сжигание, бросание в жито; [ряженая] раздевание; [венок] бросание в жито, пускание на воду См. там же. С. 632-633..
10. «Троицкая берёзка» [наряженная* срубленная берёзка]: раздевание, «развивание», бросание в поле, потопление См. там же. С. 610-611. и т.д.
Важно, что при всём вышеуказанном разнообразии способов ритуального уничтожения обрядовых атрибутов в типологически схожих весенне-летних обрядах единственный способ актуальный для «вождения и похорон стрелы» Ещё раз напомним, что при «вождении сулы» отсутствуют какие-либо ритуальные предметы. - закапывание. Если в рамках этого обряда присутствует какой-либо ритуальный предмет, то он всегда только закапывается - что тем более необычно на фоне высокой изменчивости всех остальных структурных элементов, о чём мы говорили ранее. Из этого следует, что закапывание - принципиально важный элемент для комплекса обрядов под названием «вождение и похороны стрелы». И прежде, чем попытаться объяснить этот феномен, исследуем сами ритуальные предметы, которые, с нашей точки зрения, можно разделить на пять смысловых групп: 1) предметы, внешне похожие на стрелу; 2) женские украшения; 3) чучело; 4) хлеб-соль; 5) деньги.
В первую группу входит самый широкий список предметов: [металлические острые предметы] медные «молнии» (зигзаги) из проволоки (№ 118), игла (№ 8, 136), шпилька (№ 2, 96, 139 и др.), булавка (№ 96, 161), заколка (№ 95, 161), брошка (№ 95, 96, 110), гребень (№ 2, 63, 85 и др.); [деревянные / растительные предметы] палочка, щепка, спичка (№ 2), ветка (№ 63, 95), колосья (№ 27, 90, 110); [длинные предметы] лента (№ 63, 72, 85 и др.). Эти предметы символизируют стрелу, т.к. внешне схожи с ней По той же логике (из-за внешней схожести) в некоторых вариантах обряда закапываются пуговицы и камни (№ 2) - вероятно, для защиты от града., и иногда самими носителями называются «стрелой». При этом, кажется, что стрела понимается именно в значении «молния», которая уводится от села: «символические ассоциации закапывания с похоронами обусловили использование этого действия в обрядах символического погребения, изгнания <…>» Агапкина Т.А. Закапывать // Славянские древности: В 5 т. Т. 2. М.: Межд. отношения, 1999. С. 251.. Закапываемая спичка в таком случае может быть выбрана не только из-за схожести по форме, но и из-за потенциальной возможности загореться (огонь - молния).
С другой стороны, можно провести связь между стрелой и стимуляцией плодородия: «Стрела, стрелять - предмет и ритуальное действие, наделяемые продуцирующей <…> функцией. Одной из форм продуцирующего магического воздействия на будущий урожай и приплод была стрельба на полях <…> ранней весной, обычно на масленицу <…> ради урожая пшеницы, хлопка и других культур» Узенёва Е.С. Стрела // Славянские древности: В 5 т. Т. 5. М.: Межд. отношения, 2012. С. 181.. Таким образом, символическое «вождение и закапывание стрелы» может восприниматься и как продуцирование плодородия (вспомним, что в переселенческих болгарских сёлах стрелы пускались для защиты от града и для хорошего урожая См. Узенёва Е.С. О фольклорной традиции староверов Болгарии.). С целями аграрно-продуцирующей магии могли закапываться и вегетативные предметы (ветки, колосья), и гребни: «Гребень <…> из-за наличия частых зубьев и контакта с волосами, пряжей, шерстью наделяется также продуцирующими свойствами. <…> Выходя на первый сев, сербы и македонцы клали в мешок с семенами гребень, “чтобы жито было частым” (как зубцы у гребня) <…>. В вост. и юж. Сербии гребень закапывали в первую борозду, а вечером забирали домой» Толстая С.М. Гребень // Славянские древности: В 5 т. Т. 1. М.: Межд. отношения, 1995. С. 540-542. .
Во вторую выделенную нами группу тоже могут входить ленты и гребни, а также: кольца (№ 95, 110, 123 и др.), бусины на нитке (№ 1), серьги (№ 85, 139, 150). Всё это - женские украшения, которые, как нам представляется, выбираются для закапывания, т.к. являются «атрибутом» весны, весной девушки наряжаются и идут в хоровод.
Другим символом весны является кукла из травы - «лялька» (№ 2, 4, 33 и др.). Обрядовые чучела в целом характерны для обрядов весенне-летнего цикла и связаны, с одной стороны, с идеей плодородия («<…> символизировали вегетативную активность и производительность силы природы <…>» Агапкина Т.А., Виноградова Л.Н. Чучело // Славянские древности: В 5 т. Т. 5. М.: Межд. отношения, 2012. С. 568.), а с другой, со сменой сезонов, когда буквально «хоронится» старое время. Так, в рамках «вождения стрелы» устраиваются похороны «ляльки» («куклы» - белорус.), которые сопровождаются приговорами, иногда звучащими как причитания:
Лялечка мая милая,
Да схвала я цябе к Ушэсцейку, к налетейку
К Ушэсцейку, к налетейку,
Ка такому врэмю як сёлета.
Прыду к табе з сахою,
Да буду гаварыць с табою,
Мая миленькая лялечка,
Ой, ой, ой! Гусев В.Е. Вождение «стрелы» («сулы») в Восточном Полесье. С. 66. (№ 4)
С тем, что лялька хоронится связывается в некоторых вариантах обряда и обычай нести ляльку к житу в коробке-люлечке (гробике) (№ 4), ставить на её «могилке» крестик (№ 4, 118), а также закапывать деньги, как это часто происходит и при настоящих похоронах: «<…> выкупали могилку для Веснянки, бросая в неё деньги. Когда копейки отменили, кидали бумажные деньги, но обычно среди них был какой-либо металлический круглый предмет. Покрывали деньги белой тканью, а наверх клали куклу из травы <…>» [перевод мой] (№ 110).
Однако у закапывания денег (самого распространённого в рамках «вождения стрелы») есть и другая семантика, обозначаемая в следующем приговоре: «Закапываем гроши, чтоб урожай был хороший» Гамзовіч Р. «Страла», «Сула», «Стрылка» - культурная каштоўнасць Беларусі. С. 20. (№ 139). Т.е. закапывание денег может осуществляться с целью продуцировать урожай, для чего также, вероятно, в жите закапывают хлеб - «символ достатка, благоденствия, здоровья и плодородия» Толстая С.М. Хлеб // Славянские древности: В 5 т. Т. 5. М.: Межд. отношения, 2012. С. 412. (№ 12, 15, 136); и соль - «<…> символ достатка и благополучия, мощное защитное, <…> продуцирующее <…> магическое средство <…>» Пьянкова К.В., Седакова И.А. Соль // Славянские древности: В 5 т. Т. 5. М.: Межд. отношения, 2012. С. 113. (№ 15, 136). При этом, возможно, хлеб, часто завёрнутый в платок (№ 12, 15), закапывается как бы «в дорогу» уходящему на небо Христу, что связано с ранее упомянутым поверьем, будто Христос ходит с Пасхи до Вознесения по земле.
Итак, можно сделать вывод, что выбор уничтожаемых ритуальных предметов связан с тремя основными целями обряда: 1) защита от молнии (или шире - «любой беды»); 2) аграрно-продуцирующая магия; 3) проводы весны. При этом две первые цели неразрывно связаны с последней: весна - важное время для аграрного труда и продуцирования будущего урожая, грозы - явление, появляющееся весной и опасное летом: «Сам праздник Вознесения, а также весь период от Пасхи до Вознесения связан у восточных и южных славян с метеорологией» Агапкина Т.А., Кабакова Г.И. Вознесение. С. 402.; «У нас стралу вадзiлi, каб оберагчыся ад маланкi. Хто-небудзь кажа: «Давайце пойдзем стралой Ўшэсце праважаць, штоб нас гром не пабiў, нашу дзярэўню не спалiў. Адзiн год не пайшлi вясну праважаць, дык як толкi хмара найшла, як трэснула, - так i загарэлася» Виноградова Л.Н. Вербальные компоненты обрядового комплекса (влияние фольклорного текста на структуру, семантику и терминологию обряда). С. 222..