Руководствуясь другими соображениями, как нам представляется, совершались процессии с выходом в жито, ведь «изгнание» в рожь молнии (с помощью исполнения песни и / или закапывания в жите определённых предметов), наоборот, спровоцирует пожары. Ржаное поле («локус, <…> трактуемый как культурная периферия, граница “своего” и “чужого” миров» Агапкина Т.А. Поле // Славянские древности: В 5 т. Т. 4. М.: Межд. отношения, 2009. С. 133.) - традиционное место, куда выпроваживается русалка, где «хоронится» кукушка, т.е. это типичное место для проводных обрядов, наделённых в т.ч. и апотропеической прагматикой: «ритуальное подтверждение границ своего, освоенного пространства и своего социума, на который должна распределяться испрашиваемая обрядом защита» Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. С. 437..
В то же время хождение в жито - самостоятельный обряд весенне-летнего цикла, обладающий аграрно-продуцирующей прагматикой, и его элементы присутствуют в вариантах «вождения стрелы / сулы»: катание по земле («как вид ритуального движения катание несёт на себе <…> “стимулирующую нагрузку”, побуждая землю к плодоношению, растительность к вегетации <…>» Агапкина Т.А. Катать(ся) // Славянские древности: В 5 т. Т. 2. М.: Межд. отношения, 1999. С. 477.), топтание жита («ходить - действие, наделяемое в народной традиции продуцирующей и защитной семантикой, символизирующее движение как форму жизни <…>» Толстая С.М. Ходить // Славянские древности: В 5 т. Т. 5. М.: Межд. отношения, 2012. С. 443.) и т.д. С продуцированием плодородия и благосостояния сопряжена, кажется, и встречаемая в некоторых вариантах (№ 2, 18, 107 и др.) трапеза в складчину, самым распространённым блюдом которой является яичница: «Яичница связана с символикой плодородия, плодовитости, присущей яйцу» Березович Е.Л., Пьянкова К.В. Яичница // Славянские древности: В 5 т. Т. 5. М.: Межд. отношения, 2012. С. 619.. О продуцирующей прагматике ритуального шествия (стимулирование роста растений) свидетельствует и встречающаяся в вариантах обряда идея о том, что «стрела» должна быть «долгой»: «долгим шнуром идут в жито» Каршукоў М. Указ. соч. С. 19. (№ 139), игра «в долгую лозу» Узенёва Е.С. О фольклорной традиции староверов Болгарии. С. 399. (перепрыгивают друг через друга) (№ 144), игра в «воротца», когда последняя пара процессии проходит под руками первой и становится в начале шествия, таким образом передвигаясь к конечной цели шествия (№ 39, 53, 126) и др.
Таким образом, процессии с выходом за пределы села совершаются по разной логике (пустое место / засеянное поле как ритуально нечистое и плодородное место) и имеют три взаимосвязанные прагматики: защита от грозы / молнии (буквально изгнание); обход своих, культурных пространств и продуцирование урожая.
Кроме выхода за село, в рамках «вождения стрелы / сулы» широко распространены и шествия только по селу: «Вот помню ещё како… А что это за обряд, назывался он “сулу водили”. <…> Обряд, ну вот, женщины наряжались и шли по селу и пели песни. Пели песни. Ну, наряжённые. Может и водили кого-то, вот, по селу. А для чего? И шли сюда к церкви. А для чего это было? [Когда это было?] Это летом было, а вот в какое, да, не знаю. [Это связано с русалками?] Не знаю, как. <…> Ну, женщины в основном жени… [Замужние?] Да, замужние. <…> Подходили люди уже эти возле домоў на скамеечках, сидели, угощения готовили. Они к ним подходили угощали. То есть, ну, выпить там, закусить. <…> [Тем, кто, сулу водил, что давали?] Ну, да, угощение. [А что делали, специальную еду?] Да нет, навряд ли что-то специальное. Так просто тоже» ФА ВШЭ, Спиридонова Буда, КИФ. (№ 84). Заметим в описываемом варианте важность угощения участников обряда, которое является, вероятно, «проявлением благодарности, <…> знаком, завершающим и скрепляющим действие» Толстая С.М. Угощение // Славянские древности: В 5 т. Т. 5. М.: Межд. отношения, 2012. С. 350., и опять же типично для различных ритуальных процессий - «входит в сценарий календарных обходов, где предусматривалось обязательное наделение пищей <…> членов обходных дружин <…>, которых воспринимали как представителей иномирных высших сил, от которых зависит жизнь и благополучие людей» Там же..
Итак, все возможные направления движения ритуальной процессии в рамках «вождения стрелы / сулы» типичны для обрядов весенне-летнего цикла и несут в себе апотропеическую и аграрно-продуцирующую прагматику.
3.2 Участники шествия
Как и направление процессии, состав участников обряда «вождение стрелы / сулы» варьируется в конкретных вариантах, и в то же время каждая категория участников является абсолютно типичной для различных весенне-летних обрядов. В большинстве из имеющихся у нас описаний говорится, что «стрелу / сулу водят» женщины (см. приложение 1) - это характерно для обрядов весенне-летнего цикла вообще, учитывая особый статус женщины, которая «поддерживает связь с миром предков» и которой более доступна, чем мужчине, сфера магии Кабакова Г.И. Женщина // Славянские древности: В 5 т. Т. 2. М.: Межд. отношения, 1999. С. 208. . Однако возраст участниц «вождения стрелы / сулы» может сильно различаться.
В некоторых текстах оговаривается, что имеет значение только пол участниц, а возраст непринципиален: «Заводзіць “Сулу” у в. Гадзічава будуць дзяўчаты і жанчыны з в. Маркавічы, калі удасца выманіць бабуль з в. Гадзічава то яны таксама будуць заводзіць “крывого танка”» «Сула» в. Маркавічы 13 красавіка // Мероприятие в ВКонтакте: 13.04.2015 (https://vk.com/wall-68464134_89). Просмотрено: 20.01.2019. (№ 89). В других вариантах обряд совершается замужними женщинами: «[Какие песни пели, когда сулу водили? Это молодёжь делала?] Не, тада пожилые, вот уже замужние водили сулу. [Только замужние?] Да, замужние, такие, что уже знали песни, ўсё. [Только женщины?] Женщины, только женщины, [утвердительно мычит], только женщины» ФА ВШЭ, Еловка, ГВА. (№ 40). Участие в обряде строго замужних женщин коррелирует с символическим смыслом «женщина - мать». Замужняя женщина - это женщина, статусно уже готовая к деторождению, т.е. находящаяся на пике фертильных возможностей, что может быть соотнесено с функцией обряда - продуцирование плодородия. На эту же семантику указывает и обязательное присутствие во многих вариантах обряда детей (№ 2, 15, 20 и др.).
Также «стрелу / сулу водят» незамужние девушки: «Обряд Вождения и похорон стрелы <…> комплекс хороводов, которые водятся по деревне с улицы на улицу, а затем выводятся в житное поле, где девушки рассыпаются врозь и каждая, скрываясь, зарывает в землю какую-нибудь вещь - (“занізку”) бусинку, кольцо, заколку и др. Иногда за девушками бегают ребята и ищут схоронённые вещи» Петухова Н.В. На пути к возрождению хоровода // Сайт «https://чаровницы.рф» (https://xn--80aestdl0cb7b.xn--p1ai/publikacii/na-puti-k-vozrozhdeniyu-xorovoda.html). Просмотрено: 10.04.2019.. Как справедливо указывает Н.В. Петухова, в тех вариантах, когда обряд совершается девушками, часто фигурируют и парни (ищут спрятанные «занизки», а также участвуют в совместных играх, водят хороводы). Так обряд дополняется и матримониальными мотивами, характерными для молодёжных гуляний.
Третий возможный вариант участниц обряда - старые женщины: «А стралу вадзiлi на Благавешчаньне. <…> бабы етыя старыя, пенсiянеры, пабралiся i - стралу. Толькi на Благавешчаньне» ТМКБ 2012. С. 182. (№ 93). В символическом смысле статус девушек и старух схож: «<…> воспринимаемые как ритуально чистые <они> способствуют хорошему урожаю льна и конопли (серб., пол.). <…> играют главную роль и в защитных обрядах, требующих от исполнителей ритуальной чистоты» Кабакова Г.И. Старик, старуха // Славянские древности: В 5 т. Т. 5. М.: Межд. отношения, 2012. С. 160.. Из-за своего особенного положения старые женщины и незамужние девушки играют важную роль также в обрядах, совершаемых с целью повлиять на стихии: «При засухе старухи пахали сухое русло реки, обливали согрешившую девушку <…>» Там же.. Таким образом, старые женщины или незамужние девушки как участницы обряда говорят скорее о его защитной функции.
Кроме указанных вариантов, существует редкий - когда «стрелу водят» только мужчины, в виду отсутствия описания обряда Новак В. Указ. соч. С. 43. не поддающийся интерпретации (№ 101). И ещё один чрезвычайно распространённый вариант - когда участниками обряда могли быть все жители одного или соседних сёл. В этом случае «вождение стрелы / сулы» часто воспринимается в отрыве от какой-либо магической функции - просто как вид весенне-летних гуляний.
При этом необходимо отметить, что любой вид участников типичен для весенне-летних обрядов в целом (к примеру, «<русалки> могут выглядеть антропоморфно (как дети, девушки, женщины с маленькими детьми, старые бабы» Авілін Ц., Антропаў М., Боганева А. Русалкі: знешні выгляд // Беларускі фальклор. Матэрыялы і даследаванні. Зборнік навуковых прац. Вып. 3. Мінск: Беларуская навука, 2016. С. 232. [перевод мой]), как и их одежда (наиболее часто упоминаются в описаниях нарядная одежда, одежда белого цвета, венки), и характерен, например, для «проводов русалки» («Аденем белае платье, зробим йой венка, фату белу и ведом и спиваем у вэчэри. <…> Ведом и спиваем: “Веду русалку да и грушки [до груши], А сама вернуса у падушки”. Да деўки усе у венках идуть ис папэрэти» ПА, Барбаров, КММ. [Барбаров, Мозырский р-н, Гомельская обл.]), «вождения куста» («На Трийцу вили венки с клёну девки. И на голову [надевали] и ходили по хозяинах и пели песни [при обходе дворов]. Это называецца куста» ПА, Кончицы, ВКГ. [Кончицы, Пинский р-н, Брестская обл.]), купальских обрядов («у восточных славян в<енок> - обязательный атрибут купальских игрищ» Виноградова Л.Н., Толстая С.М. Венок // Славянские древности: В 5 т. Т. 1. М.: Межд. отношения, 1995. С. 315.) и др. Таким образом, состав участников «вождения стрелы / сулы» полностью обусловлен стереотипами, актуальными для весенне-летних обрядов, и не обладает какими-либо специфическими исключительно для исследуемого обряда особенностями.
3.3 Ряженые
«Вождение стрелы», как и большинство праздничных обрядов-шествий (от колядования до «вождения куста») сопровождают ряженые, которых, по результатам анализа имеющихся у нас описаний обряда, можно разделить на следующие категории: 1) пара «молодых» («пан и паненка»; «кавалер и барышня»); 2) пара «старцев» («дед и баба», «старец и старчиха»); 3) пара «старцев» и пара «молодых»; 4) девушка в венке и / или лентах; 5) старуха / старик; 6) цыгане / цыганка; 7) «козёл» / «коза». Все приведённые виды ряжения типичны для многих обрядов и, в частности, для обрядов весенне-летнего цикла, например: «проводы зимы» на Масленицу [иркутск.] - горбатая старуха и кривой старик; «Куст» на Троицу [зап. Укр. и белор. Полесье, Гродненщина] - наряженная девушка / сирота / старуха Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. С. 619-620.; «Колосок» на Вознесение [Владимирская обл.] - девочка украшенная лентами Там же. С. 621.; «Святочные и масленичные обходы с ряженой К<озой> наиболее распространены у украинцев и белорусов, в меньшей степени у русских» Белова О.В. Коза // Славянские древности: В 5 т. Т.1. М.: Межд. отношения, 1995. С. 522.; «Ц<ыган> - широко распространённый персонаж обрядового ряжения» Белова О.В. Цыган // Славянские древности: В 5 т. М.: Межд. отношения, 2012. Т. 5. С. 496. и т.д.
В вариантах «вождения стрелы / сулы» наиболее часто встречается первый из вышеуказанных типов (№ 13, 15, 59 и др.) (см. приложение 7). «Дедом» и «бабой» могут наряжаться как мужчина и женщина, меняющиеся «ролями», так и две женщины, травестированно изображающие «старика» и «старуху». При этом одетые в лохмотья, «горбатые» старцы ведут себя эксцентрично, «бесчинствуют» - бьют попавшихся им людей своими палками (цапками), костылями (например, № 15), мажут сажей (№ 122), «парят» банными вениками (№ 138) и др. Такой внешний вид и поведение в целом характерны для ряженых, сопровождающих различные ритуальные процессии: «Для облика ряженого наиболее существенными признаками были <…> cтарость <…> кривизна» Виноградова Л.Н. Плотникова А.А. Ряжение // Славянские древности: В 5 т. Т. 4. М.: Межд. отношения, 2009. С. 519-520.. Интерпретировать наличие ряженых в «вождении стрелы / сулы» можно с учётом нескольких взаимосвязанных смыслов.
Во-первых, как уже было сказано, обряд «вождения стрелы» приурочен к праздникам, «когда граница между “тем” и “этим” светом разомкнута и легко проницаема (как в ту, так и в другую сторону)» Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. С. 373., и к началу цветения растений («когда сныточка расцветает» (№ 52)) - «время, наиболее благоприятное для контактов “этого» мира с «тем”» Там же. С. 309.. Таким образом, как пишет Л.Н. Виноградова, подчёркнуто «неправильные» (с горбами, в лохмотьях, вывороченной одежде, эксцентрично себя ведущие) «старцы» могут символизировать пришедших покойников, предков Виноградова Л.Н. Зимняя календарная поэзия. Генезис и типология колядования. М.: Наука, 1982. С. 152.. Эта гипотеза подтверждается и тем, что часто «вождение стрелы / сулы» совершается в годовые поминальные дни (диалектное название - «деды», «родичи»). Считается, что в это время к живым приходят их покойные родственники, которых нужно попарить в бане (вероятно, отсюда в одном из вариантов «вождения стрелы» у ряженых «старцев» банные веники (№ 138)) или «покормить»: «Ну, родичи - ето их, йих теперяка больше. А вот четыре, четверо их родичей бывае. Ну, дяды колись у нас называли. Прыходят с кладбища, колись мы - мылый хўопец быў, папа ж этой деўки <…> и каже: “Мам, я ж ночь не спаў. На ўсё врэмя на комяну глядел”. Яны придуть на комянку, один - их пять, на комянку. “Я глядеў и не бачиў”. Вот уже, кашу, борщик, тое. <…> И вот их, яны бываеть его перяд Октяпрьской - родичи одны. Одны вот бывае перяд Масленой одны. Одны перяд Троицей. А четвёртая Радуница, вот чатыре дяды» ФА ВШЭ, Спиридонова Буда, ЧНС.. Эти ярко выраженные монистические мотивы пасхально-троицкого цикла отмечает и Т.А. Агапкина, описывая западнославянскую и балканскую традицию: «<…> в один из дней, предшествующих Пасхе или непосредственно следующих за ней, предки возвращаются на землю, где пребывают в течение некоторого времени <…> Считается, что <…> на Пасху раскрывается небо и предки возвращаются на землю <…> где остаются до троицкого периода - Вознесения, Духовской Субботы или Троицы» Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. С. 267..