Одной из важных черт поэтического языка является также его художественная функциональность. Художественная функциональность поэтического текста отражает его эстетически важное, эмоционально воздействующее преобразование информации. Одним из постоянных маркеров поэтических текстов является их «поэтическая» или «эстетическая» функция. Исследователь Я. Мукаржовский определял её как «направленность поэтического выражения на самого себя…» [Мукаржовский 1994: 240]
Среди фонетических стилистических приемов, значимых для построения поэтического текста, Я. Мукаржовский выделяет эвфонию или благозвучие. Эвфонией принято считать удачный подбор звуков, создающий красоту звучания. Благозвучие достигается в основном благодаря преобладанию сочетаний сонорных звуков и губных звуков, долгих гласных и дифтонгов.
Для создания эвфонии авторы поэтических произведений прибегают к аллитерации, ассонансу, парономазии и ономотопее.
Аллитерацией принято считать повтор согласных звуков в семантическом отрезке текста или на протяжении всего текста [Арнольд 1990: 148]: It is hard to hold a candle in the cold November rain [Guns N'Roses, November rain]. В этом примере интересно сочетание повтора дентальных звуков сначала по отдельности, затем в комбинации с сонорным согласным, и повтор заднеязычных смычных.
Ассонансом является повтор ударных гласных звуков [Арнольд 1990: 149]: Tell this soul, with sorrow laden, if within the distant Aiden, I shall clasp a sainted maiden, whom the angels name Lenore - Clasp a rare and radiant maiden, whom the angels name Lenore? [Poe, Raven].
На звуковом уровне поэтических текстов можно выделить простые звуковые повторы - фонические, и повторы целых звуковых комплексов - фономорфологические.
К парономазии относят сближение сходных по звучанию слов при частичном совпадении морфемного состава [Арнольд 1990: 210]: And the raven never flitting, still is sitting, still is sitting [Poe, Raven].
Ономатопея - это звукоподражание, которое реализуется в слове или комбинации слов, имитирующих звуки природы, животных, людей, механизмов и др. [Арнольд 1990: 210]:
Scrunch, scrunch, scrunch,
crunch, crunch, crunch.
Frozen snow and brittle ice
Make the winter sound nice [Hillert, Listen]
Особенно сильно в поэзии проявляется связь между звуком и значением и эмоциональное отношение к звуку. Такой фонетический прием как звукопись служит для усиления звуковой речи стиха, создания звуковых образов и целых картин (шум ручья, свист ветра, звон колоколов).
Л.П. Якубинский характеризует роль звуковой стороны как «сознательное переживание автором и читателем» [Якубинский 1986: 17-58]. Ю.Н. Тынянов проводил взаимосвязь между звуковой стороной стиха и семантическими преобразованиями слов [Тынянов 1965: 304]. Звуковые повторы придают семантическую и акустическую связь и придают эстетический и эвфонический эффект. Основной функцией звуковых повторов является экспрессивная функция.
Музыкальный текст является «типом художественного текста в широком смысле» [Руднев 2000: 10]. Такой текст воплощается в предметах физической реальности, а именно в сигналах. Эти сигналы передают информацию от одного сознания к другому и поэтому не существуют вне воспринимающего сигналы сознания.
Ввиду того, что любой текст является связным знаковым комплексом, то музыкальный текст определяется как «специфическая знаковая структура, главная задача которой служит для передачи художественной информации звуковременного свойства» [Баранова 2007: 1].
В музыковедении существует двоякое понимание понятия музыкального текста: во-первых, его можно определить как «систему жесткой фиксации авторского замысла, то есть нотный текст» [Бонфельд 2006: 293], во-вторых - это «некое структурированное поле смысла, актуализированное в акте звучания» [Кирчик 1987: 86].
Композиция музыкально-поэтического текста рассматривается как его содержательный элемент высшего порядка, несущий смысловую нагрузку. Композиция текста отражает «порядок следования элементов содержания» [Новиков 1983: 215] и обеспечивает «выход» на содержание, «вход» в риторическое пространство текста и к смыслам произведения [Уэллс 1996: 92-96].
«Музыкально-поэтическая речь является видом речи, которая достигла такой степени структурно-содержательной организации, при которой обеспечивается поэтическая коммуникация, а именно такой вид художественно-вербальной коммуникации, при котором с помощью стиховой речи осуществляется одновременная передача двухъярусной смысловой (фактуальной и концептуальной) и многоярусной эстетической информации. Подобное многоканальное использование языковых знаков ведет к повышенной информативной плотности музыкально-поэтической речи» [Гончаренко 1987: 38-49].
Из вышесказанного можно сделать вывод, что музыкально-поэтический текст - это особый вид художественного текста с повышенной эмоциональностью, со стремлением воздействовать на чувства человека концентрированным «зарядом» экспрессивных, изобразительно-выразительных средств и целью которого является передача художественной информации звуковременного свойства.
Музыкально-поэтический текст - это особое языковое образование, в котором ярко выражена эстетическая направленность: коммуникативной функции служит целый ряд вторичных функций, среди которых преобладает эстетическая - это неизбежно сказывается на внутритекстовой организации текста [Шкловский 1996]. Это значит, что в музыкально-поэтическом тексте как в никаком другом содержание подчинено форме. Соответственно, выбор лексики и грамматических конструкций часто обусловлен ритмом или рифмой
1.2Предпереводческий анализ музыкально-поэтического текста
Трудности стихотворного перевода обычно связывают с двумя проблемами: передачей национально-культурного своеобразия и с непереводимым своеобразием языковых средств (идиомы). Иногда указывают также на специфику просодических элементов языка и национальных ритмических структур.
Что касается первого вопроса, то он не составляет специфики поэтического перевода и касается проблем перевода вообще. Можно полагать, что в пределах близких культур он не должен представлять значительных трудностей. Что касается языковых различий, то здесь, очевидно, речь должна идти именно о языке художественной литературы, поскольку переведение одного плана выражения в другой при общности плана содержания и условности характера связей между этими планами - задача, теоретически не вызывающая трудностей.
Именно в художественном тексте и, прежде всего, в поэзии, при слиянии общеязыкового плана содержания и плана выражения в сложной структуре художественного знака, и возникает эффект непереводимости.
В свое время В. Брюсов писал: «Передать создание поэта с одного языка на другой - невозможно; но невозможно и отказаться от этой мечты» [Брюсов 1955: 188]. Для того чтобы уяснить, что и с какой степенью точности в стихе поддается переводу, необходимо расчленить вопрос на уровни. Специфическая трудность перевода поэтического текста будет непонятой, если подходить к стиху с традиционным преставлением о нем как об определенном речевом отрезке, построенном с учетом наперед заданных ритмических правил. Очевидно, что обычная передача одного речевого отрезка через соответствующий ему по значению на другом языке (перевод) не представляет трудностей.
В поэзии индивидуальность автора и его родного языка проявляются в максимальной степени. Фактически все полноценные поэтические произведения уникальны, как уникальны личности поэтов, сотворивших эти произведения. Сочетание уникальности личности поэта и уникальности его родного языка делает неизбежным проявление непереводимости в области поэтического перевода.
Невозможность полноценного перевода литературного поэтического произведения объясняется, возможно, как индивидуальными различиями двух языков (например, английского и русского), так и индивидуальными особенностями личностей автора и переводчика. Огромное число решений, принятых автором при выборе языковых средств, наиболее точно выражающих его замысел, делают невозможным точное повторение этого процесса переводчиком, даже если и согласиться с тем, что различные языки позволяют совершенно точно выразить одну и ту же мысль.
Известный переводчик М.Л. Лозинский считает, что, переводя иноязычные стихи на свой язык, переводчик также должен учитывать все их элементы во всей их сложной и живой связи, и его задача - найти в плане своего родного языка такую же сложную и живую связь, которая по возможности точно отразила бы подлинник, обладала бы тем же эмоциональным эффектом [Лозинский 1987]. Таким образом, переводчик должен как бы перевоплотиться в автора, принимая его манеру и язык, интонации и ритм, сохраняя при этом верность своему языку, и в чем-то и своей поэтической индивидуальности. Необходимо помнить, что перевод выдающегося литературного произведения сам должен являться таковым.
Переводчик должен установить функциональную эквивалентность между структурой оригинала и структурой перевода, воссоздать в переводе единство формы и содержания, под которым понимается художественное целое, то есть донести до читателя тончайшие нюансы творческой мысли автора, созданных им мыслей и образов, уже нашедших свое предельно точное выражение в языке подлинника.
Согласно М.Л. Лозинскому, существует два основных типа стихотворных переводов: перестраивающий и воссоздающий. Первый тип представляет изменение либо содержания, либо формы произведения. Воссоздающий перевод предполагает воспроизведение с возможной полнотой и точностью содержания и формы оригинала [Лозинский 1987]. Переводчик считал второй тип единственно возможным. Но содержание не может существовать до тех пор, пока для него не найдена нужная форма.
Полноценный художественный перевод поэтических произведений регламентирован жесткими рамками поэзии. Форму стихотворения составляет комплекс взаимосвязанных и взаимодействующих элементов, таких, как ритм, мелодия, архитектоника, стилистика, смысловое, образное, эмоциональное содержание слов и их сочетаний. Формальная структура стихотворного произведения служит основой для создания его ритма. Ритм стиха основан на правильном чередовании в стихотворной строке ударных и неударных слогов (тонический принцип). Ритм согласован с содержанием произведения и с соответствующей содержанию интонацией и построением - все эти элементы и создают стиль метрической организации стихотворения.
Переводчик обязан, прежде всего, передать соотношение между ритмом и интонацией, а не размер стихотворения со всеми его метрическими единицами.
Важным признаком стихотворной речи является упорядоченная повторяемость организующих ее ритмических единиц, а именно стоп, строк, строф. Системы стихосложения в разных языках отличаются друг от друга. Однако даже если в оригинале и в переводе используется одинаковая система стихосложения, многое также зависит и от таких особенностей слова, как его величина и звучание.
Английский язык в основном моносиллабический, в нем гораздо больше односложных слов, чем в русском языке. Поэтому английская стихотворная строка вмещает больше слов, и, следовательно, мыслей, понятий, художественных образов. Этот фактор также влияет на ритм, и его необходимо учитывать в переводе.
Помимо воспроизведения ритма, переводчику приходится передавать и тип рифмы. Из-за разного морфологического состава слов в английском и русском языках не всегда возможно точно передать рифмический рисунок стихотворного текста.
Очевидно, что при стихотворном переводе всегда требуется как можно более точное воспроизведение всех вышеперечисленных элементов. Однако основным своеобразием поэтического перевода, как это ни парадоксально, является его условно-свободный характер, и если есть отступления, вызываемые языковыми различиями, которые характерны и для прозаического перевода, то есть отступления, характерные именно для стихотворного перевода, а именно те, которых требует форма.
В.Н. Базылев выделял четыре стратегии достижения соразмерности при поэтическом переводе: миметическую, аналогическую, ритмический метаморфизм и смешанную формулу [Базылев 2010: 125]. Миметическая форма подразумевает стремление к музыкальной точности перевода, которое заключается в соблюдении количества слогов, расстановки ударений, типа рифмы. Аналогическая форма основана на том, что даже при возможном соблюдении формы оригинала переводчик выбирает другой тип стихосложения, исходя из литературных традиций ПЯ. При ритмическом метаморфизме ритм оригинала заменяется чем-то более целесообразным по мнению переводчика. Смешанные формулы позволяют переводчику сочетать разные ритмы в рамках одного поэтического произведения. Для песенного текста подобные изменения теряют свою актуальность, потому что ритм задается музыкальным сопровождением.
Дело в том, что свободная композиция и условный характер стиха не всегда дают возможность найти не только прямые языковые, но и прямые метрические соответствия. Своеобразие композиции в поэзии опирается на устойчивый ритмический строй, поэтому в первую очередь для отыскания стилистического ключа стихотворного подлинника следует разобраться в ритме и метре.
Ритм согласован с содержанием произведения и с соответствующей содержанию интонацией и построением - все эти элементы и создают стиль метрической организации стихотворения.
Так что в первую очередь переводчик должен перенести соотношение между ритмом и интонацией, а не размер со всеми его метрическими единицами. Вполне возможны случаи, когда стихотворный размер подлинника и перевода оказывается одним и тем же, и в этом случае соблюдение тех или иных формальных приемов оказывается важным и как цель, и как средство, позволяющее достигнуть наибольшей степени эстетической равноценности подлиннику.