Наличие условий действия уголовно-правового запрета, которые оформлены в виде различных юридических фактов, заставляет обратиться к вопросу о структуре уголовно-правовой нормы. Считается практически общепризнанным, что для уголовного права не приемлемо деление нормы на гипотезу, диспозицию и санкцию, поскольку основанием уголовной ответственности (соответственно и применения санкции) является наличие в деянии лица единой системы признаков - состава преступления. Логика в том, что все признаки состава преступления как основания уголовной ответственности равны. Однако, если проанализировать их функцию, то выяснится, что часть таких признаков выполняют вполне очевидную функцию условий, при наличии которых действие (бездействие) приобретает характер общественно опасного и уголовно-наказуемого. Так, в ст. 126 УК РФ имеется явно выраженное условие действия уголовно-правового запрета, которое, в принципе, отвечает всем признакам гипотезы нормы: «Заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению по малолетству, старости, болезни или вследствие своей беспомощности, в случаях, если виновный имел возможность оказать помощь этому лицу и был обязан иметь о нем заботу либо сам поставил его в опасное для жизни или здоровья состояние». Указанное обстоятельство характеризует не само преступное деяние, а условия, при наличии которых деяние приобретает признак общественной опасности и уголовной наказуемости. Это условие включено в структуру состава преступления, является его неотъемлемой частью и потому его нельзя отделять от других, равных ему по значимости признаков. По этой причине в уголовном праве не «приживается» трехчленная структура нормы, хотя возможности выделения всех трех элементов имеются. Вместе с тем, природа данного признака такова, что позволяет отделять его правовую оценку от оценки деяния в целом. То есть сначала применяется норма законодательства, предусматривающая обязанность определенных субъектов оказывать медицинскую помощь в конкретной ситуации, и констатируется факт наличия подобной обязанности безотносительно к уголовно-правовой норме. Затем этот факт рассматривается в совокупности с другими фактическими обстоятельствами (бездействие субъекта в условиях, когда не было препятствий для оказания помощи, осознание субъектом необходимости ее оказания и т.п.) и делается вывод о наличии или отсутствии признаков состава преступления, предусмотренного ст. 126 УК РФ. Таким образом, если и вести речь о наличии у нормы уголовного права гипотезы, то лишь в качестве определенной условной логической операции, вычленяющей из общей массы признаков состава те, появление которых предшествует совершению преступления. Они могут быть выделены в качестве самостоятельного юридического факта иной отраслевой принадлежности.
При квалификации преступлений с бланкетными признаки состава прежде всего необходимо уточнить функцию этих признаков, характеризуют ли они условия, при наличии которых деяние приобретает общественно опасный характер (гипотезу), или признаки самого деяния (диспозиции). Разная природа гипотезы и диспозиции уголовно-правовой нормы хорошо просматривается на примере такого воинского преступления, как уклонение от прохождения военной или альтернативной гражданской службы (ст. 328 УК РФ). Одним из условий уголовной наказуемости такого уклонения является наличие юридических оснований для призыва на службу. Если такие основания отсутствуют, нет и состава преступления, даже если гражданину было объявлено о призыве и вручена повестка. На это обстоятельство обратил внимание Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 3 апреля 2008 г. № 3 «О практике рассмотрения судами уголовных дел об уклонении от призыва на военную службу и от прохождения военной или альтернативной гражданской службы». «По каждому делу об уклонении от призыва на военную службу судам необходимо выяснять, имеются ли предусмотренные статьями 23 и 24 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе» основания, при наличии которых граждане не призываются на военную службу. Если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что в соответствии с законом лицо не подлежало призыву на военную службу или подлежало освобождению от исполнения воинской обязанности, призыва на военную службу либо имелись основания для отсрочки от призыва на военную службу, которые существовали до уклонения от призыва на военную службу, суд постановляет оправдательный приговор ввиду отсутствия в деянии состава преступления (п.3)».
В данном примере бланкетные признаки характеризуют не само запрещаемое деяние, а юридические факты, предшествующие нарушению уголовноправового запрета, или сопровождающие такое нарушение. В этом отношении (и только в этом) обоснованным можно считать характеристику бланкетной диспозиции как формы установления условий уголовной ответственности с помощью норм других отраслей права. Здесь необходимо уточнить, что речь идет именно об условиях, при наличии которых запрещаемое уголовным законом деяние становится преступным и наказуемым, т.е. о вполне позитивных с точки зрения закона фактах (событиях, действиях, состояниях и т.п.). Эти факты не несут отрицательной уголовно-правовой оценки, более того, они зачастую сами по себе никак не связаны с преступным поведением и регулируются нормами совершено других отраслей права (нормами позитивного регулирования). Чтобы не вносить путаницу в устоявшиеся представления о структуре УК РФ, гипотезу уголовно-правовой нормы следует относить к диспозиции статьи, предусматривающей состав преступления. Другими словами, если мы ведем речь об уголовно-правовой норме, в ее структуре можно выделить и гипотезу, и диспозицию, и санкцию, если имеется в виду статья УК РФ как способ фиксации нормы, целесообразно оставить двухчленное деление - диспозиция и санкция. Отрицательный эффект от употребления одного и того же слова для обозначения разных структурных элементов является вынужденным и компенсируется более точным обозначением функций различных нормативных актов в применении уголовно-правовой нормы.
Иной характер приобретает связанность межотраслевых фактов в случае, если УК РФ ссылается на нарушение каких-либо специальных норм и правил. Происходит перерастание противоправности одного вида в другую - более тяжкую, уголовно-правовую. Деяние переводится из категории правонарушения (проступка) в категорию преступления. При такой форме конструирования состава преступления нормативные акты других отраслей права детализируют не гипотезу, а непосредственно запрещаемое деяние (действие или бездействие). Это структурное отличие придает особый характер всему преступному деянию, которое одновременно содержит состав правонарушения и преступления, причем первое не теряет своего юридического значения и входит необходимым элементом в состав преступления в целом, сохраняя все элементы правонарушения (объект, объективную сторону, субъект, субъективную сторону). Если хотя бы один из элементов состава правонарушения отсутствует, исключаются и признаки данного состава преступления, но могут оставаться признаки другого преступного деяния.
Законодатель давно отказался от формулирования бланкетных диспозиций в «чистом» виде, используя бланкетные признаки и в простых, и в описательных, и в ссылочных диспозициях. То есть в плане особой природы состава преступления речь можно вести лишь об отдельных бланкетных признаках. Другое дело, что в целях сохранения терминологической определенности можно оставить понятие бланкетной диспозиции с новым ее содержанием, включая в него такую совокупность бланкетных признаков, наличие которых выделяет ее из группы других диспозиций. Отсутствие четких критериев бланкетности приводит к спорам по поводу отнесения тех или иных составов к бланкетным. И.В. Шишко приводит пример того, как признак «иное незаконное вмешательство» (ст. 169 УК РФ) некоторыми авторами не относится к числу бланкетных, поскольку по их мнению за таким признаком не стоит реальная нормативная база.. Обоснованно критикуя такую позицию, автор отмечает, что стоящее за таким признаком не уголовное законодательство чрезвычайно обширно, но реально и без обращения к нему указанный признак воспрепятствования законной предпринимательской или иной деятельности установить нельзя.
В принципе, необходимо различать бланкетную диспозицию и бланкетные признаки состава преступления. Наличие отдельных бланкетных признаков еще не свидетельствует об особом виде построения уголовно-правовой нормы, поскольку такие признаки имеются в большинстве статей УК РФ. Например, диспозиция ст. 290 УК РФ к числу бланкетных обычно не относится, однако отдельные признаки субъекта и признаки объективной стороны уточняются с помощью соответствующих нормативных актов, определяющих компетенцию должностного лица. Как правило, такое обращение к нормативным актам иных отраслей не требует ссылки на соответствующие статьи и пункты, но иногда для решения вопросов квалификации приходится ссылаться на дополнительный нормативный материал.
Перечень примеров, когда необходимо обращение к дополнительному нормативному материалу при квалификации преступления, состав которого выражен простой или описательной диспозицией, можно было бы продолжить. Следовательно, возникает проблема: либо все диспозиции, содержащие подобные признаки, именовать бланкетными, либо попытаться выделить среди них диспозиции, которым свойственна самостоятельная форма конструирования, отличающаяся от простых, описательных и отсылочных. Последнее представляется более обоснованным. Существует несколько признаков, позволяющих выделить бланкетную диспозицию (в узком смысле слова) среди других видов:
для применения уголовно-правовой нормы недостаточно информации, содержащейся в ее диспозиции. Полное представление о признаках предусмотренного уголовно-правовой нормой деяния можно получить лишь после получения дополнительной информации, содержащейся в иных нормативных актах;
бланкетная диспозиция должна иметь прямую или скрытую (подразумеваемую) ссылку на нормативные предписания иной отрасли права. Например, прямая ссылка имеется в диспозиции нормы ст. 218 УК РФ «Нарушение правил учета, хранения, перевозки и использования взрывчатых, легковоспламеняющихся веществ и пиротехнических изделий». Скрытая ссылка заложена во многих диспозициях, например, в ст. 286 «Превышение должностных полномочий».
Вместе с тем, и в теории и в судебной практике достаточно устойчивым является широкое понимание бланкетной диспозиции как такой формы уголовного закона, которая предполагает конкретизацию (детализацию) признаков состава преступления с помощью нормативных предписаний других отраслей права. В принципе, такое обозначение диспозиции по наличию хотя бы одного бланкетного признака допустимо. Оно употребляется и в настоящей работе, однако не следует забывать, что по своей структуре, по соотношению постоянных и переменных (бланкетных) признаков, по отраслевой принадлежности юридических фактов, отражаемых данными признаками, бланкетные диспозиции существенно отличаются друг от друга. Это обстоятельство самым непосредственным образом влияет на квалификацию преступления, особенности которой зависят от вида бланкетных признаков (подробнее об этом в следующем параграфе). Следует учитывать, что использование законодателем бланкетной диспозиции значительно усложняет правоприменение, поскольку во много раз умножает объем правовой информации, подлежащей уяснению. Она таит в себе и другие опасности, в том числе для прав и свобод граждан, но эти риски могут блокироваться при грамотном конструировании диспозиции. В таком случае на первый план выйдут преимущества бланкетной диспозиции перед другими ее видами.
В последние годы заметно повышаются требования к качеству законопроектов, в том числе в плане использования бланкетной формы. Тем не менее, следует заметить, что даже при самом совершенном подходе к конструированию бланкетных диспозиций трудности правоприменения останутся. Дело в том, что бланкетная форма изложения правовой нормы практически неизбежно порождает межотраслевые коллизии. Она соединяет разные по своей юридической природе компоненты: уголовно-правовые с гражданско-правовыми, административно-правовыми и т.п. В системе основания уголовной ответственности оказываются соединенными нормы частного и публичного права, императивные и диспозитивные предписания. Нормы, предназначенные для позитивного правового регулирования, используются для формулирования оснований уголовной ответственности. В этом - главная проблема. Судья, специализирующийся преимущественно на применении уголовного закона, при квалификации преступления с бланкетными признаками состава должен учитывать особенности той системы нормативного регулирования, к которой отсылает бланкетный признак. В отличие от кодифицированного уголовного законодательства, другие отрасли права включают в себя сотни, а то и тысячи нормативных актов только федерального уровня. Если учесть всю массу подзаконных актов, эти цифры следует многократно умножить. Попытки решить проблему посредством «отсечения» подзаконного слоя нормативных актов были обречены на неудачу, поскольку особенность тех сфере правового регулирования, с которыми связана бланкетная диспозиция, не позволяет обойтись без них. Соответственно невозможна и детализация бланкетных признаков лишь с помощью федеральных законов.
Поскольку уголовно-правовая норма расчитана на длительный период действия, бланкетные признаки позволяют компенсировать неизменность границ уголовно-правового запрета в случае прогнозируемого изменения характера и степени социальной опасности тех или иных деяний. Человеческий разум всегда требует определенности, поиска четких границ, однако всегда наталкивается на подвижность, зыбкость объективной действительности. Связано это с вечным движением, постоянным изменением всего существующего. Не могла миновать эта проблема и юридические категории. Законодатель, и особенно правоприменитель, заинтересованы в стабильности границ, отделяющих преступление от других правонарушений, но в реальной действительности такие границы отсутствуют. Лишь условно, договорившись, можно считать один тип деяний преступлением, другой - проступком. В то же время этот договор должен быть основан на объективно существующих (независимо от сознания законодателя и правоприменителя) свойствах деяния. Эти объективные свойства и отражены в составе преступления. Однако они не могут быть стабильными в силу изменчивости жизненных обстоятельств.