Бланкетная форма, кроме системно-правовой, выполняет функцию приспособления стабильного по своему характеру уголовного закона к постоянно меняющимся условиям жизни. Юридический факт, как и сама жизнь, находится в постоянном движении, в силу чего он «должен обладать адаптивностью, то есть способностью мобильно приспосабливаться к быстро меняющимся социальным условиям». Главная проблема заключается в том, что уголовный закон должен зафиксировать некое постоянное качество преступного поведения, его общественную опасность в непрерывно меняющихся жизненных обстоятельствах. Каждая отрасль права имеет гибкий механизм, учитывающий такие изменения, - систему подзаконных нормативных правовых актов. Таким компенсирующим механизмом обладает каждая из отраслей права, имеющая многоуровневую систему нормативных актов, за исключением уголовного права, которое является единственной в этом роде отраслью одноуровневого регулирования. В таком случае возникает вопрос: каким образом система уголовного права не разрушается, обладая сложным механизмом обратной связи с чрезвычайно динамичной социальной системой, именуемой реальной жизнью, если она только посредством федерального представительного органа власти способна реагировать на происходящие изменения? Ответ на этот вопрос и дает бланкетная форма изложения уголовно-правовых норм.
Подзаконные акты одновременно служат решению и другой задачи - согласованию абстрактного и конкретного. Бланкетная форма изложения уголовно-правового запрета как раз и является одним из способов решения давно известной правоведению проблемы соотношения абстрактного и конкретного. Поскольку правовая норма имеет абстрактный характер, она для своего применения к конкретному случаю нуждается в опосредовании определенной совокупностью отдельных положений. Указывая на это обстоятельство, К. А. Волков, исследующий функцию судебного прецедента, отмечает, что подобная «совокупность отдельных положений, определений, раскрывающих понятия, термины, связи правовой нормы, и дает конкретное во всем его многообразии, помогает организовать исполнение общей, абстрактной нормы права». В подтверждение этой мысли автор цитирует С.Н. Братуся: «Норма права (если она сформулирована не казуистично) - это такое общее правило, которое неизбежно в своем применении конкретизируется в других, подчиняющихся этой норме правилах». Бланкетные признаки состава преступления позволяют формализовать этот процесс конкретизации, «привязывая» его к нормативным актам различной отраслевой принадлежности. В таком случае конкретизирующая деятельность правоприменителя, в отличие от свободной формы установления содержания оценочных признаков, выглядит более определенной, протекающей в рамках правовых предписаний, детализирующих бланкетные признаки. В этом отношении бланкетные признаки, на наш взгляд, являются более определенными, чем оценочные.
Приведенная нами положительная оценка свойств бланкетной диспозиции справедлива лишь в том случае, если законодатель соблюдает правила законодательной техники. К сожалению, как показывает анализ действующих норм УК РФ, подобные диспозиции в некоторых случаях действительно превращаются в бланк, содержание которого практически полностью зависит от нормативных актов других отраслей права. В некоторых случаях бланкетные диспозиции оказываются не обеспеченными соответствующим нормативным материалом. Например, ст. 171-1 УК РФ устанавливает ответственность за производство, приобретение, хранение, перевозку в целях сбыта или сбыт немаркированных товаров и продукции, которые подлежат обязательной маркировке знаками соответствия, хотя уже более шести лет с момента принятия ФЗ от 27 декабря 2002 г. № 184-ФЗ «О техническом регулировании» применение знака соответствия предусмотрено системой добровольной сертификации (ст. 21). Точно так же не является обязательным применение знака соответствия национальному стандарту, поскольку национальный стандарт применяется на добровольной основе (ст. 15). Подобные ошибки законодателя вызывают обоснованную критику, но несправедливо связать указанные недостатки с самой формой диспозиции. Важно выяснить объективно проблемные свойства бланкетной формы, которые обусловлены ее природой, а не порождены законодателем.
Таким образом, законодатель вынужден использовать такую форму. Он может отказаться от нее, но определенность запрета от такого решения вряд ли возрастет. Было бы слишком просто объяснять появление бланкетной диспозиции лишь потребностью удобной логической формы для изложения уголовно-правовой нормы. Возникновение бланкетной формы изложения признаков состава преступления - это не каприз законодателя, а необходимость, вызванная особенностью перевода содержания запрещаемого поведения на язык уголовного закона. Поскольку суждения, заключающиеся в уголовно-правовой норме, являются специфически правовыми, постольку законодатель, формулируя определенный уголовно-правовой запрет, опирается на другие правовые суждения, в том числе содержащиеся в нормативном материале иных отраслей права. Поэтому для окончательного уяснения признаков диспозиции уголовно-правовой нормы часто приходится обращаться к иным нормативным актам, даже если в статье уголовного закона ссылки на них нет. Такая связь уголовного права с другими правовыми отраслями непосредственно предопределена его сущностными свойствами, что в свою очередь обусловлено системными свойствами предмета и метода регулирования и потому не зависит от воли законодателя, а лишь более или менее точно отражается им в уголовно-правовой норме.
Анализ современных тенденций развития уголовного законодательства позволяет сделать вывод, что бланкетная диспозиция остается одной из основных форм конструирования уголовного закона. Вместе с тем, в действующем уголовном законодательстве происходит процесс ее совершенствования, выражающийся, в частности, в более гибком сочетании бланкетной формы конструирования с другими формами изложения уголовно-правовых норм. Достоинством бланкетной диспозиции является то, что нет необходимости всякий раз вносить изменения в уголовное право, если изменились специальные правила. Она позволяет в отсутствие собственной иерархической структуры нормативных актов сочетать стабильность уголовного закона с оперативностью подзаконных нормативных предписаний, реагирующих на изменения в регулируемых общественных отношениях.
Можно ли в итоге сделать вывод, что применение бланкетной диспозиции не вызывает проблем? К сожалению, вызывает, и немало. В процессе многолетнего изучения практики применения бланкетной диспозиции выявлялись материалы уголовных дел, по которым привлекался, например, поднадзорный С. за то, что он вопреки запрету начальника милиции трижды в течение года посещал квартиру своей бывшей жены (1981г.); был осужден охотник М., поменявшийся на время охоты ружьем со своим товарищем - временно незаконное ношение огнестрельного оружия (1997 г.); привлекался к уголовной ответственности за тяжкое транспортное преступление мастер строительного треста Л., не имеющий никакого отношения к управлению железнодорожной дрезиной, на основании того, что согласно вопиюще безграмотному тексту инструкций и документов «Дорстройтреста» формально числился (для экономии средств) помощником машиниста (2004 г.). В последнем случае подсудимый был оправдан Мосгорсудом, но остальные десятки, сотни, возможно, и тысячи лиц, «назначаемые виновными» на основании странных нормативных суррогатов, называемых правилами и инструкциями, отбыли уголовное наказание.
Таким образом, использование бланкетной формы конструирования таит в себе немало опасностей подмены уголовного закона подзаконными актами, нарушения прав лиц, привлекаемых к уголовной ответственности. Тем не менее, речь должна идти не об отказе от бланкетной диспозиции УК РФ, но о совершенствовании ее формы и соблюдении правил, учитывающих особенности применения таких уголовно-правовых норм. Иной вывод означал бы, что надо отказываться и от простых, описательных, а также отсылочных диспозиций, с которыми также связано немало ошибок в квалификации преступления.
.Виды бланкетных признаков состава преступления
Несмотря на то, что все бланкетные диспозиции обладают общими признаками, существует большое количество их разновидностей, существенно отличающихся друг от друга. Их классификация возможна по различным основаниям.
По степени жесткости взаимосвязи с нормами других отраслей права и особенностям проявления бланкетность может быть разделена на два вида: конструкционную и ситуационную.
Конструкционная бланкетность заложена в формулу состава преступления с учетом наличия у одного или нескольких признаков состава (или элементов в целом) межотраслевого содержания, которое проявляется во всех случаях совершения преступления данного вида. Эта связь между уголовным законом и другими нормативными актами постоянна и потому может быть заранее учтена законодателем при формулировании диспозиции статьи УК РФ.
Конструкционная бланкетность, в свою очередь, имеет два вида, различающихся способом изложения ссылки: явно выраженная бланкетность с фиксированной в уголовном законе отсылкой к нормам других отраслей права (например, ст. 264 УК РФ) и скрытая бланкетность, наличие которой непосредственно вытекает из логической структуры диспозиции статьи уголовного закона (например, ст. 138 УК РФ).
Ситуационная бланкетность проявляется только в конкретном случае, когда какой-либо признак или элемент состава в определенной ситуации приобретает бланкетное содержание, раскрываемое с помощью норм других отраслей права. В иных случаях те же признаки состава могут не иметь межотраслевого юридического содержания или терять межотраслевой характер. Например, определение такого признака состава преступления, предусмотренного ст. 188 УК РФ, как «перемещение» товаров или иных предметов обычно не нуждается в ссылке на конкретные статьи Таможенного кодекса РФ, поскольку представляет собой физическое пересечение товара через таможенную границу. Бланкетным здесь можно назвать лишь признак таможенной границы, с которым связан момент перемещения и окончания преступления. «Момент окончания контрабанды должен определяться в зависимости от формы и способа перемещения товаров (ввоз, вывоз, пересылка, перемещение трубопроводным транспортом или по линиям электропередачи), способа совершения контрабанды (помимо или с сокрытием от таможенного контроля, с обманным использованием документов или средств таможенной идентификации, с недекларированием или недостоверным декларированием).». Однако в некоторых случаях понятие перемещения приобретает сложную юридическую структуру, требующую для определения факта перемещения обращения к конкретным статьям ТК, поскольку момент окончания этого деяния устанавливается «с учётом этапов перемещения, установленных Таможенным кодексом РФ, например получение разрешения на применение процедуры внутреннего таможенного транзита (ст. 79-90) или международного таможенного транзита (ст. 167-169), предварительное, периодическое и периодическое временное декларирование (ст. 130, 136 и 138). То есть перемещение товара может продолжаться и после пересечения границы, например, в процессе осуществления таможенной процедуры внутреннего таможенного транзита. При наличии такого варианта развития события лишь с помощью норм ТК можно определить наличие признака «перемещение» применительно к действиям лиц, присоединившихся к исполнителям уже на территории РФ. В этой части признак приобретает бланкетный характер и требует анализа с помощью норм различных отраслей права.
Имеются составы преступлений, признаки которых становятся бланкетными в крайне редких случаях. Например, незаконность лишения жизни как признак преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ, обычно не требует подтверждения ссылкой на нарушение норм других отраслей права, поскольку запрет «не убий» имеет абсолютное значение и сформулирован непосредственно в уголовном законе. Незаконность проявляется в самом факте лишения жизни другого человека в отсутствие особых обстоятельств. Однако последние могут быть связаны, например, с нормами, регламентирующими задержание лица, совершившего преступление, поэтому для отграничения незаконного лишения жизни от правомерного при задержании лица, совершившего преступление, зачастую необходимо обращение к правилам применения оружия и других специальных средств сотрудником правоохранительного органа.
В некоторых сложных ситуациях возникает проблема установления наличия объекта уголовно-правовой охраны - жизни человека (и соответственно, права на жизнь). Это, в частности, связано с определением момента появления на свет (рождения) живого человека, поскольку именно с этого момента появляется и его правосубъектность. «В современном понимании физическое лицо как субъект права отождествляется, по существу, с живым человеком, обладающим правосубъектностью (правоспособностью и дееспособностью». В гражданском праве это обстоятельство является дискуссионным. Например, В.А. Тархов считает, что если смерть ребенка наступит через несколько минут после его рождения, то правоспособность не возникает, потому что в таких случаях выдается только свидетельство о смерти. Спорным является и наличие правоспособности у младенца, не способного к самостоятельной жизни вне утробы матери. Д. И. Мейер отмечал, что «для такого новорожденного все равно, признают или не признают его правоспособным, но минутная жизнь младенца как субъекта права может иметь влияние на права других лиц». Согласно п. 2 ст. 17 ГК РФ правоспособность граждан возникает в момент рождения и прекращается смертью, однако уголовноправовая норма, предусматривающая ответственность за лишении жизни, не связана с указанной нормой ГК РФ и не зависит от гражданско- правового урегулирования ситуации.
В ряде случаев сложным является определение и момента окончания жизни. Например, при трансплантации органов отсутствие признаков жизни у донора (и соответственно, охраняемого законом права на жизнь) может быть зафиксировано лишь с учетом юридических предписаний, касающихся порядка констатации смерти. Однако и в этом случае специальные правила применяются не для констатации наличия или отсутствия признака состава преступления, а для подтверждения фактических обстоятельств дела, входящих в предмет доказывания.