Согласно одной точке зрения, в конкурентные правоотношения субъекты вступают исключительно с государством См., например, Конкурентное право: учебник / под общ. ред. М.А. Егоровой, А.Ю. Кинева. М.: Юстицинформ, 2018. 632 с. // СПС КонсультантПлюс (автор главы - Чернышов Г.П.).. Таким образом, отношения с участием потребителя, регулируемые в рамках антимонопольного права, по данной логике следует считать гражданско-правовыми, а не конкурентными. Между тем, применительно к возмещению вреда при нарушении антимонопольного законодательства в науке отмечают, что «положения гражданского законодательства о защите от последствий нарушения субъективных прав действуют не обособленно, а включены в единую систему регулирования отношений в сфере защиты конкуренции, основанную на общих конституционных целях и принципах защиты прав и свобод человека и недопустимости недобросовестной конкуренции, монополистической деятельности». Более того, учеными верно указано на то, что «при помощи антимонопольного законодательства осуществляется совершенно независимое от гражданского права и чужеродное по сравнению с ним регулирование имущественных отношений даже в тех случаях, когда они уже урегулированы гражданским законодательством» Рыженков А. О соотношении гражданского и антимонопольного законодательства в России // Конкуренция и право. 2015. N 4. С. 27 - 31 // СПС КонсультантПлюс..
С противоположной точки зрения, потребитель входит в число субъектов антимонопольного права. Так, мнения об участии потребителя в конкурентных отношениях придерживается М.А. Егорова, считающая, что в 2015 году с принятием «четвертого антимонопольного пакета» О внесении изменений в Федеральный закон «О защите конкуренции» и отдельные законодательные акты Российской Федерации: Федеральный закон от 13 июля 2015 г. N 250-ФЗ (ред. от 05.10.2015): принят Государственной Думой 1 июля 2015 года: одобрен Советом Федерации 8 июля 2015 года // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2015. N 29, ч. 1, ст. 4376. произошла легитимация потребителей как субъектов конкурентных отношений Егорова М.А. Развитие норм о доминирующем положении в четвертом антимонопольном пакете // Юрист. 2016. N 7. С. 10 - 14 // СПС КонсультантПлюс.. Указанное, по мнению автора, подтверждает изменение в статью 4 Закона о защите конкуренции, состоящее в закреплении дефиниции «потребитель», изменение части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции (состав «злоупотребление доминирующим положением»), в которой появилась формулировка «ущемление интересов неопределенного круга потребителей», а также некоторые другие изменения. Изменение части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции, как она считает, «позволяет существенно уточнить круг лиц, в отношении которых злоупотребление доминирующим положением имеет правовое значение». Однако с последним тезисом, по нашему мнению, вряд ли можно согласиться. Круг лиц, в отношении которых злоупотребление доминирующем положением имеет правовое значение, остался неизменным и нисколько не был уточнен. Потребитель присутствует в этом круге, но не в силу рассматриваемого изменения части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции.
Пункт 4 Письма ФАС России «О применении "четвертого антимонопольного пакета"» О применении «четвертого антимонопольного пакета»: Письмо ФАС России от 24.12.2015 N ИА/74666/15: документ не был опубликован // СПС КонсультантПлюс. свидетельствует о том, что у законодателя не было намерения указать на возможность причинения вреда антимонопольным правонарушением отдельным потребителям. По нашему мнению, изменение части 1 статьи 10 по смыслу разъяснений ФАС России призвано создать фильтр при рассмотрении заявлений о нарушениях от граждан. В пользу данной точки зрения говорит избранная законодателем юридическая техника, а именно использование формулировки «неопределенный круг потребителей». Потребители, которым причиняется вред в результате антимонопольного правонарушения, это вполне определенный круг лиц. Например, все те, кто купил товар у занимающего доминирующее положение хозяйствующего субъекта и его покупателей по монопольно высокой цене. Их можно посчитать, отсюда следует, что нельзя назвать их «неопределенным кругом лиц». В теории права, в особенности в теории процессуального права, неопределенный круг лиц воспринимается как противоположность совокупности лиц в групповом иске, а также как составная часть публичного интереса Ласкина Н.В. Комментарий к разделу IV "Пересмотр вступивших в законную силу судебных постановлений" Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. N 138-ФЗ (постатейный) // СПС КонсультантПлюс., то есть как интерес, а не как лица. Кроме того, в пользу того, что законодатель не имел в виду отдельных потребителей при введении формулировки «неопределенный круг потребителей» в статью 10 Закона о защите конкуренции, говорит также позиция Президиума Федеральной антимонопольной службы Пункт 3 Разъяснения Президиума ФАС России №8 от 07.06.2017.. Президиум ФАС России пишет: « … квалифицирующим признаком неопределенного круга лиц является невозможность индивидуализировать (определить) лиц, чьи права и интересы затронуты или могут быть затронуты рассматриваемыми действиями в определенный момент. При этом невозможность индивидуализации лиц характеризуется отсутствием общих для данных лиц критериев, позволяющих ограничить (определить) закрытость круга лиц, и вероятностью изменения состава данных лиц во времени и пространстве».
Практически любое нарушение антимонопольного законодательства ущемляет интересы неопределенного круга потребителей товаров (публичный интерес) из-за ограничения конкуренции на том или ином товарном рынке. Поэтому дополнительное указание в части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции не привносит нового смысла и является излишним. Тем более, данное изменение Закона о защите конкуренции не позволяет «существенно уточнить круг лиц, в отношении которых злоупотребление доминирующим положением имеет правовое значение». Однако автор права, что уточнение круга лиц было бы положительным явлением для легитимации потребителей как субъектов конкурентных отношений. С этой точки зрения, более правильным является указание в части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции на возможность ущемления прав и законных интересов отдельных потребителей, а не неопределенного круга потребителей. Однако, как было указано выше, законодатель счел более необходимым уточнить сущность состава «злоупотребление доминирующим положением» как нарушения публичного интереса для отграничивания его от других нарушений.
Таким образом, говорить о законодательном признании потребителя участником конкурентных отношений пока рано. Тем не менее, следует согласиться с тем, что потребитель является субъектом конкурентных отношений, по следующим причинам.
Во-первых, указание на отношения с участием потребителя содержится в антимонопольном законодательстве. В частности, в соответствии со статьями 2 и 3 Закона о защите конкуренции под антимонопольным законодательством понимается Закон о защите конкуренции и иные федеральные законы, регулирующие отношения, связанные с защитой конкуренции. Таким образом, отношения с участием потребителей являются по меньшей мере связанными с защитой конкуренции.
Правовая регламентация отношений с участием потребителя антимонопольным законодательством незначительна. Единственное прямое упоминание потребителя не в абстрактном понимании встречается в Законе о защите конкуренции применительно к содержанию правил недискриминационного доступа на товарные рынки и (или) к товарам (пункт 7 части 3 и пункт 5 части 5 статьи 10). В этом акте применительно к правилам недискриминационного доступа используется формула «потребитель, подлежащий обязательному обслуживанию», что, как представляется, предоставляет потребителю право потребовать заключения с ним договора в приоритетном порядке в соответствии с правилами и на определенных ими условиях. В остальном, прямые указания в Законе о защите конкуренции на потребителя являются выражением абстрактного понимания сущности данного субъекта, а именно заключаются в упоминании «интересов неопределенного круга потребителей» в части 1 статьи 10 и части 1 статьи 39.1.
Однако отношения с участием потребителя регулируются и нормами антимонопольного законодательства, где отсутствует прямое указание на потребителя. Так, часть 3 статьи 37 Закона о защите конкуренции предоставляет потребителю право на возмещение вреда, причиненного вследствие совершения антимонопольного правонарушения. Такое толкование inter alia возможно благодаря наличию дефиниции «потребитель» в Законе о защите конкуренции и подтверждается доктриной См. например, Пантюхина Н. К вопросу о частных исках... // Конкуренция и право. 2013. N 5. С. 25 - 30 // СПС КонсультантПлюс. и практикой См. например, Постановление Арбитражного суда Московского округа от 10.06.2015 N Ф05-6758/2015 по делу N А41-45574/2014 // СПС КонсультантПлюс..
Во-вторых, правовое регулирование отношений с участием потребителя имеет ту же целевую направленность, что и регулирование конкурентных отношений - защита интересов конечного потребителя. Указанное означает, что любые меры, направленные на рост экономического благосостояния общества, в том числе антимонопольное регулирование, имеют в качестве цели увеличение благосостояния конечного потребителя в виде повышения доступности товаров и улучшения их качества. Регулирование отношений по обязательному обслуживанию потребителей и отношений по возмещению вреда при нарушении антимонопольного законодательства также имеет целью улучшение имущественного положения потребителя. Однако следование исключительно целевому критерию привело бы к непомерному расширению предмета антимонопольного права, и потому он не мыслим без двух других.
Третьим критерием является метод регулирования, состоящий в решении специфических задач в процессе регулирования. Антимонопольное регулирование в целом должно быть сбалансировано так, чтобы не допустить вынужденный уход с рынка любого его участника, будь то продавец или покупатель См. например, Болдинов Я.В. Недопущение злоупотребления правом как цель антимонопольного регулирования // Юрист. 2018. N 8. С. 28 - 33 // СПС КонсультантПлюс.. Отношения с участием потребителя регулируются также с оглядкой на данный аспект. Например, отношения по обязательному обслуживанию не регламентированы подробно на уровне закона именно для обеспечения гибкости в принятии решения. Антимонопольный орган должен определить круг потребителей, подлежащих обязательному обслуживанию, так, чтобы посредством получения необходимых для деятельности этих потребителей товаров наибольшее число данных субъектов осталось на рынке. А в регулировании отношений по возмещению вреда на подзаконном уровне сделан акцент на методах подсчета размера убытков с тем, чтобы не допустить ни ущемление интересов пострадавшего, ни его чрезмерное обогащение Разъяснение Президиума ФАС России №11 от 11.10.2017., ведь перед регулятором стоит задача сохранить экономическое присутствие на рынке обоих игроков.
Таким образом, основанный на критериях источника, цели и метода предмет антимонопольного регулирования (конкурентные отношения в широком смысле) включает отношения с участием потребителя, которые находят отражение в антимонопольном законодательстве. Такой подход не является новым. Так, в зарубежной литературе отношения по возмещению вреда, причиненного вследствие совершения антимонопольных правонарушений, связываются с категорией «частное антимонопольное правоприменение» (private antitrust enforcement или private competition enforcement) См. например, Dunne Niamh. Leading by Example: Private Competition Enforcement by the European Commission // The Cambridge Law Journal, Vol. 72, No. 2 (July 2013), P. 273., что дает ученым в сфере антитраста зеленый свет на рассмотрение этих отношений как части предмета антимонопольного права.
В общем и целом, антимонопольное право, преследуя в качестве цели благополучие конечного потребителя, в основном достигает ее с помощью регулирования отношений хозяйствующих субъектов. В этом смысле антимонопольное право - это «предпринимательская» отрасль права Однако, как указывают в науке, это еще не означает, что антимонопольное право - часть отрасли гражданского (предпринимательского) права. См. например, Попондопуло В.Ф. Свобода предпринимательства и антимонопольное законодательство // Российский юридический журнал. 2019. N 2. С. 156 - 163 // СПС КонсультантПлюс.. Хозяйствующие субъекты как движущая сила рынка являются основными участниками данной сферы правовой и экономической действительности. Поэтому потребитель является актером второго плана на антимонопольной сцене. Главная роль потребителя в антимонопольном праве - быть подспорьем в определении географических и продуктовых границ товарного рынка при проведении анализа состояния конкуренции на товарном рынке (вспомогательная роль), а порой - быть индикатором нарушения антимонопольного законодательства, как, например, при большинстве составов недобросовестной конкуренции (сигнальная роль). Тем не менее, с нашей точки зрения, значение фигуры потребителя для антимонопольного права не ограничивается вспомогательной и сигнальной ролями, и потребитель является субъектом конкурентных правоотношений.
На основании изложенного можно прийти к следующим выводам.
Во-первых, ответ на вопрос об участии потребителя в конкурентных отношениях зависит от определения границ предмета антимонопольного права. Так, если рассматривать антимонопольное право как исключительно публично-правовую отрасль права, потребитель не является субъектом конкурентных отношений, поскольку не связан вертикальными отношениями с государством. Тем не менее, представляется, что отношения с участием потребителя неслучайно оказались регламентированы актами антимонопольного законодательства. При условии рассмотрения их в качестве конкурентных отношений, понимаемых в широком смысле, данные отношения входят в предмет антимонопольного права. При этом конкурентные отношения в широком смысле - это любые отношения, преследующие цель поддержки конкуренции и защиты конечного потребителя с помощью характерных для антимонопольного регулирования методов и регулируемые источниками антимонопольного законодательства.
Во-вторых, статус потребителя в антимонопольном законодательстве не получил должного законодательного признания. Это и понятно, ведь роль потребителя как субъекта правоотношений в антимонопольном праве незначительна, и сделать вывод об участии потребителя в конкурентных отношениях, можно только понимая конкурентные отношения в широком смысле.
2. ПРАВО ПОТРЕБИТЕЛЯ НА ВОЗМЕЩЕНИЕ ВРЕДА ПРИ НАРУШЕНИИ АНТИМОНОПОЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
2.1 Понятие и содержание права потребителя на возмещение вреда при нарушении антимонопольного законодательства
Право на возмещение вреда при нарушении антимонопольного законодательства предусмотрено в части 3 статьи 37 Закона о защите конкуренции, в соответствии с которой лица, права и интересы которых нарушены в результате нарушения антимонопольного законодательства, вправе обратиться в установленном порядке в суд, арбитражный суд с исками, в том числе с исками о восстановлении нарушенных прав, возмещении убытков, включая упущенную выгоду, возмещении вреда, причиненного имуществу.
Часть 3 статьи 37 была введена в Закон о защите конкуренции в 2011 году при принятии «третьего антимонопольного пакета» О внесении изменений в Федеральный закон «О защите конкуренции» и отдельные законодательные акты Российской Федерации: Федеральный закон от 06.12.2011 N 401-ФЗ (ред. от 05.10.2015): принят Государственной Думой 22 ноября 2011 года: одобрен Советом Федерации 29 ноября 2011 года // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2011. N 50, ст. 7343.. При этом в Письме ФАС России «О применении "третьего антимонопольного пакета"» О применении «третьего антимонопольного пакета»: Письмо ФАС России от 27.12.2011 N ИА/48801 // Борьба с картелями. Правовое и методическое обеспечение. N 3 // СПС КонсультантПлюс. не было дано разъяснения по этой статье. Касательно назначения института возмещения вреда при нарушении антимонопольного законодательства в литературе отмечается, что гражданско-правовая ответственность нарушителей антимонопольного законодательства может служить действенным инструментом восстановления прав, а также предупреждать подобные нарушения, то есть служить сдерживающим фактором в дополнение к административной ответственности Гаврилов А. Антиконкурентные действия - повод для взыскания убытков // Конкуренция и право. 2016. N 4. С. 23 - 27 // СПС КонсультантПлюс..