Важно отметить, что изначально прилов как социальный и экономический феномен не был темой для интервью или фокус-групп (с 2012 г.). Постепенно, однако, тема оказалась даже более актуальной для местного дискурса, чем осетровые.
Поскольку вылов рыб осетровых пород, а также любой способ изъятия тюленевых (умышленная охота, предумышленный прилов и прилов как неинтенциональный акт) являются в России серьёзным уголовным преступлением, автор гарантировал анонимность всем тем, кто в той или иной форме содействовал проведению данного исследования. Были изменены имена интервьюированных, скрыты названия поселений, в которых проводилось исследование. В то же время автор не запрашивал какого- либо разрешения от комитетов по этике для проведения полевых работ в Республике Дагестан.
Результаты: социальные и экономические взаимодействия в рамках четырёх звеньев нелегального рынка
Локальные ресурсодобывающие сообщества в России получили большую степень автономности с начала 1990-х гг, когда государство было не способно имплементировать какую-либо устойчивую стратегию регулирования биоресурсов [Ермолин 2015]. Браконьерство как спонтанная индивидуальная активность в прибрежных каспийских регионах (государства бывшего СССР) зародилось в 1970-х - начале 1980-х гг.: жители прибрежных поселений, а также рынки советских республик почувствовали небольшой дефицит мяса и икры осетровых пород рыб, что и послужило толчком к активизации нелегального бизнеса. В СССР такая браконьерская активность одиночек наказывалась как уголовное преступление (до двух лет заключения). К сожалению, в данный момент невозможно исследовать зарождение автономного сообщества, а значит, становление и развитие нелегального рынка осетровых в начале последнего десятилетия XX века. Можно наблюдать только процессы сжатия или перехода социальных и экономических институтов в новое состояние. Те социальные и экономические процессы, которые характерны для зародившегося рынка тюленевых, не всегда были присущи рынку осетровых, хотя во многом и вышли из него.
Результаты исследования отражают, какие изменения в социальную и экономическую структуру первого и второго звеньев рынка привнесло сокращение осетрового и расцвет тюленевого бизнеса. В основу структуры анализа результатов автор положил рассмотрение действия механизмов редистрибуции (патрон-клиентских отношений) и трёх видов реципрокности в рамках первого и второго звеньев рынка. Действие редистрибуции (патрон-клиентских отношений) предлагается рассмотреть при анализе ситуаций взаимодействия в «осетровой» бригаде до момента наступления долговых обязательств по выкупной операции рыбака из казахской тюрьмы. В ситуациях выкупной операции и посредничества, включая социальное вспомоществование, автор предполагает, что основную роль играют три выделенных в теоретической части вида реципрокности.
«Осетровая» бригада и посредники как точки контроля «потоков». Вызов для механизма редистрибуции
Осетровое браконьерство, носившее достаточно спонтанный и индивидуальный характер в 19701980-х гг., с началом распада СССР и появлением автономного сообщества получило новое направление развития - организованное с определённой чётко выстроенной структурой. «Осетровая» бригада, согласно локальной категоризации, предполагает чёткое разделение социальных ролей внутри данной социальной единицы, порождающих экономические обязательства в сообществе. Условно можно выделить два типа бригад - родовую («тухумную») и интернациональную4, состоящих из трёх-четырёх Разделение бригад на два типа не всегда возможно, поскольку некоторые рыбаки в зависимости от территории вылова работают как в одном, так и в другом типе бригады. Всё же автор делает допущение, что этническое большинство формирует бригады в соответствии со структурой родовых отношений данного этноса, и это серьёзно влияет на объёмы уловов или прилова (см. подробнее: [ЕгтоИп, Svolkinas 2018]). человек, работающих на байде - лодке собственного производства, приспособленной к плаванию как в глубоких водах Южного Каспия так и на мелководье Северного Каспия, и оснащённой мотором 2501000 л. с. Надо отметить, что бригада не должна отождествляться с байдой. Бригада может включать от одной до трёх-четырёх байд, находящихся во владении у одного хозяина. Рыбаки в бригаде, помимо владельца, который владеет моторами, сетями и другим оборудованием и чаще всего не выходит в море с другими членами бригады, делятся на рулевого (капитан) и двух-трёх «абрикосов» (рабочих на лодке), имеющих проценты от улова (рулевой - 15%; «абрикос» - 10%; в зависимости от неформального контракта и затрат на оборудование: чем больше вложился, тем больше ответственность, но и выше процент). Существует и такой тип члена бригады, как «полтинники», разделяющие расходы и доходы от деятельности пополам вместе с владельцем оборудования, то есть фактически «полтинники» являются совладельцами.
Механизмы взаимодействия необходимо разделить в зависимости от типа бригады. Если в интернациональной бригаде классические механизмы рынка во многом доминировали с начала 1990-х гг., то родовая бригада, состоящая из представителей одной родовой структуры определённой этнической группы, ведёт в большинстве случаев экономическую деятельность, используя механизм редистрибуции. Обозначенные выше проценты, определяемые в соответствии с той или иной ролью рыбака в бригаде, при «осетровом буме» покрывались большими уловами (предложение мяса и икры осетровых удовлетворяло спрос). Соответственно владелец байд занимался сбытом мяса и икры осетровых либо посредникам в сообществе, либо внешним скупщикам после этого распределял денежные средства по заранее установленным в неформальном контракте процентам. Владелец байд часто не знал покупателей товара, действуя через посредника, который, имея постоянную клиентскую базу, иногда тем не менее обращался и к случайным покупателям. Такой безличный рынок в настоящее время получил ещё большее распространение, поскольку посредники в сообществе либо ушли из «бизнеса», либо в редких случаях переквалифицировались на продажу шкур тюленя. Владелец байд вынужден самостоятельно искать покупателей товара, а после продажи распределять деньги между членами бригады согласно неформальному контракту.
Отношения внутри «тухумной» (родовой) бригады копируют структуру взаимодействия внутри родовых групп или между гардашами5, часто строящиеся на основе иерархических социальных норм, несущих в себе редистрибуцию (иногда сложно отличимую от негативной реципрокности) как априорное условие для существования слабых гардашей. Развитие гардашных «тухумных» иерархических отношений в поселениях прибрежной полосы Дагестана получило наибольший толчок во времена «осетрового» бума. Эволюция феномена прилова усилила такого рода механизм. Сокращение запасов осетровых и стремление членов бригады пересмотреть неформальный контракт в связи с приловом (за исключением последствий выкупной операции, о чём см. ниже) приводят к тому, что представители сильных гардашей увеличивают давление на слабые, в том числе через вливание миграционного капитала в «рыболовство». Ротация членов интернациональной бригады делает её менее стабильной единицей сообщества, чем родовая бригада. В интернациональной бригаде позиционирование членов связано с контекстом: например, позиции азербайджанцев могут кардинально различаться в зависимости от территориального места нахождения и в то же время быть схожими в рамках интернациональной бригады. И наоборот, статус азербайджанцев в интернациональной бригаде повышается или понижается независимо от их территориальной позиции и определяется навыками и умениями, полезными для бригады, однако имеет совершенно другую окраску в территориальном образовании. В исследование вошли случаи, когда члены нескольких интернациональных бригад знали, что опытные азербайджан- Более мелкие родовые образования обозначают термином «гардаш» или «кардаш». Такие образования являются частью больших родовых групп, так называемых тухумов. Данное различие имеет достаточно важное значение при анализе всей совокупности родовых отношений в определённой локальности. цы, работающие в бригадах «абрикосами», рулевыми или просто координирующими действия бригад с берега, в то же время имели у себя на родине неформальные обязанности, делегированные им государством по осуществлению контроля за деятельностью браконьеров. Они либо совмещали работу на два «фронта», либо занимались ею уже после исполнения неформального контракта в Дагестане.
«Тухумная» бригада является более устойчивой, стабильной, но в то же время закрытой социальной единицей, где многие действующие в сообществе нормы трактуются по-своему. Это порождает упомянутую эксплуатацию сильными гардашами слабых, касающуюся прежде всего отношений между молодыми членами слабого гардаша и владельцами байд сильных гардашей. Один из молодых членов такой «тухумной» бригады чётко выразил тенденцию в диалоге с автором:
— А кто входил в твою бригаду?
— Да нет, не бригада, а просто мужик подходил, пусть родственник в моём случае, он там работал.
— Он владелец байды был?
— Да, но он хоть и владелец, но, пускай будет даже рыбы много, давал мне две-три рыбины от силы и 500 рублей иногда за «рейс» в Казахстан, больше никак. Знаете, как: то, что я - «абрикос» «Абрикос» в отношениях между сильными и слабыми гардашами может рассматриваться как уничижительная категория (особенно в отношении молодых членов бригад). Однако, например, по отношению к опытным азербайджанцам термин «абрикос» может подчёркивать повышение в социальном статусе..
— Он тебе давал 10% или нет?
— Никогда не давал.
— Почему?
— Потому что он считал, что я - маленький, что можно мне не платить. Мне две рыбины дашь, и я буду радоваться. Я мог пойти, что-то выудить или вскопать, и то я больше мог получить: вот огород вскопаю и могу получить 3000-4000 рублей, а у него я мог не получить даже 1000 рублей. Мог также получить не за рыбу, а за то, что сети распутываю его и мусор убираю. И то я за это только получал.
— На земле распутывал?
— Да, а там в море они не платили мне за это.
— Это родственник?
— Да.
— Из-за родственных связей он тебе не платил?
— Из-за того, что я маленький. Я ему две рыбины дам, и всё. Он такой родственник: он хоть и был моим родственником, но он мою семью ненавидел. Брат моего отца (Отец умер. - И. Е.), а моего отца родственники нас ненавидят. Он, зная об этом, не давал деньги мне, которые я должен был бы получить за работу. Они себе забирали по 3000-4000 рублей каждый, а мне говорили, что мне хватит (Л., 17 лет, 2015 г.).
Схоже описывал ситуацию и другой член «тухумной» бригады:
— Сколько тебе лет было тогда?
— 16 лет.
— У тебя есть такие же знакомые, которым так же платят?
— У меня таких было много. Как я им (Владельцу байды. - И. Е.) мог объяснить? Они были старше меня. Я им что-то не так сказал - они могут подойти и ударить. А из-за чего ударил? Они могут сказать, что матом ругался, а я никогда не мог доказать, что это не так. Нет, лучше, чтобы они не говорили, что я стукач, поэтому я не говорил никому.
— А кто тебя бил?
- Меня не били. Просто знаете, как: меня вот то, что я не мог сказать про то, что мне не платят, а если сказал, например, маме, что они мне так платят, то они могли меня ударить за то, что я сказал, что они мне не платят. Он считал, что он мой родственник (Двоюродный дядька. - И. Е.) и имеет право на меня руку поднимать (П., 19 лет, 2016 г.).
Ситуация редистрибуции услуг в сочетании с негативной реципрокностью проявляется не только в отношении молодых и неопытных представителей слабых гардашей. Случаи функциональной редистрибуции могут предопределять редистрибуцию услуг в родовых бригадах, когда владелец байд навязывает того или иного члена команды либо же настойчиво требует выполнения дополнительных функций от команды, таких как жертвование «абрикосом» собой ради спасения дорогого мотора от пули снайпера армии Казахстана. Такие действия редистрибуции и в меньшей степени негативной реципрокности не следует путать с приведёнными выше примерами сбалансированной реципрокности, когда не принадлежащий к родовой группе индивид пытается войти в неё, оказав услугу владельцу бригады. Один из опытных членов родовой бригады описывает паттерневую ситуацию функциональной редистрибуции, приводящей впоследствии к редистрибуции услуг и товаров, таким образом:
Я его вообще не хотел брать. Он в том году тоже со мной ходил. У него была своя двухмоторная байда, но получился долг в миллион рублей, и он встрял. Когда он начал работу, у него один мотор полетел, и ему не дали денег, чтобы он починил этот мотор. На чьей байде работал, тот решил помочь ему, и как-то что-то... друг друга знают. Он дал ему мотор, и тот хотел его починить. Хозяин байды говорит мне: «Давай он с тобой сходит, один раз сходит. Зашёл (В море. - И. Е.) он со мной один раз. Вот так близко подносит к носу (Орудия лова. - И. Е.), пока не рассмотрит, потом начинает снимать (Рыбу. - И. Е.), а за это время можно пять-шесть таких снять. Я говорю хозяину, когда приехал: «Вот помогли ему, вытащили (Из долгов. - И. Е.), он тоже заработал». «Но ему не хватает на ремонт», - отвечает мне хозяин. Я туда еду не опыты какие-то проводить. Туда едешь работать, уйти и прийти. Не нужен мне этот человек. Второй раз пошёл... Три раза он со мной сходил, и всё время он меня вымораживал, и в этом году опять он мне попадается. Другой человек был, но хозяин байды его убрал из-за того, что у них мнения не сошлись, и опять этого впихнул. Я и хозяину перед этим человеком говорю, что не может он работать, у него порох закончился, работал в своё время, а теперь не может работать. Владелец сейчас говорит: «Всё, он больше не пойдёт». Этот человек говорит: «Тут болит, там болит, руки снимок мне надо сделать...» Я этому хозяину говорю: «У меня такое ощущение, что его из дома жена выгоняет работать». Тебе 60 лет, иди давай домой, это не твоё уже всё, надо эстафету передать другому... По приезде владелец заявил, что этому старому нужно ещё рыбы дать и денег сверху. Сам продал, сам раздал, только после этого тот отчалил (Ю., 35 лет, 2014 г.).
Падение уловов, с одной стороны, привело к удорожанию мяса осетровых и особенно икры на местных (дагестанских) рынках и всероссийском рынке, с другой, существенно повысило расходы рыбаков на организацию рейсов за осетровыми, которые зачастую длятся теперь несколько недель и осуществляются в основном к берегам Казахстана (в местной категоризации - «дальняк»). Один такой рейс может обойтись организатору в почти 500 000 руб. и часто ничего не принести. По нашим данным, в 2013-2016 гг. на 35 рейсов, совершаемых на «дальняки», приходилось шесть пустых, заполнявшихся лишь тушами тюленей [Ermolin, Svolkinas 2018].
Сокращение рынка значительно повлияло на структуру взаимоотношений в бригадах и привело к тому, что категория «полтинников» не является в данный момент широко распространённой.
Проценты по неформальному контракту, которые во многих случаях в начале исследования определялись и закреплялись репутацией рыбака, постепенно дополнялись пунктом о тюлене, согласно которому молодые члены бригад получали право привозить на берег туши либо шкуры тюленей без ограничений. Этот пункт шёл вразрез с желанием многих владельцев байд оставлять прилов в море, поскольку туши создают дополнительные преференции контролирующим органам (пограничная служба ФСБ РФ и ГМИ (Государственная морская инспекция)) во время переговоров по пропуску байд на берег. Тем не менее владельцы вынуждены соглашаться, поскольку ротация рыбаков бригад (особенно интернациональных) становится всё более заметной, а состав обоих типов бригад всё более молодым.