Вместе с тем меняется и отношение к тюленю как к животному. Один из респондентов (член бригады) охарактеризовал это изменение следующим образом:
Я же не виноват, что он (Тюлень. - И. Е.) в мои сети попал. Попал и сдох. А вообще, лет пять ещё назад я если встречал живого тюленя, старался выпустить его. Сейчас же эти (Тюлени. - И. Е.) все мои сетки порвут. Сетки стоят дорого, и никто мне не возместит ущерб... (О., 33 года, 2015 г.).
Другой респондент был ещё более красноречив:
Они же нашу рыбу едят... (Н., 26 лет, 2015 г.).
Таким образом, процесс коммодификации охватывает не только осетровых, как это было в начале 1990-х гг., но и постепенно с увеличением стоимости продуктов деятельности - тюленевых.
Ещё П. Рёйтер утверждал, что конкуренция между ОПГ - это ловушка для организованной преступности, поскольку при попытке расширить долю на рынке или даже достичь монопольного положения на нём насилие неизбежно [Reuter 1985: 20-21]. В такой ситуации более опытные акторы получают большой шанс на успех. Переходом на прилов и вылов тюленя молодые бригады решают проблему соревнования с другими более опытными бригадами, а также снижают риск ненужного внимания к ним со стороны контролирующих органов, если вдруг владелец не сможет договориться с ними.
Как бы то ни было, любой неформальный контракт подразумевает наличие не только принудительных механизмов, обеспечивающих нормальное осуществление криминальной деятельности и выживание индивидов, но и механизмов, которые приносят взаимную выгоду участникам неформальной сделки. В рамках теории нелегального рынка феномену реципрокности и редистрибуции уделяли мало внимания, несмотря на достаточную изученность социальной укоренённости. Однако при исследовании социальной сущности браконьерства реципрокности посвящены труды как экономических антропологов (в рамках моральной экономики [Scott 1976] и эксполярной экономики [Шанин 1999]), так и экономических историков [Shakeshefff 2002; Osborne, Winstanley 2006], а также криминологов [Forsyth, Gramling, Wooddell 1998]. У Дж. Скотта браконьерство как латентная стратегия сопротивления государственной политике основана на отношениях реципрокности. Нечто схожее можно увидеть и в работах Х. Осборна и М. Уинстэнли, К. Шейксхефа, а также Г. Форсайта и его коллег. Но здесь браконьерская деятельность, основанная на реципрокности, предстаёт в виде более мягкого «народного преступления» (folk crime), в образе благородного Робина Гуда.
В исследуемом случае реципрокность и редистрибуция являются неотъемлемой чертой социальной укоренённости и основываются как на этнических родовых отношениях, так и на отношениях между односельчанами (дружба и знакомство). Как в бригаде, так и в других социальных организациях сообщества, это более всего проявляется в обороте долговых обязательств. Такие обязательства в бригаде возникают как следствие неформального контракта по распределению процентов от уловов. С одной стороны, они касаются обязательств между её членами, а с другой, обязательства между рыбаками затрагивают отношения между остальными членами сообщества, где бы они ни находились. Заметное удорожание икры и мяса осетровых привело к тому, что редистрибутивные функции владельца начали оспариваться трудовыми и постоянными мигрантами, когда-то занятыми выловом осетровых, но покинувших поселения и устроившихся на официальную работу в районах Крайнего Севера. Такие мигранты с начала 2010-х гг. вкладывают деньги в поддержание осетрового «бизнеса» в прибрежных поселениях дагестанской части Каспия, вместе с этим обеспечивая новые и надёжные рынки сбыта для продукции осетровых. Они же способствуют увеличению доли прилова в расчётах между членами бригады, усматривая новые возможности в сбыте продуктов из тюленевых в регионах-реципиентах (то, что сейчас делают ремесленники из четвёртого звена рынка). В мигрантах молодые члены бригад видят людей, способных откликнуться на изменения в конъюнктуре рынков. «Полтинник» и рулевой из числа респондентов так объясняют роль мигрантов в процессе нелегального и легального рыболовства:
— Я пять лет проработал на Крайнем Севере грузчиком, потом - охранником. Сейчас вернулся и вновь занялся рыболовством. Сетки взял в долг, технику тоже в долг, всё вот так вот в долг. Даже до сих пор В-у (Ногаец, владелец одной из артелей в поселении. - И. Е.) за бензин должен.
— То есть ты недавно взял и байду, и моторы в долг?
-Да, примерно месяц - полтора назад.
— Ты говоришь, что продаёшь свою старую лодку. А как ты её купил?
— Я её тоже в долг взял, ни рубля не дал. Здесь есть один человек, он занимается сетками, мотор ему в залог оставили. Так этот мотор у него и находился. Я к нему подошёл и спросил: «Кто владелец этого мотора?» Он сказал, что залог оставили, уже три года прошло и нет хозяев. Ну, я ему и предложил дать мне мотор под выкуп. Он согласился, пошёл после этого к другому - он оказался моим дальним родственником; у него была лодка на дворе, я сказал ему: «Дай мне её тоже под выкуп». Короче, эта техника мне обошлась в районе 80 тыс. рублей. До сих пор не отдал.
— У ногайца?
— Да. Первый мотор брал у дальнего родственника, и второй мотор взял у дальнего родственника. Оба сейчас на севере работают. Им нужны деньги от рыбалки. Вот сегодня поехал, кефали наловил, завтра поехал - осётров, если повезёт, взял, но тюлень точно будет. Он (Родственник в миграции. - И. Е.) не будет говорить нам, что тюленем байду не забивай, как многие местные делают. Для него тюлень тоже доход. Он это понимает, а местные не осознают выгоды. Вдаль не смотрят (В., 25 лет, 2015 г.);
— Я работаю в двух бригадах (В разных поселениях. - И. Е.). Здесь я езжу на байде А. (Родственника по линии жены. - И. Е.) вместе с двумя «кожарами» (Азербайджанцами. - И. Е.) и Ю. (Сыном родственника жены. - И. Е.). Работаю на 15%, но привозим мало последнее время, хоть и ходим почти каждую неделю. Я говорю А.: «Давай забирать тюленей вместе с “красняком” (То есть осетровыми. - И. Е.). Там, где я хожу с этими “кожарами ” в другой бригаде, мы постоянно таскаем туши (Тюленей. - И. Е.) на берег. Бывает же попадается “матка” (Самка. - И. Е.) с детёнышем. За детёныша (Белька. - И. Е.), если “аборт” “матке” сделать, много дадут (Посредники. - И. Е.)» <...> А. отвечает, что не хочет попадаться на тюлене. Не может он, что ли, договориться. Те могут, а этот нет. Меня держит только то, что он родственник моей жены и я с ним давно работаю. Через многое прошёл (Ю., 35 лет, 2016 г.).
Владельцы бригад в неформальных беседах с автором, наоборот, часто жаловались на нежелание рыбаков соблюдать «квоты» тюленей, «установленные» владельцем на требование повышения процента от вылова.
Данные диалоги могут свидетельствовать о том, что порождённый резким ростом спроса на сопутствующий осетровым товар на рынке (а где-то и как товар-заменитель) прилов способствовал снижению в бригаде роли редистрибуции экономических благ, находившихся с начала 1990-х гг. в руках владельца, и распространению действия механизма реципрокности внутри бригады, то есть децентрализации процесса принятия решений по распределению блага.
Явление предумышленного прилова несколько изменило ситуацию доминирования родовых отношений под генерализованной реципрокной связью, когда она стала во многих случаях «соседствовать» или подменяться сбалансированной. Наиболее отчётливо это заметно при анализе операции «выкупа» рыбака из заключения в тюрьме в Казахстане и в процессе неформальных сделок посредников с членами «осетровых» бригад, с одной стороны, и с ремесленниками-«шапочниками» из горных районов, с другой.
Генерализованная и сбалансированная реципрокность: «выкупная» операция
«Выкуп» члена бригады из «казахского плена» (задержание в казахских территориальных водах и последующее тюремное заключение) - механизм, существующий в сообществе с момента зарождения «осетрового» бизнеса в начале 1990-х гг., который до середины 2000-х гг. был распространён на всём российском побережье Каспия. Однако с окончанием периода расцвета изъятия осетровых механизм этот фактически остался только в Дагестане. Изменение условий неформального контракта не слишком повлияло на частоту убийств и задержаний рыбаков из «осетровых» бригад. За всё время исследования автору пришлось услышать про семь случаев убийства, в основном рыбаков, закрывающих своими телами моторы байд от пуль снайперов армии Казахстана, и о 15 случаях попадания членов бригад в «казахский плен» (по одной-две байды). Механизм выкупа как в родовой, так и в интернациональной бригаде, на первом этапе напрямую не связан с материальным вознаграждением, а сводится к попыткам вызволения члена бригады с помощью его похищения, что можно представить как моральный долг, определяющий отношения прежде всего между владельцем и рулевым в бригаде. Почти всегда такая реализация морального долга подразумевает адекватную компенсацию для владельца за понесённый ущерб (утрата имущества и невыполненный неформальный контракт). Кроме того, необходимо принимать во внимание и тот факт, что «выкупная» операция очень дорогостоящая, и владельцу часто легче выкрасть рыбака, чем заплатить за него. Реализация поручается владельцем членам той же бригады, но работающим на другой байде. Во многих случаях автор сталкивался с моральным долгом, связанным с возможностью для азербайджанских рыбаков стать частью конкретной родовой группы (гардаша). В таких случаях «кража» рыбака символизирует второй этап процесса социализации, когда после совместных поездок на «дальняки» и гуляния Гуляние - это фильтр рекрутирования в бригаду. Действует подобно более простым механизмам социального контроля внутри социальных общностей, описанных, например, Р. Брюмером [Brymer 1991]. в поселениях наступает время окончательно закрепить доверие в «родовой» среде и уже после этого начинать процесс женитьбы на местной девушке (женщине) для получения в последующем преференций члена родовой группы Вопрос выбора, например, ногайской девушкой (женщиной) себе в мужья азербайджанца может иметь и другую подоплёку: во-первых, среди ногайцев массовое явление - алкоголизм, резко уменьшающий процент трудоспособных и фертильных мужчин в средних возрастах; во-вторых, с середины 1990-х заметным стал уже упоминавшийся процесс миграции в районы Крайнего Севера.:
Бывало у меня всякое: тонул три раза, лёд давил байду, замерзал. Два раза застревал во льду вместе с ногайцами и как-то выбрались. Уже 10 лет как живу здесь. Считай, местный... Раза два было такое: попадались наши ребята в Казахстане. Хозяин просил нас вытащить их. Ловили момент, когда они свободно гуляли по городу, подбирали их. За это никогда не брал денег. Понимал, что у меня есть долг за то, что я здесь, за то, что хозяин мне предоставляет жильё и технику... Вот недавно женился на местной (Тёте владельца байды. - И. Е.)... У меня есть семья в Э. (Город в Дагестане. - И. Е.), там два сына; в С. (Город в России. - И. Е.) есть дочь (Д., 30 лет, 2015 г.).
«Кража» может рассматриваться как явление сбалансированной реципрокности, если эта услуга требует немедленного возвратного разрешения на брак (то есть «входа» в родовую группу). При этом отсутствие доверия, которое подкрепляет операции в механизме генерализованной реципрокности, компенсирует наличие морального долга. «Кража» не заменяет других эталонов оценивания профессиональной пригодности азербайджанцев, может осуществляться и представителями родовой группы. Однако умения и навыки азербайджанцев (включая ретрансляцию знаний из поколения в поколение) не дают им полноценного права претендовать на «место» в родовой иерархии. В то же время «кража» не является обязательным ритуалом для такого «входа». Скорее, повышает шансы, поскольку спасает владельца от дополнительных материальных убытков, связанных постфактум с урегулированием формального судебного производства.
Если «похищение» не удалось или намерения «похищать» вообще не было, то владельцу и родственникам не остаётся ничего другого, как собирать деньги непосредственно для процедуры «выкупа». Следуя определению В. Зелизер, можно назвать их «выкупными» деньгами, хотя никто не откладывает специальные деньги на такую операцию. Наличие «выкупных» денег всегда подразумевается, при этом заранее анализируются возможные каналы сбора средств подобно тому, каким образом учитываются денежные средства, собранные на свадебной церемонии в исламской традиции. Сбор денег по родовым каналам включает несколько этапов, где реализация права на сбор зависит от репутации гардаша и его положения в иерархии тухума, к которому принадлежит рыбак. Первый этап - сбор средств в ближнем круге (среди родственников в поселении, где проживает рыбак, и тех, кто покинул «малую родину» по причине трудовой или постоянной миграции); второй - сбор средств среди представителей других гардашей. Сумма выкупа в среднем составляет 1 млн руб. за одного рыбака (то же и для рыбака из интернациональной бригады), хотя может варьироваться в зависимости от ситуации. «Выкуп» тратится как на организацию судебной защиты, так и на поддержание существования заключённого (в случае осуждения со смягчением приговора). Родственники из гардаша нанимают адвоката, который уже имел опыт участия в подобных судебных процессах, где защищал интересы членов этого гардаша. Однако несколько респондентов подчёркивали в своих интервью, что делали неудачные попытки разрешить ситуацию с помощью местных адвокатов из Казахстана до обращения к «своему» юристу:
Когда мой муж попал в «плен» там, в Казахстане, я бросилась собирать деньги для его освобождения <...> Первые 1500 дол. ушли на выплату штрафа за нарушение режима пограничной зоны (То есть границы с Казахстаном. - И. Е.). Вроде бы вопрос отпал. Но адвокат (Казахский. - И. Е.) потребовал больше денег, стал угрожать мужу «проблемами» в тюрьме. Я была вынуждена переоформить на этого адвоката машину мужа, затем уже только обратилась к родственникам (Двоюродным братьям, проживающим на Крайнем Севере. - И. Е.) за помощью. Таким образом, удалось насобирать в долг 400 тыс. руб. Осталось 150 тыс. руб. к сегодняшнему дню (Д., 32 года, 2016 г.); меня адвокат был русский, который уже решал подобные дела в Казахстане, решал успешно за наших рыбаков. Он мне сразу «убрал» статью за браконьерство, хотя я и признал, что у меня в байде была одна севрюга с икрой. Три тюленя, правда, ещё было, но на них не клюнули погранцы (П., 35 лет, 2016 г.).
Таким образом, адвокат в родовой группе не имеет «должностного» оклада и не входит в близкий круг семьи (родовой группы), как это принято в классических мафиозных структурах (см., например: [Раоїі 2008]). Такой адвокат - наёмный служащий, имеющий неформальный срочный договор, с очень конкурентной заработной платой и опытом работы по подобным делам. Обычно адвокат, обслуживающий интересы конкретного гардаша, уменьшает упомянутый в интервью срок с двух-трёх лет до шести месяцев колонии-поселения, а иногда приводит и к освобождению рыбака в зале суда.
Отбывший срок рыбак, возвратившись в поселение, должен отработать неформальный контракт, заключённый через выкупную операцию, перед гардашем или гардашами (в том случае, если долг по выкупу не выплачен владельцем бригады) и в любом случае - перед владельцем. Отработка долга как за «выкуп», так и за утраченное оборудование в корне меняет отношение владельца к изменению контракта, который приобретает характер генерализованной реципрокности (наличие доверия между сторонами и долгосрочная отсрочка возврата услуги). В этом случае владелец сам всегда настаивает на включении прилова тюленей в расчёт. Посредники второго звена при этом получают достаточно большую долю, так как своего выхода для сбыта и переработки шкур в окончательный продукт у владельцев нет.
Если попавшийся рыбак не имеет родовой поддержки (что обычно для члена интернациональной бригады), его родственникам очень сложно собрать необходимые средства для «выкупа», поскольку у семьи рыбака низкий социальный статус, а кредитоспособность подрывается отсутствием официальных источников заработка кого-либо из членов семьи, разрывом связей между родственниками в миграции и т д. В такой ситуации рыбак получает высшую меру наказания, предусмотренную по статье за браконьерство, то есть два или три года тюремного заключения с правом проживания в колонии-поселении. Неформальный контракт между владельцем и рыбаком по долговым обязательствам, оставшимся после потери моторов и лодки в Казахстане, начинает действовать сразу после вынесения приговора. По контракту владелец выступает в том числе посредником при разрешении споров между членами бригады, иногда в достаточно конфликтных ситуациях: