Материал: Преступление. как жизненный факт

121

В данном случае речь идет о социально-правовом механизме превентивного воздействия на преступность, или социальном механизме уголовноправового воздействия155. При этом имеется в виду такой его конкретный объект, как лица, совершившие преступление.

Таким образом, в научных и прагматических целях представляется перспективной реализация идеи криминологического мониторинга, возможности которого позволяют внести определенный вклад в решение проблемы эффективности уголовного законодательства. Для этого потребуется научно обоснованная проработки критериев оценки наиболее важных элементов механизма реализации закона, его отдельных институтов и норм. Например, в марте 2007 года тема эффективности уголовного законодательства обсуждалась на теоретическом семинаре Санкт-Петербургского криминологического клуба «Криминология закона». В основном докладе, сделанном профессором Н.А. Лопашенко, были указаны три составляющие эффективности:

1)криминологическая и политическая обоснованность обязательных компонентов;

2)качественная сформулированность уголовно-правовой нормы;

3)способность ее применения – реализации на практике156.

Поскольку речь идет о преступлении, а не в целом об уголовном законе, следовательно, нужно иметь в виду определенную норму как руководящее правовое предписание, в соответствии с которым должны складываться (право)отношения. При этом, в зависимости от вида нормы правоотношения имеют либо пассивный характер, т. е. определяются как воздерживающиеся от нарушения уголовно-правового запрета; либо они имеют активный характер, т. е. проявляются в действиях по реализации предоставленного уголовным законом правом, например – на необходимую оборону (ст. 37 УК

академии госслужбы и управления. Серия государство и право. – Сыктывкар, 2003. – № 6.

– С.60 – 67.

155См.: Коган В.М. Социальный механизм уголовно-правового воздействия. – Москва, 1983.

156См.: Лопашенко, Н.А. Эффективное уголовное законодательство: утопия, иллюзия или нереализованные возможности. – С. 108.

122

РФ), предотвращение или пресечение преступления (прим. 2 к ст. 2051 УК РФ) и т.п.

Таким образом, в одних случаях требуется определить, в какой мере субъекты правоотношений, следуют нормативно-правовому предписанию, т.е. воздерживаются от нарушения запрета или действуют в соответствии с возложенными на них обязанностями; в других случаях необходимо получить ответ на вопрос, насколько активно, или в какой мере используют предоставленное уголовным законом то или иное право.

Решение этих задач требует дальнейшей конкретизации связей нормы с различными элементами среды функционирования, условиями, которые неоднозначно влияют на формирование и последующую реализацию уголов- но-правовой нормы.

Правоведы указывают на следующие такие условия:

1)своевременность и полнота отражения в законе наиболее существенных черт соответствующего общественно опасного явления;

2)степень связи между нормой уголовного права и основными нравственными критериями общественного правосознания;

3)правильность отражения в правовом предписании закономерностей общественной жизни;

4)правильность сочетания функции регулирования поведения, присущей уголовному закону, с объективными факторами социальноэкономического характера, которые оказывают решающее воздействие на это поведение;

5)сохранение стабильности принципиальных элементов уголовного закона при его разработке и в последующей реализации;

6)сочетание уголовно-правовых санкций и мер общественного воздей-

ствия;

7)информированность адресатов о содержании (в частности, о санкциях) уголовно-правовых норм;

8)авторитет правоохранительных органов;

123

9)неотвратимость наказания (точнее было бы указать «ответственности» – авт.);

10)стабильность уголовной политики, т. е. стабильность уголовного закона и стабильность судебной практики157.

Возвращаясь к мысли о бесспорной роли и очевидном значении уго- ловно-правового механизма в общей системе социального регулирования, следует подчеркнуть еще раз, что эффективность системы уголовноправового регулирования как бы заложена в самой ее функциональной сущности – противодействовать преступности. Не трудно представить, что могло бы произойти в случае даже временного приостановления функционирования механизма уголовно-правового регулирования или даже не всего закона, а лишь одной его какой-либо нормы, например – предусматривающей ответственность и наказание за кражу. Наверное, это было равно тому, чтобы отдать город на разграбление победителям. Таким образом, следует элементарный и бесспорный вывод: норма уголовного закона и закон в целом существенно противодействует преступности, сдерживает множество людей от криминальных поступков.

Однако общее такое положение об эффективности системы уголовноправового регулирования, хотя оно и бесспорно, не позволяет оценивать результативность функционирования составляющих названную систему механизмов. Следовательно, возникает необходимость дифференцированного подхода к изучению этого системного объекта, его структурных элементов, их внутренних и внешних взаимосвязей.

Традиционно преступность рассматривалась и ныне рассматривается как объект управленческого (уголовно-правового) воздействия, а сам этот управленческий процесс – как линейное развитие: идея – концепция – программирование (и планирование) – механизм реализации (система преиму-

157 См.: Яковлев, А.М. Преступность и социальная психология / А.М. Яковлев. – М., 1971.

–С. 220; Шаргородский, М.Д. Наказание, его цели и эффективность / М.Д. Шаргородский.

–Л., 1973. – С. 70; цит. по: Эффективность действия правовых норм. – Л.: Издательство Ленинградского университета, 1977. – С. 135 – 136.

125

относится и к управленческому, в том числе уголовно-правовому воздействию на преступность, основной целью которой ставится изменить социальную реальность, или криминологическую ситуацию, и преступность как ее главную составляющую с функционально-организационного уровня. Очевидно, этим обусловлены многие неудачи в ходе реформирования системы уголовно-правового регулирования160.

При этом следует иметь ввиду то обстоятельство, что сегодня, в условиях «глобализованной» атмосферы преступность все больше приобретает транснациональный характер, используя значительную открытость границ, ослабление и сокращение государственного регулирования, «свободно используя «лазейки» в государственных правовых системах для расширения своей деятельности»161. Больше того, в условиях такого хаоса, как в мутном потоке создаются идеальные условия для самоорганизации криминализированнных и криминальных социально-экономических структур. «Сама властная структура в период хаоса в большей или меньшей мере становится мафиозной»162.

В российском обществе наблюдаются более чем заметные хаотические тенденции (например, на почве экстремизма, коррупции), которые следует объяснять не столько тем, что субъекты государственной политики борьбы с преступностью совершают серьезные ошибки, сколько тем, что «мировая цивилизация переживает объективный глобальный системный кризис. Возможности общественного влияния на ход этого кризиса еще сохраняются, тем не менее с каждым днем они необратимо сокращаются. Сегодня мы живем в более динамичное время, чем раньше, и наши знания не успевают за ним,

160См.: Пономарева, Ю.Е. Возможности и ограничения социальной синергетики при исследовании процесса реформирования / Ю.Е. Пономарева; электронный ресурс: http://www.teoria-practica.ru/?stat=1189908815

161Шелли, Л. Глобализация преступности и терроризма / Л. Шелли // Россия и АТР: проблемы безопасности, миграции и преступности: Материалы междунар. научнопрактической конференции. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2007. – С. 36

162Недельский, В.О. случайное и закономерное в социально-политическом мире / О.Н. Недельский // Русскiй Мiръ. – 2004. – № 1; электронный ресурс: http://www.russkymir.ru/out.php?cat=28&did=458