Материал: Преступление. как жизненный факт
111
40,8 миллиарда рублей). Ни одно из этих преступлений не включено в перечень (п. «а» ч. 1 ст. 1041 УК РФ) статей, предусматривающих конфискацию имущества143.
Норма – это правовое средство, и, разумеется, ее качество имеет немалое значение в правоприменительном воздействии. Если норма не препятствует выгодности совершения преступления, например, против собственности, исключая конфискацию имущество у расхитителя, или не позволяет выполнить четкую квалификацию организации преступного сообщества, то явно данная норма не может быть эффективной при всей добросовестности правоприменителя.
Трудно судить об эффективности уголовно-правовой нормы, даже при активном ее применении, в случае, когда выгодность совершения преступления оказывается очевидной на фоне легко переносимого наказания. Например, за последние годы в мире более чем успешно развивается рынок детской порнографии по данным Детского фонда ООН его годовой оборот составляет более 3 млрд евро порнодельцы имеют прибыль от 500 до 1000%. На российском рынке Интернет цена одного порнофото несовершеннолетнего составляет 150 – 200 рублей доступ к просмотру видеоролика – около 300 рублей. Порнобизнес в высшей степени организован, профессионален. Изготовители порнопродукции с их порностудиями отделены от конечных потребителей цепью посредников. Однако в числе выявленных правоохранительными органами преступников оказываются всего лишь немногочисленные распространители. Наказание определяется судами чрезвычайно мягкое. Так, из числа 820 человек, осужденных в России в течение года, всего лишь 18 (2%)
– получили реальное наказание в виде лишения свободы; 24% – к наказанию в виде штрафа144; 74% – осуждено условно.
143Там же.
144См.: Пристанская, О.В. Торговля детьми в Российской Федерации: проблемы противодействия и криминологической оценки / О.В. Пристанская // Россия и АТР: проблемы безопасности, миграции и преступности: Материалы междунар. научно-практической конференции. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2007. – С. 172 – 178.
112
Криминализация общества и государства достигла такого предела, что национальная безопасность России оказалась более чем перед серьезной криминальной угрозой – прежде всего, в облике организованной преступности, органически взаимосвязанной с коррупцией. И в этих условиях уголовное преследование носит выборочный характер, а поэтому его эффективность, можно сказать, сводится к минимуму.
Выборочное привлечение к уголовной ответственности высокопоставленных должностных лиц за совершение коррупционных преступлений не вызывает никаких колебаний в состоянии коррупционной преступности. Создаваемый средствами массовой информации «резонанс» уголовных дел по таким преступлениям в общественном мнении гасится в криминально коррумпированной среде. Наказание, тем более, выборочного характера, если и может оказаться эффективным, то лишь на короткое время, потому что оно не затрагивает источников криминальной угрозы, или «корней» преступности.
В связи с этим представляется бессмысленным возвращение к смертной казни как реальному виду наказания. Например, судя по опыту Китая, смертная казнь как средство борьбы с коррупцией нисколько не влияет на решение проблемы145.
Давая интервью главному редактору газеты «Завтра» известный российский криминолог В. Овчинский привел в подтверждение тому следующие данные ВЦИОМ: больше половины россиян (57%) считают, что в сфере борьбы с коррупцией и оргпреступностью не сделано практически ничего позитивного; за последние пять лет средний размер взятки в России вырос в 13 раз, и в 9 раз вырос объем коррупционного рынка, сравнявшись с доходами федерального бюджета146.
145См.: Сергеев А. «Красный» конверт для чиновников // Российская газета. – 2008. – 1 марта.
146См.: Овчинский, В. «Коррупция пожирает Россию»; электронный ресурс: http:// zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/06/663/51.html
113
На эффективность системы уголовно-правового регулирования влияет не только действующая норма, но и отсутствие нормы в том случае, когда развивающиеся общественные отношения не только принимают, но уже приняли общественно опасный характер. Например, по наблюдениям специалистов, механизм уголовно-правового воздействия в сфере природопользования мог быть куда более эффективным при условии, во-первых, совершенствования определенных норм Уголовного кодекса РФ; во-вторых, ликвидации пробелов в законодательстве.
В первом случае предлагается, в частности, ужесточить санкцию за преступление, например, квалифицируемое по ч. 3 ст. 256 УК РФ (незаконная добыча водных животных и растений, совершенная лицом с использованием своего служебного положения либо группой лиц по предварительному сговору или организованной группой), определив максимальное наказание за данное деяние в виде лишения свободы до 6 лет. Это позволит включить данное преступление в компетенцию криминальной милиции, что, в свою очередь, позволит применять в полном объеме меры оперативно-разыскного характера и следственные действия для раскрытия преступления, изобличения виновных в нем лиц147.
Во втором случае, предлагается устранить пробел в законодательстве, через который, образно говоря, «утекает», т. е. реализуется напрямую за рубеж до 80% (!) сырья, добываемого в двухсотмильной зоне Российской Федерации. Ущерб от этой особо общественно опасной деятельности составляет как минимум 500 млн. долларов ежегодно148.
Уголовное законодательство играет необходимую, но подчиненную роль в правовом воздействии на общественные отношения, в которых находит выражение преступность. Под правовым воздействием в теории права понимается, в частности, «результативное, нормативно-организационное
147 См.: Коровников, П.В. Проблемы декриминализации сферы природопользования Приморского края и некоторые пути их решения / П.В. Коровников // Россия и АТР: проблемы безопасности, миграции и преступности: Материалы междунар. научно-практической
конференции. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2007. – С. 97. 148 См.: Там же. – С. 96.
114
влияние на общественные отношения как специальной системы собственно правовых средств (норм права, правоотношений, актов реализации и применения), так и иных правовых явлений (правосознания, правовой культуры, правовых принципов, правотворческого процесса)»149.
Аналогичное определение можно дать и уголовно-правовому воздействию, таким образом, представив его в виде системы (механизма) норматив- но-организационного влияния на общественные отношения как через собственно правовые средства (уголовно-правовые нормы, правоотношения, акты реализации и применения), так и через другие правовые явления (правосознание, правовую культуру, уголовно-правовые принципы, правотворческий процесс).
По сути, в данной системе, наряду с уголовно-правовой подсистемой активно взаимодействуют другие отраслевые подсистемы – уголовнопроцессуальные, оперативно-разыскные, уголовно-исполнительные, с их нормами, институтами, принципами, правоотношениями и т.п.
И здесь уместно заметить, что нераскрытые преступления вообще недоступны воздействию уголовно-правовой нормы, а таких преступлений в 2007 году осталось 1 миллион 738 тысяч. Это результат недостаточной эффективности норм оперативно-разыскного и уголовно-процессуального законодательства.
Поскольку уголовно-правовая норма, образно говоря, живет три жизни (материальную, процессуальную, исполнительную), то по каким критериям можно было бы оценивать ее эффективность в каждом из трех случаев? Насколько в первом случае она играет сдерживающую роль, угрожая неподчинение ее запрету наказанием? Насколько во втором случае «процедурная жизнь» нормы побуждает подсудимого к раскаянию, пробуждает у него чувство примиряющего стыда и т.п. Наконец, насколько эта норма через воздействие наказанием исправляет человека, удерживает его от совершения нового
149 Комаров, С.А. Общая теория государства и права: Учебник. – 4-е изд., переработанное и дополненное / С.А. Комаров. – М., 1998. – С. 380.
115
преступления; в какой мере она через судьбу несчастного проявляет свою назидательность для неопределенного круга лиц, демонстрируя невыгодность совершения преступления?
Известно, что эффективность общей превенции уголовного закона во многом зависит от информационного воздействия на неопределенный круг лиц, на население в целом. При этом позитивная информация (например, о неотвратимости ответственности и справедливости наказания или освобождения от него и т.п.), безусловно, будет способствовать формированию солидаризации общественного мнения и правонастроения с правоохранительными органами. И наоборот, недостаточная информация о реализации уголовного законодательства, состоянии дел по охране прав и законных интересов граждан, обеспечению правопорядка в целом или вообще отсутствие такой информации ведет к «окукливанию» (термин проф. В.Т. Томина) системы уголовно-правового регулирования, вызывает процессы, которые как бы переводят эту открытую систему (активно взаимодействующую с населением) к системе замкнутой. И хотя социальная система не может быть таковой, тем не менее, она в значительной мере оказывается изолированной от населения «стеной недоверия».
Наши исследования, проведенные в г. Нижнем Новгороде, показывают: только 5% опрошенных граждан уверены в том, что органы местной власти способны оказать серьезное противодействие преступности; почти 60% граждан так не считают; остальные – затруднились ответить.
Выяснилось также, что 70% опрошенных граждане в основном не доверяют органам местной власти и 67% – органам местной милиции. Такое отношение к названным институтам у людей в немалой степени зависит от ныне действующей системы уголовно-правового регулирования, к которой высказывается немало претензий.
Как можно определить эффективной норму-принцип уголовного закона, провозглашающую должные, идеальные правоотношения, которые в действительности таковыми не могут быть? Хотя определенное приближение к