Материал: Преступление. как жизненный факт
16
зи с этим общественно опасное деяние, хотя и является основанием уголовной ответственности (ст. 8 УК РФ), но, как отмечал П.А. Сорокин, не является преступным по своей природе24. Преступление, по мнению ученого, не является определением теоретическим, поскольку оно изучается не с точки зрения сущего, а с учетом практической необходимости и потому преступление есть «определение практическое, исходящее из принципа долженствования и отвечающее на вопрос: что должно считаться преступлением, а не на вопрос: что есть преступление и чем оно вызвано»25. Очевидно, что, главным образом, первый вопрос будет интересовать криминалиста, второй – криминолога.
В многообразии этических систем (субъективной, объективной, гражданской, военной, авторитарной, гуманистической и иной этики), субкультур, национальных культур, национальных правовых систем находит выражение сама общественная жизнь, полная противоречий, постоянно изменяющаяся во времени и пространстве. В этом процессе через сложное и опятьтаки противоречивое мерило нравственно-правовой соразмерности (справедливости) тот или иной акт социального поведения может быть либо криминализирован, либо декриминализирован, а в определенных случаях игнорирован законодателем, правоприменителем, или криминалистом.
Очевидно, что преступление как мера ценностного отношения к окружающему миру, прежде всего, признавалось или не признавалось (и ныне признается или не признается) таковым, никак не по воле государственной, выраженной в норме уголовного закона, а под воздействием господствующего в правовой жизни обычая, этической нормы. И, таким образом, преступление общепринятым может быть только в том случае, когда оно одинаково, т. е. всеми участниками общественных отношений воспринимается именно, во-первых, как общественно опасное, аморальное, а, во-вторых, уже как противоправное и уголовно-наказуемое деяние.
24Там же. – С. 61.
25Там же. – С. 66.
17
Нынешний повсеместный, в том числе и в юриспруденции, плюрализм мнений, в том числе и в отношении преступного, обращает внимание правоведа на необходимость формирования в себе упомянутого выше экспертного уровня правосознания, а еще лучше правовой культуры в целом. Это нужно для того, чтобы следовать курсом, позволяющим определять правильные ориентиры в криминологическом обосновании уголовного закона, его реализации, в целом в государственно-правовой политике предупреждения преступлений как закономерных явлений в общественной жизни.
Закономерность преступлений очевидна, и это, в свою очередь, наводит на мысль, что преступления, в которых находит выражение преступность как объективное социальное явление, играют неоднозначную роль в общественной жизни, выполняют определенные функции. Очевидно, общим назначением преступности, или крайней формы выражения «неправа», можно определить такое ее отношение к праву, которое имеет место в ряду отношений «сдержек и противовесов» (ослабления, уравновешивания и т. п.) в социальной системе управления. Право и преступность (как «неправо») – две стороны целого явления, согласно Гегелю, они как «отрицательное и положительное …абсолютно соединены в субстанционной необходимости»26.
Эта сущностная необходимость и проявляется в функциях преступности (преступлений). Например, проф. В.А. Бачинин, анализируя общую деструктивную направленность преступлений, указывает на их функциональное значение, которое они выполняют внутри цивилизованной системы. Ученый выделяет следующие социальные функции преступлений.
Во-первых, преступления позволяют определенным категориям людей (движимых потребностями самоутверждения, острых ощущений, избытком агрессивности и т.д.) реализовать их трансагрессивные наклонности.
Во-вторых, преступления испытывают на прочность нормативноценностные структуры социума, стимулируют в нем процессы укрепления и
26 Гегель, Г.В.Ф. Наука логики: В 3-х томах / Г.В.Ф. Гегель. – М., 1971. – Т. 2. – С. 106.
18
развития общественных институтов, в том числе – правоохранительной системы.
В-третьих, преступления маркируют недолжные, девиантные линии общественного развития, обнаруживают нежелательные, но возможные трансформации, скрытые в обществе27, иными словами, выполняют индикаторную, или симптоматическую функцию.
На функциональность преступлений указывал еще Э. Дюркгейм, и сегодня ряд ученых находят в преступлениях определенное социальное назначение28. В криминологической литературе можно встретить описание ряда социальных функций, которые реализуются через преступления.
Например, сущность социально-деструктивной (лат. destructio – разрушение, нарушение нормальной структуры) функции заключается в том, что преступность как социальный процесс, противоправная общественно опасная деятельность выводит социальные системы управления из состояния устойчивости; регенеративная (лат. regeneration – восстановление, возрождение, возобновление, например, преступных групп, сообществ, их связей) функция, или функция самодетерминации направлена на обеспечение устойчивости, воспроизводство преступности преимущественно за счет рецидива и рекрутирования девиантов; о функции противостояния и воспротивления государственно-правовому управлению можно судить по современным актам проявления насильственной преступности, в особенности через преступления экстремистской направленности.
Исходя из определения А.И. Долговой криминальной мимикрии (англ. mimicry – подражательность), можно говорить об аналогичной функции преступлений, т. е. способности создавать видимость, сходство с чем-либо пра-
27См.: Бачинин, В.А. Философия преступления: классические парадигмы / В.А. Бачинин // Криминология: вчера, сегодня, завтра. Труды Санкт-Петербургского криминологического клуба. – 2002. – № 4 (5). – С. 29.
28См.: Гилинский, Я.И. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других отклонений. 2-е изд., испр. и доп. / Я.И. Гилинский. – СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2007. – С. 85.
19
вомерным. В качестве примера криминальной мимикрии А.И. Долгова приводит легализацию преступной деятельности.
|
Ст. 278 УК РФ - насиль- |
|
Ст. 212 УК РФ – |
ственный захват власти |
Ст. 294 УК РФ – |
|
||
массовые беспорядки |
|
воспрепятство- |
|
|
вание осуществ- |
Ст. 242 УК РФ |
|
лению правосу- |
- незаконное |
|
дия |
распространение |
|
|
порноматериалов |
|
Иные преступления |
Преступление
Ст. 150 УК РФ – |
|
|
Ст. 210 УК РФ - ор- |
|
Вовлечение несо- |
Ст. 2051 |
УК РФ – |
ганизация преступ- |
|
вершеннолетних в |
вовлечение в со- |
ного сообщества |
||
совершение пре- |
|
|||
ступлений |
вершение |
преступ- |
Ст. 291 УК РФ – |
|
лений |
террорист. |
|||
|
дача взятки |
|||
|
характера |
|
||
|
|
|
||
Иные преступления
Преступность
Рис. 2. Реализация функции преступности.
Реализация функциональности преступности в преступлении может быть рассмотрена на примере самодетерминации (см. рис 2).
В качестве действенного средства реализации этой функции выступает криминальная субкультура (относительно отдельного преступника, их группы лиц, преступного сообщества). Криминальная культура есть разновидность общей культуры, понятие которой определяют разные подходы. В настоящем контексте уместно остановиться на социологическом подходе, при котором культура понимается как фактор, направляющий жизнедеятельность людей, их коллективов, общества в целом по организованному, а не
20
хаотическому пути развития29. Соответственно и криминальная культура играет такую же роль в жизнедеятельности преступного социума, т. е. выступает действенным фактором внутренней реализации функции упорядочивания, организации, обеспечения устойчивости.
Основываясь на понимании П.А. Флоренским культуры («культура есть сознательная борьба с мировым уравниванием»30), можно определить соответствующим образом и криминальную культуру как сознательную борьбу с правовым уравниванием, т.е. установлением и обеспечением единого для всех правопорядка. Криминальная культура препятствует этому процессу, выступает внешним фактором дезорганизации социальной среды, ориентации девиантов на преступный образ жизни.
Исходя из функций целей и задач криминологического изучения преступления, очевидно, что криминологию интересует не юридическая оценка, а сущность и содержание, внутренние и внешние взаимосвязи, или закономерности тех актов поведения человека, которые несут в себе общественную опасность для личности, общества и государства, включая окружающую среду, а также «транснациональную» опасность – для мира и человечества.
Вопрос о наказании виновного в совершении преступления является криминологическим ровно настолько, насколько он позволяет извлечь из наказания максимум энергии превентивного воздействия – как на лицо, совершившее деяние, так и «для устрашения других», как определял Ч. Беккариа политическую цель наказания31. При этом «устрашение» следует понимать не как угрозу, а как доходчивое предостережение. И эта доходчивость должна определяться не столько строгостью наказания (которую также нель-
29См.: Карташов, В.Н. Теория правовой системы общества: учебное пособие. В 2 т. Т. II / В.Н. Карташов. – Ярославль: ЯрГУ, 2006. – С. 54 – 55.
30Цит. по: Кузьменко, В.П. Социальные и культурные циклы развития общества Питири-
ма Сорокина. Их роль в создании нового порядка цивилизаций на рубеже тысячелетий / В.П. Кузьменко. Электронный ресурс: http://iee.org.ua/ru/pub/p32
31 Беккариа, Ч. О преступлениях и наказаниях / Ч. Беккариа // Законность. – 1993. – № 3. – С. 35.