Несмотря на то, что юридическая природа чистых экономических убытков не имеет принципиальных отличий от косвенных потерь, мало кто берется прямо утверждать, что эти явления тождественны. В следующих параграфах я рассмотрю, как разницу между убытками, являющимися следствием повреждения личности или имущества потерпевшего и убытками, негативный эффект которых ограничивается уменьшением экономического благосостояния без повреждения иных благ пытаются охарактеризовать с точки зрения правовых категорий.
2.3 Критерий ограничения ответственности
Характеризуя чистые экономические потери, различные авторы помимо констатации их исключительно финансового характера, делают акцент на проблеме ответственности. Популярна идея, что в отношении чистых экономических убытков действует общее правило о недопустимости их компенсации (exclusionary rule) См. напр., Pure Economic Loss in Europe. Ed. By M. Bussani and V. Palmer; P. Benson, `The Basis for Excluding Liability for Economic Loss in Tort Law', in D. G. Owen, The Philosophical Foundations of Tort Law (Clarendon, Oxford, 1995); а так же работы российских авторов. Необходимо иметь в виду, что правило о невозмещении в первую очередь характерно для чистых экономических убытков, причиненных по неосторожности. Принципиальная допустимость компенсации умышленных чистых экономических потерь вопросов не вызывает. Подробнее об этом см. параграф 2.4.3.. Указанное правило используется некоторыми исследователями в качестве квалифицирующего признака, позволяющего проводить различия между чистыми экономическими и косвенными экономическими убытками.
Не оценивая возможность компенсации чистых экономических потерь (этой проблеме посвящен 3 раздел моей работы), отмечу, что допустимость гражданско-правовой ответственности за ухудшение экономического состояния не может предопределять правовую природу феномена. Использование подобной методологии представляет собой логическую ошибку. Имущественные последствия не становится убытками в силу того, что за них предусмотрена ответственность. Напротив, ответственность есть следствие причинения убытков и наличия прочих элементов юридического состава и (или) политико-правовых соображений.
Абсурдность попыток правовой квалификации финансовых потерь через допустимость их компенсации подтверждается тем, что в случае эксплицитного установления в законе ответственности за причинение убытков, которые долгое время признавались чистыми экономическими, - их правовая природа должна измениться, несмотря на то, что и действия причинителя и последствия этих действий остались прежними.
Таким образом, критерий невозможности компенсации не может быть признан в качестве квалифицирующего признака выделения чистых экономических потерь в самостоятельную правовую категорию.
2.4 Особенности юридического состава
Некоторые исследователи, характеризуя чистые экономические потери стараются обнаружить их квалифицирующий признак в особенностях юридического состава ответственности за них При таком подходе юридический состав ответственности рассматривается не применительно к вопросу наличия совокупности всех элементов, что позволит осуществить возмещение. Напротив, элементы состава анализируются по отдельности с целью установления их особенностей, позволяющих обосновать правовую природу феномена..
Универсальный характер изучаемой проблемы, а также тот факт, что чистые экономические убытки часто становятся предметом сравнительных исследований и рассматриваются через призму вопросов международной нормативной гармонизации позволяют провести анализ юридического состава без привязки к положениям конкретного правопорядка. Принимая во внимание вариативность подходов к условиям ответственности, господствующих в различных правовых традициях, я проанализирую лишь те критерии чистых экономических потерь, которые выделяются компаративистами в качестве общих, без углубления в индивидуальные особенности конкретных правовых систем.
Очевидно, что, когда речь идет об убытках, вред, то есть неблагоприятные последствия имущественного характера, имеет место в любом случае, так как вред и убытки по сути явления тождественные. Следующий элемент - вина в силу субъективного характера имеет значение применительно к вопросу допустимости компенсации убытков в конкретной ситуации. Для различия между чистыми экономическими и косвенными убытками наличие и форма вины - индифферентны. Наиболее значимыми элементами в этом вопросе являются противоправность и причинно-следственная связь между действиями ответчика и имущественным ущербом.
2.4.1 Причинно-следственная связь
Интерес представляет следующая особенность причинно-следственной связи, которая, по мнению некоторых авторов, позволяет разграничить косвенные и чистые экономические потери Pure Economic Loss in Europe. Ed. By M. Bussani and V. Palmer. P. 6-7. На особенность причинной связи применительно к чисто экономическим убыткам обращают внимание и в других работах. См. напр. Dari-Mattiacci G., Schдfer H. B. The core of pure economic loss // International Review of Law and Economics. - 2007. Vol. 27. №. 1. P. 25.. Утверждается, что при причинении косвенных убытков их причина (действия ответчика) и следствие (финансовый ущерб) поражают сферу интересов (patrimony) одного и того же субъекта Понятие «сфера интересов» в указанном контексте я использую в качестве эквивалента термину «patrimony», наиболее адекватный перевод которого - совокупность всех благ субъекта, подлежащих правовой защите.. Так, ответчик, разрушая движимую вещь, принадлежащую истцу, причиняет ему финансовый вред. Причинная связь между действиями ответчика и ущербом истца как бы находится в рамках одной (принадлежащей одному субъекту) сферы интересов.
При нанесении чистых экономических потерь, их причина и следствие, напротив, касаются сфер интересов разных субъектов. В причинно-следственной связи как бы появляется дополнительное звено в виде нового субъекта (его сферы интересов). Негативные финансовые последствия, причиненные ответчиком, отдаляются от непосредственного результата его действий. Это наглядно прослеживается в ситуации, когда ответчик лишает жизни лицо, на иждивении которого находится истец, в связи с чем истец заявляет требование о компенсации убытков, вызванных потерей кормильца. В этом примере причинная связь усложняется: уменьшение имущественной массы истца является следствием причинения вреда 3-ему лицу (родителю / опекуну).
Развивая эту идею, можно сказать, что причинение действиями ответчика финансового ущерба истцу не напрямую, а посредством вмешательства в сферу интересов 3-его лица прерывает причинную связь для целей правоприменения. Суды западных стран часто рассматривают причиненные таким образом чистые экономические убытки в качестве слишком удаленных от действий ответчика (too remote), а также ссылаются на отсутствие их предвидимости, в итоге отказывая в компенсации Подробнее об этих критериях см. Березина Е. А. Вмешательство в чужие договорные отношения в деликтном праве. С. 24-25 // Договоры и обязательства: Сборник работ выпускников РШЧП. / под ред. А. В. Егорова и А. А. Новицкой. Том 2: особенная часть. 2018.. Это является одной из причин выделения упоминавшегося ранее правила о невозмещении чистых экономических потерь (exclusionary rule).
Результатом указанных рассуждений является следующая идея о правовой природе изучаемого феномена. Выделение чистых экономических убытков в отдельную категорию основано на особом (более сложном и многозвенном) характере причинно-следственной связи между действиями причинителя и имущественными потерями потерпевшего. В силу этой особенности суды по общему правилу признают причинную связь недостаточной (прерванной) и отказывают в возмещении. Напротив, когда речь идет о косвенных экономических убытках, где причинная связь более простая, принципиальная возможность компенсации вопросов не вызывает.
Несмотря на то, что попытка разграничить чистые экономические и косвенные убытки на основе различий в причинной связи представляет интерес, она обладает рядом существенных недостатков.
Во-первых, эту идею нельзя признать универсальной. Принимая во внимание многообразие ситуаций, при которых могут возникать чистые экономические потери, попытка выделения единых признаков юридического состава ответственности за них - задача едва ли выполнимая. Многие виды чистых экономических убытков обладают индивидуальными особенностями, в связи с чем говорить о единых обобщающих критериях можно лишь с высокой степенью условности. Попытка применить критерий «сложной причинности» к другим типам чистых экономических убытков показывает негодность предложенного признака в качестве обобщающего.
Пример 1: А (советчик) дает B (покупатель) совет приобрести определенные ценные бумаги с целью их последующей перепродажи по более высокой цене. После приобретения B ценных бумаг их стоимость резко падает. Покупатель несет чистые экономические потери, вызванные небрежным советом.
Пример 2: А (продавец) и B (покупатель) ведут переговоры о продаже сломанного рояля. Покупатель заявляет, что готов приобрести музыкальный инструмент сразу после того, как продавец его отремонтирует. С учетом этого стороны корректируют стоимость инструмента. После того, как продавец приводит рояль в рабочее состояние покупатель отказывается заключать договор, заявляя, что более не заинтересован в покупке. Продавец несет чистые экономические убытки в размере стоимости ремонта.
В обоих случаях лицо несет чистые экономические потери несмотря на то, что субъект, повлекший их причинение, оказывает на потерпевшего непосредственное воздействие. То есть причинно-следственная связь между действиями первого лица (дача совета, обещание приобрести актив) и убытками второго не выходит за пределы сферы интересов одного субъекта. И ожидание прибыли, и итоговый финансовый ущерб возлагаются на одно лицо, следовательно в причинной связи не появляется дополнительное звено в виде сферы интересов 3 лица.
Эти примеры показывают, что ситуации возникновения чистых экономических потерь очень разнообразны и не охватываются выявленной закономерностью «сложной причинности». Элементарные правила формальной логики подсказывают нам, что частное не может быть квалифицирующим признаком общего. В связи с этим необходимо констатировать, что наблюдение о сложном характере причинной связи действительно отражает особенности многих ситуаций, при которых возникают чистые экономические потери. Тем не менее, выявленная закономерность не может использоваться в качестве критерия, обосновывающего их правовую природу. В ввиду чрезвычайно разнообразного характера, особенности юридического состава ответственности за чистые экономические потери надлежит рассматривать отдельно применительно к их конкретным видам.
Кроме того, что рассматриваемый критерий не является универсальным, очевидна его чрезмерная формализация. Напомню, в его основе лежит идея о том, что чистые экономические убытки, в отличии от косвенных, не являются следствием влияния действий причинителя на имущественную массу и личность потерпевшего. В результате утверждается, что причинная связь является многозвенной, прерванной для целей правоприменения наличием сферы интересов (patrimony) 3-его лица, что общему правилу влечет невозможность присуждения компенсации.
Действительно, с формально-юридической точки зрения причинная связь между негативным экономическим эффектом, возложенным на одно лицо и причинением вреда другому лицу отсутствует. Следовательно, нет оснований для возмещения убытков, причиненных при таких обстоятельствах. Догматические положения строго разделяют защищаемую сферу разных правовых субъектов, облачая ее в категорию абсолютных прав Указанная особенность в первую очередь характерна для стран континентальной правовой семьи.. В формальной юридической реальности лицо считается потерпевшим не в тех случаях, когда ухудшилась его экономическая позиция, а когда нарушено его право. Следуя этой логике, становится понятно, почему причинение вреда имуществу или личности одного лица не рассматривается в качестве причины нарушения юридической неприкосновенности другого лица, которое несет негативные имущественные последствия. В результате строго формального подхода действие, нарушающее право одного лица (причинению смерти родителю / опекуну) не может быть причиной убытков у другого лица (ребенка / подопечного), так как абсолютное право последнего не нарушено.
Указанный пример показывает, что экономическая реальность вступает в противоречие с юридической методологией. При лишении жизни родителя (нарушении его права на жизнь), действительно, формально-юридически отсутствует нарушения прав ребенка. Тем не менее, очевидно, что действия убийцы повлекли существенное ухудшение его экономического благосостояния. Осознавая указанные противоречия в юридическом и экономическом восприятии действительности, а также имея в виду социальную значимость рассматриваемых отношений законодатель вводит статутную норму, позволяющую требовать возмещения вреда, понесенного в случае потери кормильца (ст. 1088 ГК РФ) Правовые нормы, защищающие аналогичный интерес есть в большинстве правопорядков..
Закрепление юридической монополии на собственную личность и имущество посредством концепции абсолютных прав неизбежно приводит к тому, что юридические последствия нарушения указанных благ переносятся исключительно их обладателями, то есть управомоченными лицами. Иными словами, из противопоставимого (ergo omnes) характера абсолютных прав вытекает не только то, что они защищаются против всякого и каждого, а следовательно доступны только их обладателю (управомоченному лицу), но и то, что последствия их нарушения поражают лишь обладателя. Таким образом, формально-юридически нарушение абсолютного права одного лица не оказывает влияния на другого субъекта.