Даже если согласиться с тем, что сугубо экономический ущерб поражает широкий круг субъектов чаще, нежели ущерб косвенный, то по-прежнему не очевидно, на каком основании ответственность в случае неосторожности должна быть исключена. Круг потенциальных ответчиков или размер причиненного им вреда не могут служить ex ante основанием для установления правила о принципиальной допустимости ответственности. Подобные решения, с одной стороны, не соответствуют охранительной роли права в обществе, а с другой стороны, демонстрируют опасную тенденцию к упрощению, попытке урегулировать все единым правилом, нежеланию проводить социально-экономический анализ и на его основе вырабатывать конкретные критерии.
3.2.2 Проблема чрезмерного бремени в отношении судебной системы
Второй стороной рассматриваемого аргумента является опасение, что допустимость правовой защиты приведет к тому, что судебная система не справится с многочисленными исками, нахлынувшими в результате "прорыва плотины" (floodgates) См. напр., Silva M. L. S., Seyfried. The Draft Common Frame of Reference as a" toolbox" for Domestic Courts. - Springer International Publishing AG, 2017. P. 146.. Это утверждение, несмотря на его распространенность, подверглось активной критике в литературе См. напр., Palmer V. V., Bussani M. Pure Economic Loss: New Horizons in Comparative Law. P. 28; P. Benson, `The Basis for Excluding Liability for Economic Loss in Tort Law', in D. G. Owen, The Philosophical Foundations of Tort Law P. 433 - 434..
На мой взгляд, приведенный аргумент также не может рассматриваться в качестве серьезного препятствия к допустимости возмещения чистых экономических потерь. Принимая во внимание, что судебный аппарат является функциональным инструментом для разрешения общественных конфликтов, весьма странно между стремлением к "гражданскому миру" и уменьшением нагрузки на судебную систему выбирать последнее Здесь уместно привести цитату американского специалиста по деликтному праву W. Prosser: «Дело права - бороться с правонарушениями, которые этого заслуживают, даже ценой «наплыва исков»; и отказ любого суда в предоставлении защиты на основании того, что это даст суду слишком много работы - лишь жалкое признание в собственной некомпетентности». См. Intentional Infliction of Mental Suffering: A New Tort. 1939. 37 Mich LR 874 at 877.. Такое решение не соответствует природе судебной системы и ее задачам в демократическом обществе. В итоге de lege ferenda указанный аргумент не выдерживает критики. Однако, он может отражать серьезные проблемы de lege lata.
В случае, если суды, действительно, будут не в состоянии оперативно реагировать на поступающие обращения, существенно увеличатся сроки рассмотрения дел, что однозначно приведет к неэффективности судебной защиты. Однако даже подобный исход не означает, что в компенсации необходимо отказывать. Приспособление судебной системы к нуждам изменяющихся общественных отношений представляется более правильным решением. Тем более, современное процессуальное право в состоянии предложить для этого эффективные инструменты, достаточно вспомнить институт коллективных исков, существующий в отдельных правопорядках. Имеющийся в мировой практике опыт борьбы с массовыми деликтами также демонстрирует, что отказ от возмещения далеко не единственное решение Так, имели место судебные разбирательства, в рамках которых сумма исковых требований составляла миллиарды долларов, а количество истцов исчислялось тысячами. Американский опыт подобных споров представлен в работе C. H. Peterson and J. Zekoll, Mass Torts. 1994. 42 Am. J. Comp. Law 79. Cit. ex. Palmer V. V., Bussani M. Pure Economic Loss: New Horizons in Comparative Law. P. 29..
Таким образом, аргумент о запрете возмещения чистых экономических потерь в связи с недопустимостью возложения чрезмерного бремени на суды и ответчика не имеет определяющего значения. Дополнительно этот аргумент опровергается тем, что "он не является результатом научного исследования или сравнительно-правового анализа" Pure Economic Loss in Europe. Ed. By M. Bussani and V. Palmer. P. 18.. Это, в свою очередь, подтверждается реальным опытом так называемых "либеральных правопорядков", в которых компенсация чистых экономических потерь по общему правилу допускается Речь идет о правопорядках таких стран, как, Франция, Бельгия, Япония и др. Подробнее о классификации стран на либеральные, прагматичные и консервативные применительно к возможности компенсации чистых экономических потерь см. Pure Economic Loss in Europe. Ed. By M. Bussani and V. Palmer; Palmer V. V., Bussani M. Pure Economic Loss: New Horizons in Comparative Law..
3.2.3 Проблема соотношения ценностей
Еще один аргумент, лежащий на стыке философии и экономического анализа, заключается в том, что сугубо экономические интересы не должны подлежать правовой защите в связи с их низкой социальной ценностью Silva M. L. S., Seyfried. Op. Cit. P. 146; Dari-Mattiacci G., Schдfer H. B. Op. cit. P. 9.. Предполагается, что экономический интерес оценивается в обществе ниже, чем материальное имущество и личные блага. В связи с этим перечисленные ценности не должны защищаться одинаково.
Указанный подход нашел отражение в нескольких международных актах См. напр., Principles of European Tort Law (PETL); Principles of European Law - Non-contractual liability for damage (PEL).. Так, в первом пункте статьи 2.102 Принципов Европейского деликтного права указывается: «Сфера защиты интереса зависит от его природы; чем выше его ценность <…>, тем шире его защита» Principles of European Tort Law, Art 2:102 (Protected Interests) (2005).. В следующих пунктах приведена иерархия охраняемых законом интересов. В соответствии с ней: «Жизнь, физическое и психическое здоровье человека, его достоинство и свобода подлежат максимальной защите (the most extensive protection)»; «Имущественные и личные неимущественные права подлежат широкой защите (extensive protection)»; «Сфера действия защиты чисто экономических интересов или договорных отношений может быть более ограниченной (more limited)» Там же..
Дополнительное изучение приведенного аргумента показывает его слабые стороны. Во-первых, предлагаемая иерархия ценностей: личные блага, материальное имущество, экономическое благосостояние - не может быть признана абсолютной. На каком основании интерес собственника в целостности вещи должен оцениваться выше, чем интерес арендатора, который понесет чистые экономические убытки в результате ее разрушения? В условиях современного экономического обмена, характеризующегося сложной взаимозависимостью интересов и высокой долей нематериальных активов, градация ценностей не может быть сведена к неизменному трехзвенному перечню.
Во-вторых, даже, если согласиться с предлагаемой оценкой благ различного типа, то утверждения о том, что чисто экономический интерес менее значим, недостаточно, чтобы обосновать отказ в его защите. Установление правила об отсутствии компенсации чистых экономических убытков будет иметь смысл лишь при условии, что предоставление полноценной защиты чисто экономическим интересам негативно скажется на возможности защиты других более значимых ценностей Pure Economic Loss in Europe. Ed. By M. Bussani and V. Palmer; Palmer V. V., Bussani M. Pure Economic Loss: New Horizons in Comparative Law. P. 38..
Подобный негативный эффект может быть вызван, например, недостаточностью имущества ответчика для возмещения материальных потерь вследствие того, что все его активы были потрачены на компенсацию причиненных им чистых экономических убытков. Однако подобная аргументация снова приводит нас к доводу о чрезмерной нагрузке на ответчика, рассматриваемому в параграфе 3.1.1. И здесь вопрос общественной оценки той или иной категории благ отходит на второй план. Так, если прийти к выводу, что компенсация чистых экономических убытков не окажет негативного влияния на возможность защиты других более значимых интересов, то установление exclusionary rule нельзя считать обоснованным.
В итоге, рассматриваемый аргумент обладает двумя серьезными недостатками. С одной стороны, с учетом философской природы сложно эмпирически проверить идею различного соотношения ценностей, лежащую в его основе. С другой стороны, он не является самодостаточным. Ограничение компенсации чистых экономических потерь на его основе зависит от других факторов и будет иметь смысл лишь в том случае, если полноценное возмещение чисто экономического интереса ухудшает положение потерпевших от материального ущерба.
Таким образом, ни одно из рассмотренных политико-правовых соображений не является существенным аргументом в пользу установления правила об отказе от возмещения чистых экономических убытков. Несмотря на то, что некоторые обсуждаемые проблемы, действительно, могут иметь значение, они, во-первых, не являются универсальными и проявляются лишь применительно к отдельным случаям компенсации. Во-вторых, чаще всего они могут быть разрешены с помощью специальных правовых инструментов без необходимости принципиального установления exclusionary rule.
4. Перспективы взыскания чистых экономических убытков в российском праве
После ознакомления с теоретическими основами учения о чистых экономических потерях целесообразно перейти к вопросу их взыскания на практике. В этой главе я рассмотрю, насколько российское гражданское право готово к компенсации чистых экономических убытков, а также обращу внимание на изменения, произошедшие в связи с актуальной судебной практикой.
4.1 Общие ремарки относительно механизмов возмещения
Потенциальная возможность взыскания чистых экономических потерь напрямую зависит от того, обладает ли правопорядок необходимыми юридическими предпосылками. Рассматривая чистые экономические потери в качестве финансового ущерба, не связанного с причинением вреда личности или имуществу потерпевшего, а также принимая во внимание инструментальный (технический) характер этой категории, становится очевидно, что компенсация такого вреда не опосредуется единым правовым механизмом Подробное обоснование этого тезиса см. в главе 2..
Теоретически, чистые экономические потери могут возникать в результате:
- нарушения прямой нормы закона;
- нарушения договора контрагентом;
- иного причинения исключительно экономического ущерба.
В первых двух случаях проблема допустимости компенсации причиненного ущерба не возникает. Вред может быть возмещен с помощью ссылки на нарушение объективного права, закрепленного в законе, или договорного иска к контрагенту. Наибольший интерес представляет третий случай. Здесь в большинстве правопорядков применению подлежит механизм деликтной ответственности В некоторых странах, где деликтная защита менее развита, применению подлежат механизмы квазидоговорной ответственности. Подробнее о таких механизмов см. в параграфе 4.3.3.. В связи с этим, максимальный интерес в контексте исследования представляют положения главы 59 ГК РФ.
4.2 Особенности различных моделей деликтной защиты
4.2.1 Краткая характеристика системы генерального деликта (на примере Франции)
В правопорядках континентальной правовой семьи традиционно выделяются две модели деликтной ответственности. Модель генерального деликта, наиболее ярко выраженная во французской правовой системе, и модель сингулярного деликта, получившая наибольшее развитие в праве Германии Цвайгерт К., Кётц Х. Указ. соч. С. 602..
В основе французского генерального деликта лежит принцип neminem laedere Borghetti J. S. The Culture of Tort Law in France // Journal of European Tort Law. 2012. Vol. 3(2). P. 176 - 178. Цит. по Евстигнеев Э. А. Принцип генерального деликта: современное состояние и перспективы применения. С. 3., выраженный в общей оговорке о недопустимости причинения вреда Указанная оговорка содержится в ст. 1240 (ст. 1382 до реформы обязательственного права 2016 г.) Code Civil.. В соответствии с ней правовая защита распространяется на все законные интересы, в результате чего любой причиненный вред потенциально может быть компенсирован.
В соответствии французским подходом ответственность за причиненный ущерб возникает при наличии следующих условий: вред (dommage), причинно-следственная связь между вредом и действиями делинквента (lien de causalite), а также вина (faute) Цвайгерт К., Кётц Х. Указ. соч. С. 622-627.. Отличительной особенностью модели генерального деликта является отсутствие в составе ответственности условия о противоправности поведения причинителя. Его выделение не требуется в связи с тем, что любое виновное причинение вреда уже составляет нарушение правовой нормы (той самой общей оговорки).
Таким образом, компенсация чистых экономических потерь в рамках системы генерального деликта является принципиально допустимой. Сугубо экономический вред охватывается общей оговоркой о защите любых законных интересов.
4.2.2 Краткая характеристика системы сингулярного деликта (на примере Германии)
Немецкий сингулярный деликт, напротив, характеризуется закреплением в законе перечня благ, при нарушении которых наступает деликтная ответственность. Так, согласно параграфу 823 (I) ГГУ, защите подлежат жизнь, здоровье, свобода, собственность или иное право лица, которому причинен вред. Параграф 823 (II) предусматривает ответственность за нарушение закона, направленного на защиту другого лица. Параграф 826 гласит, что возмещению подлежит вред, причиненный другому лицу способом, противоречащим добрым нравам Там же. С. 602-607..
Как было отмечено выше, возможность компенсации чистых экономических убытков, причиненных в результате нарушения объективной правовой нормы, сомнений не вызывает, в связи с чем § 823 (II) для рассматриваемой проблемы значения не имеет. Тоже самое можно сказать про § 826, так как он говорит о компенсации за умышленные нарушения, которая также не вызывает вопросов. Таким образом, интерес представляют условия применения § 823 (I).
Помимо перечисленных выше условий ответственности, характерных для генерального деликта, сингулярный деликт дополнительно включает противоправность. Этот элемент позволяет основывать правоприменительные решения на буквальном тексте закона. Так, ответственность будет иметь место лишь в том случае, если нарушено одно из субъективных прав потерпевшего, перечисленных в § 823 (I) ГГУ.
Несмотря на то, что параграф сформулирован в форме numerus apertus, под категорию «иных прав» в судебной практике в основном попадают права, близкие к закрепленным в перечне. Так, речь идет, например, об ограниченных вещных правах или исключительных правах на объекты интеллектуальной собственности и средства индивидуализации Лугманов Р. Р. Указ. соч. С. 129.. Относительные права традиционно в указанный перечень не включаются Там же..