Lex Aquilia имел трехзвенную структуру. Первая часть закона устанавливала ответственность за противоправное лишения жизни раба или пасущегося животного Zimmerman R. Op. cit. P. 957.. Третья часть содержала общую оговорку о недопустимости причинения ущерба имуществу путем поджога, поломки или разбивания Там же.. Указанные нормы отражают классический подход, обеспечивая охрану исключительно материальных благ.
Особый интерес представляет вторая часть закона, касавшаяся ответственности adstipulator'а, причинившего вред stipulator'у недолжным прощением требования. Указанная ситуация имела место в случае, когда основной кредитор по обязательству (stipulator) назначал кредитора добавочного (adstipulator). Такой добавочный кредитор имел право предъявлять иски к должнику, получать платежи, а также прощать долг. Иными словами, он являлся для должника таким же кредитором, как stipulator. В основном, институт adstipulatio выступал альтернативой процессуальному представительству, в связи с этим adstipulator был обязан действовать исключительно в интересах главного кредитора Покровский И. А. Указ. соч. С. 245.. В тех случаях, когда adstipulator нарушал указанное правило и посредством acceptilatio прощал долг во вред основному кредитору, тем самым лишая его требования к должнику, adstipulator подлежал деликтной ответственности См. напр. Дождев. Д. В. Указ. соч. С. 555..
Очевидно, что ни личность, ни собственность кредитора не пострадали. В результате утраты права требования уменьшилось лишь его финансовое состояние. Таким образом, вред, подлежащий компенсации в соответствии со второй частью Аквилиева закона, используя современную терминологию, можно отнести к разновидности чистых экономических потерь Аналогичная характеристика второй части Аквилиева закона приведена в работе Zimmerman R. Op. cit. P. 958..
Несмотря на то, что иски, основанные на второй части lex Aquilia, перестали применяться уже в классическую эпоху Вместо основанного на второй части Аквилиева закона actio legis Aquiliae компенсация причиненного таким образом вреда достигалась за счет actio mandati (иска из договора поручения)., дальнейшее развитие римского деликтного права продолжает демонстрировать постепенное расширение сферы защищаемых интересов.
В силу строго формального характера римского права первая и третья части Аквилиева закона изначально применялись весьма узко. Так, чтобы получить защиту посредством иска из третьей части, предусматривавшей неприкосновенность имущества, истец должен был доказать, что понесенный им ущерб был причинен непосредственными физическими действиями ответчика, который поджог (urere), разбил (fraugere) или поломал (rumpere) имущество Цвайгерт К., Кетц Х. Указ. соч. С. 600-601.. Из-за этих формальных правил не подлежал компенсации вред, причиненный в случаях, когда одежда была загрязнена, корабль затоплен, мул травмирован вследствии его перегрузки и пр. См. Ulp. D. 9, 2, 27, 18; Ulp. D. 9, 2, 27, 24; Ulp. D. 9, 2, 27, 23. Cit. ex Zimmerman R. The law of obligations // Roman Foundations of the Civilian Tradition. P. 985.. Осознавая сложившуюся несправедливость, римский юрист Цельс посредством интерпретации приравнял глагол «ломать» (rumpere) к глаголу с широким значением «портить, ухудшать» (corrumpere). В итоге не охраняемые ранее интересы получили защиту Zimmerman R. Op. cit. P. 984..
Несмотря на постепенное отступление от формального подхода, новое толкование 3 части lex Aquilia по-прежнему не гарантировало охрану всех групп интересов, нуждающихся в таковой. Так, corrumpere в классическую эпоху считалось отсутствующим, если вещь в результате воздействия не была подвержена физическому изменению Там же. C. 986.. Вследствие этого, вред, вызванный, например, тем, что недоброжелатель подбросил семена сорняка в плодородные посевы или смешал крупу с песком, не мог быть компенсирован посредством actio legis Aquiliae.
Указанные особенности римского правоприменения требовали дальнейшей либерализации деликтной защиты. С одной стороны, появились преторские иски (actiones in factum), которые применялись в случаях, когда конкретные фактические обстоятельства причинения вреда не соответствовали буквальному тексту закона. С другой стороны, получили развитие производные иски (actones utilis), благодаря которым право на защиту было дано лицам, не являвшемся собственниками поврежденного имущества (узуфруктуарий, залогодержатель, арендатор и пр.) Подробнее об actio in factum и actio utilis см. Zimmerman R. Op. cit. P. 993 - 997.. В некоторых случаях такие иски допускали компенсацию и чистого экономического ущерба.
Таким образом, складывается очевидный тренд. Сфера деликтной защиты в древнем и классическом римском праве постоянно расширяется, что обусловлено несправедливостью, вызванной правовыми пробелами в условиях усложнения торговых отношений. Постепенное усиление инструментария деликтной ответственности приводит к тому, что некоторые случаи чистых экономических убытков подлежат возмещению еще в древности.
Однако сфера действия Аквилиева закона не ограничиваются римским правопорядком. Так, в классический период первая и третья части Аквилиева закона были процитированы в комментариях Гая и Ульпиана, а впоследствии интегрированы в Corpus Juris Civilis См. Gai. D. 9, 2, 2 pr.; Ulp. D. 9, 2, 27, 5. Cit. ex Zimmerman R. The law of obligations // Roman Foundations of the Civilian Tradition. P.953.. В результате, указанные положения попали в свод правовых норм, определивший многовековую историю правового развития на всем европейском континенте.
3.1.2 Европейское право до периода кодификаций
Нет необходимости подробно останавливаться на анализе отдельных европейских правопорядков. С одной стороны, это существенно увеличит объем работы и уведет нас от основного предмета исследования. С другой стороны, этого не требует выбранная методология. Основная цель - определить общий тренд в деликтной защите того времени. Склонялось ли раннее европейское правоприменение к ограничению деликтной защиты и, следовательно, к принципиальному отказу в возмещении чистых экономических потерь?
Как известно, падением римской империи действие римского права не прекратилось. На европейском континенте начался масштабный процесс рецепции. Римские правовые нормы комментировались, подвергались изменению и интерпретации, приспосабливались под особенности национальных систем Покровский И. А. Указ. соч. С. 164-167.. На основе римских источников создавались новые кодификации.
Аквилиев закон также продолжал применяться, но уже в измененном виде. Сфера деликтной защиты неуклонно расширялась. Многие юристы средневековья и периода ренессанса утверждали, что истец имел право на компенсацию в случае, если ему был причинен ущерб Gordley J. `The rule against recovery in negligence for pure economic loss: an historical accident?', in Pure Economic Loss in Europe. Ed. By M. Bussani and V. Palmer. P. 28.. Под ущербом, в свою очередь, понималось негативное воздействие на patrimonium (сферу имущественных интересов) Значение указанного термина см. в сноске 41.. Подтверждением указанного подхода являются юридические памятники рассматриваемого периода. Многие из них содержат примеры компенсации чистых экономических потерь.
Так, средневековый юрист G. Durandus приводит следующий пример G. Durandus, Speculum iuris (Basil, 1574) lib. iv, par. iv, De iniuriis et damno dato, § 2
(sequitur), no. 15. Cit. ex Pure Economic Loss in Europe. Ed. By M. Bussani and V. Palmer. P. 29..
Пример: A (нарушитель) оставляет мусор напротив дверей субъекта B. В результате этого B вынужден заплатить штраф в пользу публичной власти за нарушение нормативного акта, регулирующего уборку придомовых территорий. Убытки B - чистые экономические.
По мнению Durandus, нет никаких препятствий, чтобы B взыскал с A понесенные убытки в размере штрафа.
В свою очередь, постглоссатор Бальд (Baldus de Ubaldi), ученик знаменитого Бартола (Bartolus de Saxoferrato), утверждает, что в случае разглашения секретарем тайных сведений нанимателя, последний может требовать возмещения ущерба, причиненного в результате таких действий B. de Ubaldi, Commentaria corpus iuris civilis (Venice, 1577), to Dig. 9.2.41 (vulg.9.2.42) pr. in fine. Cit. ex Pure Economic Loss in Europe. Ed. By M. Bussani and V. Palmer. P. 29.. Указанная позиция также получает поддержку в работах XVI в U. Zasius, `Commentaria seu lecturas eiusdem in titulos primae Pandectarum' to
Dig. 9.2 no. 1 39, in Opera omnia, vol. 1 (Lyon, 1550, repr. Scientia Verlag, Aalen,
Darmstadt, 1966). Cit. ex Pure Economic Loss in Europe. Ed. By M. Bussani and V. Palmer. P. 29.. В более поздних источниках (XVIII в.) утверждается, что клиент имел право обратиться с деликтным иском к адвокату, причинившему вред вследствие недостаточных навыков Lauterbach, Collegium theorico-practici to Dig. 9.2 no. xv; Brunnemann, Commentarius to Dig. 9.2.8 no. 5. Cit. ex Pure Economic Loss in Europe. Ed. By M. Bussani and V. Palmer. P. 29. В современных правопорядках возмещение подобных убытков не вызывает проблем и обеспечивается с помощью договорного требования клиента к адвокату..
Случаи компенсации чистых экономических убытков на рассматриваемом историческом этапе не ограничиваются приведенными примерами и не сводятся к казуистичным исключениям. Так, в XVI - нач. XVII вв. разработка основных принципов деликтной ответственности была в центре научной дискуссии представителей поздней схоластической юриспруденции Gordley J., Tort Law in the Aristotelian Tradition // D. Owen (ed.), Philosophical Foundations of Tort Law (Oxford University Press, Oxford, 1995). P. 131.. Ученые спорили о возможности требовать компенсации не только за потерю или повреждение наличного объекта, но и за утрату возможности получить благо, ранее не принадлежавшее субъекту. В итоге, возобладавшая точка зрения о том, что «потенциальный завтрашний доход имеет ценность уже сегодня», была распространена в Европе в XVII - XVIII вв., благодаря работам представителей естественно-правовой школы, Гроция (Hugo Grotius) и Пуффендорфа (Samuel Pufendorf) Bussani M., Palmer V. Op. cit. P. 30-36..
Таким образом, несмотря на отсутствие отдельной категории чистых экономических убытков, их возмещение признается допустимым на протяжении всего докодификационного периода. Невозможность выделить стройную систему защиты исключительно экономического интереса не говорит о принципиальной невозможности его компенсации. В связи с этим, правило об отсутствии ответственности за неосторожно причиненные чистые экономические потери не может рассматриваться в качестве неотъемлемого элемента европейской правовой традиции. Аргумент о том, что exclusionary rule - есть результат исторической закономерности, не имеет под собой серьезных оснований Подробный анализ формирования exclusionary rule в германском правопорядке в процессе кодификации представлен в работе Gordley J. `The rule against recovery in negligence for pure economic loss: an historical accident? ', in Pure Economic Loss in Europe. Ed. By M. Bussani and V. Palmer. P. 38-46. По мнению автора такое законодательное решение не было рациональным выбором, а явилось «исторической случайностью». В результате того, что германский правопорядок является одним из наиболее влиятельных в Европе, заложенные в нем правила об ответственности за чистые экономические убытки нашли отражение и в других правовых системах..
3.2 Политико-правовой анализ
Отказ в возмещении чистых экономических убытков, причиненных неосторожными действиями, нередко обосновывается с помощью политико-правовых соображений. В этом параграфе я подробнее остановлюсь на основных аргументах такого рода.
3.2.1 Проблема чрезмерного бремени в отношении ответчика
Наиболее распространенное опасение, высказываемое сторонниками ограничительного подхода к возмещению, - чрезмерная нагрузка как на ответчика, так и на судебную систему в целом Речь идет о так называемой проблеме "floodgates". В отечественной литературе обычно употребляется как проблема "открытия шлюзов" или проблема "прорыва плотины". См. напр. Туктаров Ю.Е. Указ. соч. С. 7.; Лугманов Р. Р. Указ. соч. С. 119.. Утверждается, что компенсация неосторожно причиненных чистых экономических потерь возлагает на ответчика чрезвычайно высокое бремя, которое несоразмерно проявленной им неосторожности. Указанная диспропорция, по мнению исследователей, достигается в результате того, что сугубо экономический ущерб имеет тенденцию к широкому распространению, затрагивая интересы неограниченного числа третьих лиц. Материальный вред, напротив, менее склонен к масштабируемости в результате того, что он подчиняется законам физики См. напр., Fleming James, Limitations on Liability for Economic Loss Caused by Negligence: A Pragmatic Appraisal, 25 Vand. L. Rev. 43, 45. 1972. Cit. ex Parisi F., Palmer V. V., Bussani M. The comparative Law and Economics of Pure Economic Loss // University of Minnesota Law School Legal Studies Research Paper № 07-18. P. 12..
На первый взгляд, между косвенными экономическими и чистыми экономическими потерями, действительно, существуют большие различия применительно к возможности их мультипликации. Так, ущерб, причиненный автомобильной аварией, так или иначе связан с физически поврежденными объектами. В соответствии с логикой сторонников рассматриваемого аргумента сила притяжения не позволяет такому ущербу распространиться слишком далеко. Напротив, законы Ньютона не действуют в случае, когда рейтинговое агентство неверно оценивает стоимость ценных бумаг компании, в результате чего тысячи третьих лиц несут чистые экономические потери, положившись на ошибочное заключение.
При более внимательном рассмотрении приведенного аргумента становится очевидно, что принципиальная разница между двумя типами ущерба отсутствует. Применяя инструментарий из области физики, исследователи забывают, что право - строго формальная система, которая оперирует не реальными объектами окружающей действительности, а идеальными моделями Указанная особенность наглядно проявляется, когда, например, вместо оборота вещей говорят об обороте прав и пр.. В результате, когда речь идет о правовых институтах, в том числе об ответственности, действие физических законов подвергается существенной редукции вследствие особенностей правовой методологии.
Чтобы подтвердить указанный тезис целесообразно вернуться к примеру с автомобильной аварией. Допустим, что водитель одного из автомобилей получил серьезную травму, в результате которой был вынужден всю жизнь пользоваться ножным протезом. Если спустя 10 лет после аварии он из-за неустойчивости, вызванной протезом, запнется и получит дополнительные травмы, то не исключено привлечение к ответственности лица, виновного в аварии, произошедшей 10 лет назад Так, в схожем деле немецкий суд привлек к ответственности лицо, причинившее травму, спустя 22 года после происшествия (RGZ 119, 204). Цит. по Цвайгерт К., Кётц Х. Сравнительное частное право. С. 605.. Аналогичная ситуация может возникнуть, если субъект, в результате аварии попавший в госпиталь, заразится там иной болезнью, требующей дорогостоящего лечения J. Stapleton, Legal Cause: Cause-in-Fact and the Scope of Liability for Consequences. 2001. 54 Vanderbilt Law Review P. 974. Cit. ex Pure Economic Loss in Europe. Ed. By M. Bussani and V. Palmer. P. 17..
Конечно, подобные ситуации малочисленны и характеризуются существенными трудностями в доказывании состава деликтной ответственности, в первую очередь, причинно-следственной связи. В условиях отечественного правоприменения юридическая защита в таких случаях, скорее всего, вовсе исключена. Тем не менее, приведенные примеры показывают, что размер материального ущерба, как и чисто экономического, не связан каким-либо лимитирующим порогом, вызванным действием физических законов. Возникновение обязательственной связи в силу идеального характера может их игнорировать. В результате аргумент об отказе в компенсации чистых экономических потерь на основе их предрасположенности к увеличению вопреки законам физики не является концептуально верным.