Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С
Более конкретные решения относительно улучшения положения военных священнослужителей были приняты в ходе работы съезда военного и морского духовенства – первого за 100-летнее существование ведомства. Главную цель съезда его организатор сформулировал следующим образом: «поразмыслить о способах, как сделать более легким и в то же время более продуктивным наш пастырский труд» [16, с. 548-549].
Первого июля 1914 г. в г. Санкт-Петербург прибыли представители духовного сословия от всех военных округов для совместного обсуждения ряда вопросов, касавшихся реорганизации управления военным и морским духовенством, жизни и деятельности священства. Программа мероприятия включала в себя насущные вопросы, связанные с богослужебной деятельностью, миссионерской работой, благотворительностью, борьбой с алкоголизмом в солдатской среде и духовно-нравственным воспитанием российского воинства в целом [17, с. 551]. Съезд продолжался десять дней и закончил свою работу незадолго до начала Первой мировой войны.
С началом боевых действий о. Георгий получил назначение в Ставку Верховного Главнокомандующего, при которой были созданы полевая канцелярия протопресвитера военного и морского духовенства и склад духовной литературы. Во время войны он почти каждый месяц выезжал из Ставки на фронт и считал своим долгом посещать передовые позиции, чтобы личным примером поднимать боевой дух армии. Руководимое протопресвитером военное духовенство не раз получало высокую оценку со стороны великих князей и самого императора Николая II. О доблести военных священников свидетельствовали и многочисленные факты их награждения за боевые заслуги.
На съезде представителями духовного сословия во главе с протопресвитером были учтены ошибки прошлых лет, связанные с мобилизацией на фронт и организацией служения в местах боевых действий. В Первую мировую войну духовенство вступило с разработанной накануне четкой инструкцией. По словам самого о. Шавельского, священнослужители впервые отправилось на фронт «с совершенно определенным планом работы и с точным понятием обязанностей священника», что в значительной степени повышало качество и результативность их работы с нижними чинами и офицерским составом [3, с. 84].
Однако, предпринятые инициативы протопресвитера по укреплению института военного духовенства, были, к сожалению, сведены на «нет» Октябрьской революцией 1917 года. Новая власть с первых дней своего существования проводила активную антирелигиозную и антицерковную политику. 16 января 1918 года декретом Народного комиссариата по военным делам за № 39 было установлено: «уволить из армии всех священнослужителей», а 23 января декретом «О свободе совести, церковных и религиозных обществах» было объявлено об отдалении церкви от государства, и как следствие прекращена выдача государственных средств на содержание военного духовенства. На основании вышеуказанного декрета в тот же день был отдан приказ по морскому ведомству № 83, в соответствии с которым Ведомство протопресвитера военного и морского духовенства, а также должности морских священников фактически упразднялись [18, с. 104]. Таким образом, священство, рассматриваемое новой властью как оплот старого режима, осталось без средств к существованию.
С упразднением Ведомства военного и морского духовенства о. Георгий отошел от активной церковно-общественной деятельности и уехал в родную Витебскую губернию. А в 1920 г. он навсегда покинул Отечество. Дальнейшая судьба о. Георгия Шавельского была связана с эмиграцией. Ему пришлось нести службу в сложное для страны время. Войны, революционные потрясения, смена власти и государственного строя, гонения на церковь, массовые расстрелы и аресты духовенства. Протопресвитер сам был приговорен к смертной казни в сентябре 1918 г. Витебским советом рабочих депутатов, однако ему удалось избежать этой участи и провести остаток жизни в изгнании.
Судьбы русских церковных деятелей после революции в эмиграции складывались поразному. Отец Георгий до последних дней своей жизни сохранял потенциал, продолжая служить и работать на благо своей паствы и православной церкви. Не вызывает сомнений, что церковное служение, которое последний протопресвитер нес в течение своей долгой жизни, стало
80
Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (27), 2021
заметными явлениями в истории Церкви и Вооруженных сил Российской империи. Умер
о.Георгий 2 октября 1951 г. в г. Софии и погребен на русском кладбище.
Сприходом к власти большевиков и развернувшимися антирелигиозными кампаниями институт военного духовенства перестал существовать. Большинство православных традиций было забыто, а религиозное воспитание и образование в армии полностью запрещено. И только спустя многие годы, в постсоветский период, два важнейших государственных института – армия и церковь вновь возобновили сотрудничество.
Библиографический список
1. Василенко В. О. Офицеры в рясах / В. О. Василенко. – М.; Л.: Госиздат, 1930. – 112
с.
2.Поляков Г., протоиерей. Военное духовенство России / Г. Поляков. – М.: Творческий информационно издательский центр, 2002. – 536 с.
3.Шавельский Г. И. Воспоминания последнего протопресвитера Русской армии и флота. Т. 1 / Г. И. Шавельский. – М.: Крутицкое патриаршее подворье, 1996. – 410 с.
4.Положение об управлении церквами и духовенством военного и морского ведомства // Церковные ведомости. – 1890. – № 27. – С. 278–279.
5. Бугославский И., протоиерей. Протопресвитер Александр Алексеевич Желобовский / И. Бугославский // Вестник военного духовенства. –1910. – № 10. – С. 294– 301.
6.Боголюбов Ф., протоиерей. Речь, сказанная перед панихидой в 20-й день по кончине о. Протопресвитера Александра Алексеевича Желобовского / Ф. Боголюбов // Вестник военного духовенства. – 1910. – № 11. – С. 330–331.
7.Православная энциклопедия. Т. 19. – М.: ЦНЦ Православная энциклопедия, 2008. –
754 с.
8.Желобовский А., протопресвитер. К военному духовенству / А. Желобовский // Вестник военного духовенства. – 1890. – № 1. – С. 3
9.Жукова Л. В. Благотворительная деятельность А. А. Желобовского / Л.В. Жукова // Вестник ПСТГУ II: История. История Русской Православной Церкви. – 2014. – Вып. 4(59). –
С.58–73.
10.РГИА. Ф. 806. Оп. 4. Д. 3755.
11.ГАТО. Ф. 181. Оп. 1. Д. 2437.
12.ГАТО. Ф. 181. Оп. 1. Д. 2436.
13.Бугославский И., протоиерей. Протопресвитер Евгений Петрович Аквилонов / И. Бугославский // Вестник военного духовенства. – 1911. – № 9. – С. 257–263.
14.Котков В. М. Г. И. Шавельский: «Деятельность моя как протопресвитера военного и морского духовенства связана с именем русского народа…» / В.М. Котков // Военно-исторический журнал. 2004. – № 4. – С. 57–60.
15.Духовенство на войне // Церковные ведомости. 1905. – № 16. – С. 698–712.
16.Грифцов В., протоиерей. Речь о. Председателя предсъезда комиссии при открытии того же съезда / В. Грифцов // Вестник военного и морского духовенства. – 1914. – № 15–16. С. 549–551.
17.Медведь Р., протоиерей. Впечатления от первого Съезда военного и морского духовенства (1–10 июля 1914 г.) / Р. Медведь // Вестник военного и морского духовенства. – 1914. – № 15–16.–С. 551–553.
18.Бокач Ф. Протопресвитер Георгий Шавельский / Ф. Бокач // Церковноисторический вестник. – 1998. – № 1. – С. 98–110.
81
УДК 37.091
Елецкий государственный университет |
Yelets State University |
кандидат исторических наук, доцент кафедры |
PhD in Historical Sciences, Associate Professor of the |
истории и историко-культурного наследия |
Department of History and Historical and Cultural |
О.Г. Некрылова |
Heritage O.G. Nekrylova |
Россия, г. Елец, тел. 8-960-158-25-99; |
Russia, Yelets, tel. 8-915-857-98-94; |
е-mail: nekrylova_80 @ mail.ru |
е-mail: nekrylova_80 @ mail.ru |
О.Г. Некрылова
ОПЫТ СОЗДАНИЯ ДОГОВОРНЫХ ШКОЛ В УСЛОВИЯХ СТРОИТЕЛЬСТВА СОВЕТСКОЙ ШКОЛЬНОЙ СИСТЕМЫ 1920-х гг.
Проблема формирования советской образовательной системы является весьма многогранной, поскольку политика правительства большевиков, предусматривавшая создание единой, исключительно государственной школы, в то же время имела свои тактические особенности в зависимости от конкретных экономических условий. Интерес вызывает то обстоятельство, что в условиях экономического кризиса начала 1920-х гг. властные структуры были вынуждены ослабить контроль над процессом формирования школьной сети, что привело к возникновению новых типов учебных учреждений, таких как договорные и частные школы.
Ключевые слова: история России, советская система образования, Наркомпрос РСФСР, экономический кризис, договорные и частные школы.
O.G. Nekrylova
EXPERIENCE OF CREATING CONTRACTUAL SCHOOLS IN THE CONDITIONS OF CONSTRUCTION OF THE SOVIET SCHOOL SYSTEM OF
THE 1920s.
The problem of the formation of the Soviet educational system is very multifaceted, since the policy of the Bolshevik government, which provided for the creation of a single, exclusively state school, at the same time had its own tactical features, depending on specific economic conditions. Of interest is the fact that during the economic crisis of the early 1920s. Power structures were forced to loosen control over the formation of the school network, which led to the emergence of new types of educational institutions, such as contract and private schools.
Key words: History of Russia, Soviet education system, People's Commissariat for Education of the RSFSR, economic crisis, contractual and private schools.
Исследуя проблему формирования советским правительством новой образовательной системы, необходимо, отметить, что в первые годы советской власти под лозунгом создания единой образовательной системы идет тотальное разрушение типового многообразия дореволюционной российской школы. Приоритетное же внимание новые властные структуры сосредоточивают на вопросе количественного роста учебных заведений страны. Такая установка объяснялась стремлением большевиков как можно быстрее воплотить в жизнь свои программные принципы о всеобщности и бесплатности обучения всех слоев населения.
Однако для реализации декларируемых заявлений об ускоренном росте количества школ и контингента учащихся у новой власти не существовало необходимых материальных и финансовых ресурсов, а также педагогических кадров. Тем не менее, ценой огромных усилий, действуя волевыми указаниями с опорой на революционную активность отдельных групп населения, новая власть достигла определенных результатов.
__________________
© Некрылова О.Г., 2021
82
Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (27), 2021
Одновременно со структурной реорганизацией школьная сеть за период «военного коммунизма» количественно выросла. По данным, приведенным наркомом образования А.В. Луначарским в докладе на сессии ЦИК 16 октября 1927 г. количество начальных и средних общеобразовательных школ всех типов составило в 1920-1921 учебном году 113 тыс. 994 и 4 тыс. 163 соответственно [8]. Это свидетельствует, что по сравнению с показателями 19141915 учебного года прирост числа начальных учебных заведений составил 8,9%, а число средних учебных заведений увеличилось на 132,6%.
Однако к концу Гражданской войны по мере существенного углубления в стране экономического кризиса советское правительство уже было не в состоянии обеспечивать количественный рост школ. В непосредственном подчинении Наркомпроса к концу 1921г. находились научные и художественные учреждения, ВУЗы, опытно-показательные школы, учреждения специального назначения (детские дома) и т.д. В течении 1921-1923 гг. резко сократилось число школ I ступени – с 91 тыс. до 64 тыс. 451, II ступени – с 4 тыс. 308 до 2 тыс. 354, с 501 тыс. до 323 тыс. был сокращен штат учителей. Государство в сложившихся экономических условиях могло предоставить ничтожно малый процент бюджетных средств на содержание и строительство школьной сети. Доля народного просвещения в бюджете страны, составлявшая в 1920 г. 10%, в 1922 г. уменьшается до 2-3%. В этот период под вопросом стояли задачи не только осуществления всеобщего бесплатного обучения, но и сохранения Единой трудовой школы как главного орудия диктатуры пролетариата. Положение осложнялось ещё и тем, что школьные здания находились в катастрофическом состоянии, не хватало педагогических кадров, учителя не получали зарплату, не снабжались учебной и методической литературой.
На наш взгляд можно выделить две основные причины резкого сокращения сети учебных заведений в указанный период. С одной стороны, в связи с засухой и неурожаем, повлекшим голод в ряде регионов страны, государство вынуждено было свести к минимуму финансирование системы просвещения. С мест сообщали о катастрофическом материальном положении школы. «Все школы до основания разрушены» - сообщали из Руженской волости, Орловской губернии, в Рязанской губернии в некоторых школах из-за отсутствия скамеек дети сидели на полу. С другой стороны, от финансовой поддержки образовательных учреждений отстранилось и местное население, особенно крестьянство. Это обстоятельство было связано не только с экономической несостоятельностью значительной части населения из-за разорительной политики «военного коммунизма», а также вследствие голода, но и с проявлением чувства настороженности и недоверия по отношению к новой системе образования.
С целью экономии денежных средств правительство решило сократить школьный курс обучения до семи лет. В результате с начала 1920-х гг. основным типом массовой советской школы стала семилетка. Но этой меры оказалось недостаточно. Начались активные поиски и других источников дохода для содержания школ. Именно в этот период властные структуры приняли постановление о передаче всех учебных заведений с государственного финансирования на местное, что вызвало, в свою очередь, дополнительное сокращение школьной сети, т.к. местная казна зачастую также была пуста, а «дело народного образования, приходило во все плачевное состояние» [5,с.45]. Как отмечал А. В. Луначарский: «школа умирала на глазах, когда была забота, откуда дров достать, как учителя спасти от голодной смерти,— это было время, когда школа голодала, кричала и когда мы, сидя в Наркомпросе, были бессильными свидетелями развала» [9, с. 330].
В мае 1921г. коллегия Наркомпроса рассмотрела тезисы о школьной политике, подготовленные заведующим Главсоцвосом В.А. Невским и представлявшие собой попытку очертить круг основных задач школьного образования на ближайшее время. В тезисах была выдвинута главная задача – укрепление материальной базы советской школы. С этого момента во всех планах Наркомпроса первое место занимает вопрос материального обеспечения намечаемых реформ, а коллегия предпринимает шаги в направлении поиска
83
средств сохранений школьной сети. 4 июля 1921г. было принято решение о необходимости привлечения населения к натуральному обеспечению школ и учителей. Решение коллегии было поддержано научно-педагогической секцией ГУСа и совещанием местных работников народного образования.
Проект декрета о мерах по улучшению снабжения Наркомпроса был утвержден Совнаркомом РСФСР 15 сентября 1921 г. [12, с. 796-797]. Декрет определил основные формы участия населения в поддержании материального положения учителя, Наркомпросу и отделам народного образования предоставлялось право организовывать собственные предприятия, доход от которых использовался на нужды просвещения. Для снабжения учителей продовольствием в сельской местности вводилось натуральное самообложение населения, устанавливалась топливная повинность.
Одной из форм привлечения граждан к финансированию учебных заведений стала практика создания договорных школ. В основе этой государственной кампании, получившей распространение с 1921г., лежал принцип заключения договоров между местными отделами народного образования и различными группами населения, чаще всего с крестьянством, о содержании школьных учреждений. Изначально договорная кампания натолкнулась на сопротивление сельских слоев населения, однако используя различные средства воздействия от убеждения до прямого принуждения, официальные органы добиваются определенных результатов в её реализации. На места был разослан типовой договор между отделами народного образования и сельскими сообществами, по которому последние должны были взять на себя выполнение следующих обязательств: во-первых, содержать на свои средства школу, всех школьных работников и технической персонал, включая и каникулярное время. Во-вторых, поддерживать помещение школы в полном порядке, производить текущий ремонт здания по указанию школьного совета и т.п., приобретать недостающий инвентарь, письменные и хозяйственные принадлежности, заготавливать и доставлять к 1 октября определенное количество дров. Однако все руководство учебно-воспитательным процессом, администрирование и хозяйственное управление в договорных школах оставалось полностью в руках отдела народного образования[4].
Результаты проведения договорной кампании в сельской местности можно представить на примере нескольких губерний. Например, в Вятской губернии договоры были заключены на содержание 344 школ, во Владимирской на 103 школы, в Тамбовской на 623 школы, в Тульской на 513 школ. В Витебской губернии договоры охватили 50-60% всех сельских школ. К 1922 г. в 42 губерниях насчитывалось 15 тыс. 39 школы, содержащихся по договорам с населением, что составило около 30% всей школьной сети [2,Л.127]. В Воронежской губернии, где преобладало в основном сельское население к марту 1923г. насчитывалось 872 договорные школы. Таким образом, договорные школьные учреждения в какой-то степени компенсировали ущерб от закрытия государственных школ и явились новым для большевистской России типом учебных заведений.
Однако официальные власти, последовательно придерживались большевистского взгляда на систему просвещения как инструмент идеологического и политического влияния, не могли отказаться от монополии на образовательные учреждения, поэтому постоянно подчеркивали временный характер договорных школ. Крупская в обращении к Всероссийскому съезду заведующих губоно предлагала опереться не на частную, а на общественную инициативу, найти источник местной помощи. Но с тем, чтобы эта помощь была обезличена, т.е. чтобы «помогающий помогал не своей школе, не своему учителю, а государственной школе и работнику просвещения» не предъявляя претензий на идейное руководство и воспитание [10, с. 1].
Несмотря на массовое открытие договорных школ, в 1923-1924 гг. количество учебных заведений в России продолжает сокращаться. Этому способствовал очередной экономический кризис 1923 г., вызванный так называемыми «ножницами цен». По признанию А.В. Луначарского, число всех школ в 1924 г. приблизительно равнялось количеству низших учебных заведений дореволюционной России. При этом школы первой
84