Хотя теория имеет недостатки, справедливо замеченные И.С. Коном [71] (не учитывается социально-экономическая история, амбивалентность отношения детям, культурные, религиозные и пр. особенности государств), она указывает на исторический характер педагогического гуманизма, на растущее понимание взрослыми автономии и субъектности детей.
1.3 Изменение отношения к детям в России
В России, как и во многих странах Европы, наблюдались изменения в отношении к детям в направлении от инфантицида к детоцентризму. Однако эти изменения имели свои особенности, обусловленные как религиозными, культурными, семейными традициями, так и территориальными, географическими, экономическими и т.п. причинами.
Древнерусские фрески, житийные иконы, повествующие о жизни святых, изображение Богоматери с младенцем - единственное, что дошло до нас из «семейных портретов» того времени. Детские лица на этих живописных произведениях отличает недетская серьезность. Матери печальны, сдержаны. В книжной миниатюре дети изображены маленькими взрослыми, одетыми во «взрослую» одежду, окруженные людьми, занятыми своим, отнюдь не детскими тревогами и бедами. Это позволяет говорить о том, что на Руси, как и в других государствах того времени, люди не имели представления о детстве как особом периоде жизни человека.
Судя по некоторым церковным документам, материнство в православной концепции брака занимало одно из определяющих мест: лишь ради чистого рождения «чад» допускался сам брак («Жена сотворена единственной потреби - детородства ради»). Отсутствие детей в Древней Руси считалось величайшим несчастьем, «сугубой бранью». Оно могло даже поводом к разводу супружеской пары. Русский фольклор сохранил истории несчастных семей, которых Бог детьми «не пожаловал», стариков и старух, выращивавших себе детишек из бобовых и гороховых зернышек («Мальчик - с - пальчик»), лепивших их из снега («Снегурочка») и т.п. [7]. Малейшие подозрения на бесплодие воспринималось трагически. Для царской «супружницы» это грозило прощанием с короной и заточением в монастырь, как было с женой Василия III Соломонией в 1526 году. Простые же люди бездетных жалели, но подозревали их в каких-то скрытых пороках, проступках, за которые они и несут наказание [7].
Многодетность на Руси, как и у других народов, считалось даром Божьим. Она обеспечивала умножение фамильной собственности, сохраняла семью и род: бесчисленные болезни и моровые поветрия уносили ежегодно десятки тысяч жизней. Тем не менее, на необходимость «поднять», прокормить, воспитать большое число детей родители смотрели не без горечи. Это двойственное отношение к детям отразилось в пословицах и поговорках [4, 6, 7, 11, 12]: «Кабы вы, деточки, часто сеялись, да редко выходили», «У кого детей много, то не забыт Богом», «Беда на беду - два ребенка в году», «Один сын - не сын, два сына - полсына, три сына - сын», «Первые детки соколятки, а вторые воронятки». Одну и ту же пословицу В.И. Даль приводит в противоположном вариантах: «С ними горе, а без них вдвое», «Без них горе, а с ними вдвое». В крестьянских семьях господствовала установка «бог дал, бог взял» и «на живое, так выживет». И не только в крестьянских семьях, но и в дворянских: «Огорченная мать не могла выносить присутствие своего бедного 19-го ребенка и удалила с глаз мою колыбель. По прошествии года с трудом уговорили мать взглянуть на меня…» - вспоминала на рубеже XVIII-XIX веков одна из первых выпускниц Института благородных девиц при Смольном монастыре Г.И. Ржевская [7].
Церковный закон требовал сурово наказывать тех женщин, которые пытались самостоятельно регулировать число деторождений, избегать нежелательных беременностей, прерывать их - отлучение от причастия, постами, покаянием перед священником. Причем, осуждались не только поступки, но и помыслы о них. Так, Устав Ярослава Владимировича (XII в.), князя Галицкого, прямо предписывал немедленно постричь матерей-детоубийц и отправить в монастырь. Тем не менее, измученные частыми родами женщины, продолжали использовать различные «зелия» - добиваясь выкидышей [7].
В борьбе за жизнь ребенка древнерусские церковнослужители настаивали на том, чтобы мать, «блюдя дитя во чреве», не делала в церкви земных поклонов. Суровое наказание - приравненное к каре за детоубийство - ждало мужа, «аще бил жену и оная извергла дитя», особенно если он делал это в нетрезвом состоянии.
Роды считались делом «нечистым». «Нечистой» в течение 40 дней считалась и сама мать: ей не позволялось входить в церковь и есть с другими членами семьи. В первые семь дней приписывалось поститься. Это предшествовало крещению ребенка и его первому причастию (что обычно осуществлялось на третий день после рождения). Кормили грудью долго. Поэтому древнерусские «жени» мечтали о том, чтобы молока было много.
Хорошей супругой считалась супруга многодетная, поэтому рождение дочери - будущей матери - считалось «честью дому». Несмотря на то, что в народной традиции отразилось определенное предпочтение, которое родители оказывали сыновьям перед дочерьми, в семьях, считавших себя благочестивыми, такое предпочтение должно было тщательно скрываться.
Нравственность, целомудрие формировались в ребенке прежде всего матерью. Поэтому именно матерям и были адресованы многие церковные поучения по воспитанию «молодых чад», главным методом которого считались строгость и наказание - но не в смысле физического воздействия, а в смысле убеждения и увещевания. Тем не менее, любое несогласие с требованиями родителей осуждалось: «младу отрочати перед старым молчати». Суровым возмездием угрожала «чадам, злосердием к родителям» и упредительная литература: «Если кто злословит родители своя - есть от Бога и от людей», а «иже кто бьет матерь - от церкви да отлучиться и лютою смертию да умрет. Писамо бо есть: материна клятва искоренит». Но и от самих воспитательниц учередительные сборники ожидали разумной строгости. Ни в одном из них не было призывов добиться подчинения с помощью битья («не озлобияй, наказуя детей»). Сурово осуждались те матери, которые своих детей «кляли» - сквернословно ругали. Однако в повседневной жизни встречалось всякое.
В XVI-XVII веках, как и в X-XV, детей оставляли, бросали, подкидывали (о чем свидетельствуют литературные произведения и юридические документы), но отношение к ним стало меняться; как и в других странах Европы: все чаще дозволялось войти в эмоциональную жизнь родителей, это, однако, исключало их самостоятельное духовное существование. Детей (особенно мальчиков) любили, а подчас и баловали. Не перечившие матерям «чада» вознаграждались лаской и заботой. Великий князь Василий Иванович и его супруга Елена Васильевна так пеклись о здоровье своего первенца, будущего царя Ивана Грозного, что все время обменивались любыми новостями и малейших изменениях его состояния. Отлучаясь из дома, великий князь просил жену, чтобы она «отписывала» ему все подробности, в том числе «и о кушанье Иванове, что Иван сын коли покушает - чтоб мне то ведомо было»[6].
Но к словам и переживаниям подростка, особенно неспокойного и несмирного, мало кто прислушивался. Любое своеволие выколачивали из него как «злое начало» - в ходу давно уже был «Домострой» - здесь и «сокрушение ребер» и «наложение ран», и другие физические методы воздействия со стороны отца. Но ни «Домострой», ни другие современные ему памятники не считали их методами материнского воспитания. Однако в реальной жизни каждая мать, вероятно, далеко не всегда предпочитала слово физическому воздействию. Законы XVI-XVII веков недвусмысленно предоставляли право обоим родителям не только распоряжаться брачной судьбой их детей, не только отдавать их в монастырь или в услужение (по Соборному Уложению 1649 года), но и управлять их действиями, наказывать. Согласно специальной статьи Уложения, дети не могли жаловаться на родителей; убийство сына или дочери наказывалось всего лишь годичным тюремным заключением, тогда как детей, посягнувших на жизнь родителей, закон предписывал казнить «безо всякой пощады». Это неравенство было устранено только в 1716 году, причем Петр I собственноручно приписал к слову «дитя» добавление «во младенчестве», ограждая тем самым жизнь новорожденных и грудных детей [4].
И все же матери поднимать руку на ребенка, особенно на дочь, не полагалось, о чем свидетельствуют пословицы того времени: «Мать, умей детей любить, чтоб их души не сгубить», «Замахнись - да не ударь, подыми руку - да опусти», «Не все таской, ино и лаской». В материнских письмах XVI-XVII века не встретишь грубого обращения детям, только «Алешенька», «Васенька», «златокрылая», «свет ненаглядный».
Частые потери детей наложили свой отпечаток на отношение к этому родителей: у одних боль утраты притупилась («На рать сена не накосишься, на семь ребят не нарождаешься»), у других утраты вызывали душевные потрясения. Матери «блюли» детей «с великой радостью», понимали неразумность маленьких «робят»: «Костеньку жалуйте, не покиньте, он еще ничего не домыслит - децкое дело!»
Любое предпочтение одному ребенку перед другими считалось в православии недопустимым: «Родители, кто своя чада не равно любит, но единого любит, а другого ненавидит или своя имения не равно раздай им - да есть анафема!» Здесь стоит указать, что в России никогда не существовал майорат. Плотность населения была ниже, чем в Западной Европе. Крестьянские общины периодически перераспределяли землю в пользу больших семей. До начала XVIII века дворяне получали поместья лишь во временное пользование за службу. В 1714 г. Петр I издал Указ о единонаследии. Но подданные считали закон варварским, не поддержало его и духовенство. В 1731 году Анна Иоанновна отменила Указ Петра I. Поэтому в России все сыновья получали свою долю наследства, всем дочерям давали равное приданное [4].
В XVII веке сохранение вдовства во имя благополучия детей было нормой в зажиточных семьях [6].
Безусловно, как и во всем мире, изменение отношения к детям зависело от сословия. В крестьянских семьях дольше сохранялись старые нравы. По свидетельству, Р.Я. Внукова «В крестьянском мировоззрении отсутствует пункт об ответственности родителей перед детьми, но зато ответственность детей перед родителями существует в преувеличенном виде»[4].
Тяжелое положение было у детей, рожденных вне брака: по церковным меркам они считались существами, неугодными Богу. В 1712 году Петр I указал Сенату на необходимость учредить во всех губерниях «госпитали» для незаконнорожденных младенцев. Петр обличал тех матерей как преступниц, которые либо бросали младенцев в непристойных местах, либо умерщвляли их. На первых порах не многие знали об указе и осмеливались им пользоваться. В 1719 году в московском госпитале насчитывалось 90 младенцев, в 1724 - 865 подкидышей. Однако после смерти Петра I госпитали пришли в упадок [6].
Хотя церковные дидактики требовали воспитания детей в строгости, без всяких игр и развлечений, хотя «Домострой» настаивал не улыбаться ребенку, когда с ним играешь, вряд ли было строгое следование этим предписаниям. Стиль родительского поведения варьировался не только от сословия к сословию, но и от семьи к семье.
1.4 Положение детей и отношение к ним в современном мире
Самоценность и важность детства сегодня неоспорима. Детство признается как особый социально-психологический феномен [16]. Ребенок живет в своем мире и законы этого мира отличны от мира взрослых.
Необходимость родительской любви ни у кого не вызывает сомнений. Но эта любовь отлична от любви, которая была принята в XVIII-XIX веках и заключалась в посвящении себя детям. В настоящее время социально-политическая эмансипация женщин и все более широкое вовлечение их в общественную производственную деятельность делает их семейные роли не столь всеобъемлющими. Самоуважение женщин имеет кроме материнства много других оснований - профессиональные достижения, социальная независимость, самостоятельно достигнутое, а не приобретенное, благодаря замужеству, общественное положение. Это не отменяет ценности материнской любви и потребности в ней, но существенно изменяет характер материнского поведения [4]. Хотя, по-прежнему, ведущую роль в воспитании ребенка принадлежит матери, все больше подчеркивается необходимость участия отца в воспитательном процессе. Все современные воспитательные теории говорят о ребенке как о субъекте воспитания, о сотрудничестве родителей с детьми, об индивидуальном подходе. Л. Демоз справедливо назвал современный стиль воспитания помогающим.
Безусловно, эта позиция наиболее принятая. Но как и во все времена существует разное отношение к ребенку, зависящее от культурных, религиозных, сословных и других факторов. Разное оно и в отдельных семьях.
Наблюдаются случаи жестокого обращения с детьми, насилия и т.п. Для защиты прав ребенка издаются специальные законы. В 1959 г. ООН была принята Декларация прав ребенка, а 20 ноября 1989 г. Генеральная Ассамблея ООН единогласно приняла конвенцию о правах ребенка - закон обязательный для исполнения всеми присоединившимися странами. Конвенцию ратифицировали 187 из 193 стран мира (под нее попадает 99% всех детей мира). В 1990 г. 13 июня Конвенция была ратифицирована и в нашей стране [14]. Конвенция провозгласила ребенка полноправной и полноценной личностью, самостоятельным субъектом права, приоритет интересов детей перед потребностями государства, общества, религии, семьи.
В нашей стране разработана программа «Дети России», целью которой является создание условий для нормального развития детей, находящихся в особо сложных условиях, обеспечение их социальной защиты в период социально-экономических преобразований и реформ. В ней содержатся подпрограммы «Дети-сироты», «Дети-инвалиды», «Планирование семьи», «Развитие индустрии детского питания», и т.д. [16]. К сожалению, не всегда эти программы выполняются.
Как же будут относиться к детям в будущем? М. Мид Выделяет три типа культуры: традиционная, современная и культура будущего. В культуре будущего «разрыв между поколениями глобален и всеобщ» [8].
Признаки культуры будущего можно встретить уже сегодня. Ребенок иначе, чем взрослый осваивает окружающий мир, его ум свободен от стереотипов от шаблонов. Имеет дело с новыми электронными, компьютерными игрушками.
1.5 Заключение к главе 1
Особенности взаимодействия и отношения родителей с детьми тесно связаны с историей существования семьи в обществе, и с социально-экономическим условиями. Ряд авторов подчеркивают возрастание влияния родителей на детей и усиление эмоциональных связей между родителями и детьми в ходе исторического процесса. Вместе с изменением взаимоотношений в семье меняется и отношение к детям в обществе, в сторону более гуманного к ним отношения.
Большое значение для формирования определенного стиля общения с детьми в семье имеют социокультурные традиции, которые влияют на выбор тех или иных стратегий взаимодействия родителей с детьми. Во все времена, в глубокой древности до наших дней а, вероятно, и в будущем не существовало и не будет существовать единого, однородного отношения к ребенку, можно иметь в виду только преобладающие позиции и тенденции, поскольку на отношение к детям влияет ряд факторов, таких как: