ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
«ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ»
Факультет гуманитарных наук
Школа филологии
Выпускная квалификационная работа - БАКАЛАВРСКАЯ РАБОТА
по направлению подготовки 45.03.01 «Филология»
образовательная программа «Филология»
Рецепция пьесы “Андорра” Макса Фриша в СССР
Мелконян Мери Овсеповна
Аннотация
рецепция пьеса фриш перевод
Дипломная работа посвящена изучению рецепции пьесы «Андорра» швейцарского писателя Макса Фриша в СССР в период с 1962, года публикации пьесы в оригинале, по 1991 год. Произведения Фриша, одного из самых популярных европейских писателей в СССР, тиражировались начиная с 1965 года практически без перерывов. В череде издаваемой художественной литературы остается незамеченной пьеса «Андорра», которая не была опубликована в Советское время. Так, центральная часть исследования посвящена реконструкции «теневого» существования трех найденных в ходе работы переводов пьесы. Изучение рецепции не ограничивается переводами, в нашей работе мы также обращаемся к критическим статьям о творчестве Фриша, театральной постановке и отзывам на нее.
Оглавление
Введение
Дипломная работа посвящена рецепции пьесы Макса Фриша «Андорра» в СССР в период с 1962 года - публикации оригинала на немецком языке - по 1991 год. Исследование осложняется и приобретает детективный характер в силу того, что официальный перевод на русском языке появился лишь в 1991 году журнале «Театр». Это наблюдение удивляет в силу того, что Макс Фриш был одним из «исключительных счастливых случаев» чьи работы, практически все, непрерывно публиковались в Советском Союзе. Романы, написанные после 1945 года, все без исключения были опубликованы в нескольких переводах; пьесы шли на советской сцене, но «Андорра» оказалась забытой. Пьеса «Андорра» получила мировое признание и ставилась в европейских театрах уже с 1962 года, но на советской сцене «Андорра» появилась лишь в 1989 году на периферии, а именно в Фрунзе (сейчас - Бишкек) под руководством швейцарского режиссера Хансйорга Бечарта.
Так, существование «Андорры» в советское время было, можно сказать, «теневым»: в ходе исследования было найдено 3 разных перевода, которые, вероятнее всего, готовились еще в советское время, но не были опубликованы в СССР. В полном варианте пьеса была издана лишь в 2000 году в сборнике пьес “Триптих” под редакцией Евгении Кацевой.
В советских научных исследованиях, так же, как в критических статьях, «Андорра» остается незамеченной. Если в работах о творчестве Макса Фриша (Н.Павловой, В.Седельник, Ю.Архипова, Д.Затонского) упоминается о пьесе, то бегло и кратко.
Итак, цель исследования - с одной стороны, проследить историю «теневого» существования трех переводов «Андорры» в СССР и попытаться реконструировать истории готовящихся публикаций. С другой - ответить на вопрос, почему пьеса не была опубликована. Отсылки в пьесе к межэтническим конфликтам (а именно к антисемитизму) в сознании советского человека могли быть ассоциированы со сталинской кампанией против космополитизма. В то же время распространенное представление о том, что литература, направленная против антисемитизма, не должна была издаваться в СССР, не может безоговорочно относится и к «Андорре», пока не найдены подтверждающие документы. Поэтому в исследовании мы обращаемся к комментариям переводчиков, исследователей и соответствующим статьям, в первую очередь к работам А.Блюма, чтобы осветить вопрос о том, как в СССР относились к изданию литературы, затрагивающей еврейский вопрос. Исследование рецепции «Андорры» не ограничивается реконструкцией истории трех неопубликованных переводов. Материалами для изучения рецепции пьесы являются также отзывы на художественное произведение, театральные постановки на советской сцене и театральная критика. В нашем исследовании мы пытаемся охватить максимальное количество советских текстов, в которых упоминается «Андорра». Для полноты исследования и в качестве иллюстративного материала мы также приводим данные о постановках и издании «Андорры» уже в постсоветское время. Для реконструкции истории трех переводов мы работаем с архивными документами на разных уровнях: на уровне личного дела, фонда и архива. Мы пользуемся методом «полного перебора», то есть рассматриваем все найденные в советский период упоминания «Андорры». Поиск осложняется тем, что зачастую в электронной поисковой системе не отображаются все существующие данные (например в РГАЛИ), и приходится искать документы вручную. Это осложнение позволяет предполагать, что при более длительном и тщательном поиске могут быть обнаружены и другие документы. Для поиска советских изданий мы работаем с несколькими архивами и библиотеками: РГАЛИ, архивом Исторической Библиотеки, РГБ, каталогом Библиотеки Иностранной Литературы имени М.И.Рудомино. Помимо работы с архивными источниками, мы пользуемся методом интервью, чтобы получить комментарии у лиц, которые могли быть связаны с тремя неопубликованными переводами. В первую очередь это сами переводчики, далее - их родственники, и в последнюю очередь - друзья и коллеги по работе. Работа состоит из двух основных частей. В первой части мы приводим информацию о том, как выглядел автор «Андорры» в глазах советского читателя, обращаясь к данным о тиражах книг, визитах швейцарского писателя и упоминаниях о нем в советских статьях. В этой части исследования мы хотим показать, что Фриш был хорошо известен советскому читателю в момент появления «Андорры», и что практически все его работы были изданы в Советском Союзе. В череде издаваемых в советское время книг на «Андорру» последовала минимальная реакция - поэтому мы предполагаем, что отсутствие пьесы скорее намеренное решение в рамках издательской политики, чем случайное. Во второй части мы объясняем значительность пьесы как на мировом уровне, так и в контексте творчества самого автора. В этой же части в отдельных подглавках мы приводим реконструированную историю существования каждого из переводов и вопросы, которые требуют дальнейшего исследования. В последней подглавке мы рассматриваем все доступные к прочтению рецензии на единственную постановку «Андорры» в 1989 году. Эти документы наилучшим образом иллюстрируют то, как каждый из советских рецензентов видит «свои» смыслы в исторически и культурно дистанцированном произведении. Используя терминологию школы рецептивной эстетики, можно говорить о «горизонте читательских ожиданий», который определяет прочтение пьесы. Помимо этого, театральные отклики - это одни из немногочисленных найденных источников, которые относятся непосредственно к «Андорре», а не творчеству Макса Фриша в целом. Научная ценность работы состоит в том, что в ней впервые реконструируется история существования «Андорры» в СССР. Также в работе приведены наиболее полное библиографическое описание существующих «вариантов» Андорры учитывая постсоветские издания.
1. Макс Фриш в СССР
1а. Статус Фриша в мире и в СССР
«Я начал писать давно, еще в тридцатые годы. Пришел я к этому после того, как получил солидную практическую подготовку, сначала изучал германистику, а затем закончил архитектурное отделение Цюрихской высшей технической школы. Я считаю, что именно эта база дала мне широкое видение проблем, понимание законов, по которым движется наше полное противоречий общество». Так говорил о себе Макс Фриш в интервью с газетой «Известия» в 1987 году, рассказывая о том, как началась его литературная карьера.
Впервые признание швейцарский писатель получил еще в 40-ые годы, когда были опубликованы его «Листки из вещевого мешка» (Blдtter aus dem Brotsack, 1939) - дневниковые записи о службе на итальянской границе. Именно таким наблюдателем-репортером на первых порах Макс Фриш завоевывает признание публики: «Листки» это отрывки, фрагменты, фиксирующие впечатления автора о Швейцарии во время двух первых лет мировой войны. После первого литературного признания автор решается и на написание романа - «Обожаю то, что меня сжигает, или Трудные люди» (J'adore ce qui me brыle, oder die Schwieregen, 1944). Это произведение, в отличие от двух более ранних прозаических текстов («Юрг Рейнхардт» (Jьrg Reinhart, 1934), «Ответ из тишины» (Antwort aus der Stille, 1937)) не осталось незамеченным в Цюрихе.
Через несколько лет после публикации «Трудных людей» автор получил письмо от Курта Хиршфельда, с предложением попробовать себя в качестве драматурга. Хиршфельд к тому моменту прославился своими смелыми антифашистскими постановками и работал заместителем директора в Цюрихском драматическом театре. Он предложил Максу Фришу сотрудничество, и через четыре года на сцене театра одна за другой ставились произведения швейцарского писателя: «Санта Крус» (Santa Kruz, 1944), «Опять они поют» (Nun singen sie wieder, 1945), «Китайская стена» (Die Chinesische Mauer, 1946). В 1949 году была афиширована пьеса «Когда окончилась война» (Als der Krieg zu Ende war, 1948), рассказывающая о любви немецкой девушки к советскому офицеру. Эта работа стала «первым произведением Фриша, перешагнувшим швейцарские границы: уже в год цюрихской премьеры пьеса с успехом была поставлена на сцене нескольких немецких театров». В эти же годы писатель принимает участие в «Конгрессе деятелей культуры в защиту мира» (1948), состоявшееся в Польше; знакомится c Бертольдом Брехтом, общение с которым сильно влияет на его представления о театре; сходится с знаменитым издателем Петером Зуркампом, который настаивает на печати «Дневников 1946-1949» (Tagebuch 1946-1949, с 1946).
Начиная с 1951 года начинаются путешествия Фриша по всему миру: в 1951 он уезжает в США на полученную стипендию фонда Рокфеллера, читает лекции в 1957 в Италии и Греции. Во время этих путешествий он работает над одной из самых популярных послевоенных книг в истории немецкоязычной литературы: «Homo Фабер» (Homo Faber, 1957). Признание автор получает не только на территории Европы и Америки, но вскоре, уже в 1965 году, за пьесу «Андорра» (Andorra, 1962) ему присуждают премию Иерусалима. Благодарственное слово Фриша на церемонии вручения оказывается «первой официальной речью на немецком языке, произнесенной в Израиле».
В СССР художественные произведения автора начали активно издавать в 1965 году в журнале «Иностранная литература» появляется пьеса «Бидерман и поджигатели» (Bidermann und die Brandstifter, 1953), в 1966 - роман «Homo Фабер». Начиная с 1965 года на московских и ленинградских сценах ставят пьесы швейцарского писателя: «Санта Круз» (Santa Kruz, 1944), «Дон-Жуан или любовь к геометрии» (Don Juan oder Die Liebe zur Geometrie, 1952), «Бидерман и поджигатели». К середние 60-ых, наряду с Фридрихом Дюрренматом, Фриш становится одним из самых популярных швейцарских авторов в Советском Союз: об этом свидетельствуют относительно быстро появляющиеся постановки и переиздания художественных произведений.
На территории СССР Фриш был известен как писатель с «прогрессивными» взглядами, критикующий западное общество и «всю буржуазную систему ценностей». Не менее интересно, что по мнению швейцарского слависта Филиппа Ингольда, в советской критике творчество Фриша становится своеобразной «мерой» для измерения качественной швейцарской литературы, которая выражается в «“моральном” и “политическом” ригоризме”». Советская цензура, конечно, подает Фриша под нужным ей углом, но для нашего исследования ключевым является то, что он был на слуху и на виду у советского читателя. Так, за его литературной деятельностью внимательно следили в СССР: в газетах даже анонсировали, когда он начинал работать над другим произведением.
1б. Визиты Макса Фриша в СССР
Автор официально посещал Советский Союз три раза: в 1966, 1968 и 1987 годах. В первый раз он был приглашен Союзом писателей в 1966 году. О первом приезде в корпусе использованной научной литературы и других источников не говорится подробно, но во второй раз Фриш приезжает на международный конгресс писателей, который проходил в городе Горьком. Свое путешествие он частично описывает в «Дневниках 1966-1971 года» (Tagebuch 1966-1971, с 1946): «Я вспоминаю чудесную поездку по Волге в 1968 году, когда был гостем Союза писателей, и два летних вечера в Новосибирске я тоже не забыл. Уверяю вас, я не романтик, но реалист и гуманист и поэтому не против социализма…». Эта позитивная часть отзыва, естественно, была допущена цензурой и напечатана в 1971 году в «Вопросах литературы». Полная версия текста, однако, в русском переводе появилась только после 90-ых, так как Фриш в своих записях критиковал “культ” Горького в Советском Союзе: «Сидим в наушниках. Чайки. Каждый оратор говорит о Максиме Горьком одно и то же. Перевод с тринадцати языков совершенно излишен: Горький как пролетарский писатель, как основоположник социалистического реализма. Постепенно я начинаю понимать (без наушников) по-испански, по-румынски, по-португальски, по-фински, даже на языке, который не могу разгадать: Максим Горький и его конфликт с Лениным, его эмиграция после революции, Максим Горький и Сталин, писатель и государственная власть - об этом ни слова».
Швейцарский автор всегда в открытую следовал своим взглядам. Во время своего второго визита в Советский Союз он познакомился со статьей Андрея Сахарова «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе». В 1969 году он помогал изданию этого текста на немецком языке, написав к нему предисловие. Вероятно, перевод и публикация текста Сахарова сыграли свою роль в том, что в следующий раз автор смог посетить СССР только в 1987 году: «В 1969 году швейцарский писатель способствовал изданию этого меморандума [статьи Сахарова] на немецком языке, предварив его своим предисловием, после чего на много лет стал persona non grata в СССР».
Через 17 лет в «Вопросах литературы» вышла статья Дмитрия Затонского «Трактат о лояльности», в которой автор комментирует два визита Фриша в Москву и размышляет о том, как критичные (своевременно неопубликованные) высказывания автора влияли на отношение к нему «бюрократического советского аппарата». В тексте он затрагивает несколько вопросов: может ли писатель быть лояльным к событиям, которые противоречат его принципам? К каким темам и авторам советская критика относилась лояльно? Как под предлогом положительного, «лояльного», отношения к писателю, советская критика публиковала произведения, и вчитывала в них то, что нужно было советскому аппарату? В этой статье в открытую говорится о существовавшем в СССР конфликте с Фришем, в котором Затонский поддерживает швейцарского писателя и критикует советские печатные инстанции. В эпиграфе к статье Дмитрий Затонский приводит цитату из «Опытов» Монтеня о правде, которая описывает ситуацию в СССР: как советская цензура конструировала реальность. Тексты Фриша, говорит Затоский, советская цензура интерпретирует с помощью тем, к которым «лояльно относится», и благодаря этому публикует его произведения. Но Фриш со своей стороны, так же, как Бёлль, не относится лояльно к советской политике и реальности. И в открытую об этом пишет, не конструируя мнимую реальность - это как раз те отрывки из дневников, которые не были своевременно опубликованы.
Несмотря на нелояльность к советской «идейности» (обидных дневниковых записей, работы над текстом Сахарова), интерес к швейцарскому писателю сохранился. Да, его тексты начали печатать с перерывами (о чем подробнее в следующей главе), но автора продолжали приглашать в СССР ввиду его мировой значимости. Об этом следует из приглашения Фриша на московский форум, в котором участвовало «свыше 80 стран, различных политических партий, общественных движений».