Дипломная работа: Рецепция пьесы Андорра Макса Фриша в СССР

В следующий визит 1987 года Макс Фриш участвовал в московском международном форуме, организованный Горбачевым, в борьбе против ядерной угрозы. Встреча проходила под говорящим лозунгом «За безъядерный мир, за выживание человечества» и была разделена на несколько секций, Макс Фриш участвовал в заседании деятелей литературы и искусства. Там же выступали такие писатели, как Чингиз Айтматов, Андрей Вознесенский, Джеймс Олдридж, Грэм Грин (к перечисленным иностранным писателям, по согласно «трактату о лояльности» Затонского, в 60-ые в СССР относились осторожно).

Через год после своего участия Фриш напишет Евгении Кацевой в личной переписке о своих впечатлениях: «Ein Jahr nach dem Moskauer Forum: unsere grosse Hoffnung auf Gorbatschow bleibt».

Но помимо официальных визитов, возможно, швейцарский писатель приезжал и «неофициально» на короткие периоды: так, в РГАЛИ хранится переписка Макса Фриша с Евгенией Александровной Кацевой - переводчиком и составителем нескольких его сборников (Монток, Человек появляется в эпоху голоцена, 1982; Избранные произведения, 1991; Полное собрание сочинений, 1998); в письмах он уведомляет ее о своих визитах в Москву. В частности, в письме от 1982 года (или 1987 года) он пишет о трехдневном путешествии в Москву со своей женой, о том, как они посещали Большой театр, Третьяковскую галерею.

1в. Печать произведений Фриша в СССР

В Советском Союзе Макса Фриша начали издавать с середины 1960-ых годов, тогда начали появляться его пьеса «Дон-Жуан или любовь к геометрии» (Don Juan oder Die Liebe zur Geometrie, 1952), роман «Homo Фабер» (Homo Faber, 1957). В 1965 году в 5 номере журнала «Иностранная литература» была напечатана пьеса «Бидерман и поджигатели» в переводе Е.Липинской и Р.Малец; в 1966 в 4 номере - «Homo Faber» в переводе Т. Исаевой. Уже в 1970 издательством «Искусство» был издан первый сборник пьес, в который были включены «Санта Крус», «Опять они поют», «Дон Жуан, или Любовь к геометрии», «Бидерман и поджигатели», «Граф Эдерланд» (Graf Цderland, 1957), «Биография» (Biografie: ein Spiel, 1967).

В 70-е - 80-е годы, как отмечают в своей монографии Н.С.Павлова и В.Д.Седельник, произведения Фриша так же пользовались популярностью на территории СССР: «В течение по крайней мере двух десятилетий (1970-1980) он был одним из самых читаемый зарубежных авторов». В «Вопросах литературы» в 1971 году впервые была опубликована на русском языке подборка из «Дневника 1946-1949» (Tagebuch, 1946), составленная Е. Кацевой (№ 5, 1971). С 1975-ого года в «Иностранной литературе» по частям выходил один из наиболее читаемых романов швейцарского писателя - «Назову себя Гантенбайн» (Mein Name sei Gantenbein, 1964), (номера 4-5-6).

Из всего корпуса художественных текстов Фриша на русском не были изданы две пьесы: «Китайская стена» и «Андорра», они не были ни включены в сборник 1970 года, ни напечатаны отдельно. В своем исследовании немецкий славист Гёблер объясняет отсутствие «Китайской стены» в СССР негативным отношением Фриша к постройке Берлинской стены; «Андорра» не была напечатана в СССР из-за возможной узкой интерпретации текста как нарратива против антисемитизма.

Но, в целом, интерес к швейцарскому писателю не угасал. Об этом говорит Евгения Кацева в журнале «Иностранная литература» за 2002 год: «Редкий случай, но у нас в стране книги обоих писателей [Фриша и Дюренматта] издавали и пьесы ставили с давних пор почти по мере их выхода в свет. Ну, бывали, конечно, перерывы (по счастью, не слишком длительные): не то кто-либо из них сказал (по поводу наших, то бишь советских, действий), что-то осудил (скажем, постройку Берлинской стены), не с тем заявлением выступил (не одобрил, например, вступления наших войск в Чехословакию), не того, кого надо, поддержал (А. Сахарова, Л. Копелева)... Да мало ли что может сорваться с языка или соскочить с публицистического пера человека, не присягавшего на верность Программе и Уставу КПСС. Но в их художественных творениях эти шумные, но преходящие грозы не занимали существенного места, а когда занимали, переводчики -- с разрешения авторов, а то и без оного -- купировали соответствующие огрехи мировоззрения западных интеллектуалов».

В то время как художественные тексты, за исключением двух названных пьес, издавались в СССР, с другими работами автора, в частности с «Дневниками», возникали сложности при печати. Об этом говорится в личной переписке Евгении Кацевой и швейцарского писателя:

24/1/77

«Nun sehe ich schon die Geschichte unserer Redaktionen [Вопросы литературы] Beziehungen im dritten Band Ihres Tagebuches [1966-1971]: Ihr Beitrag ist in der Dezember-Nummer nicht erschienen… Doch die Hoffnung auf ein anderes Mal gebe ich nicht auf - nur muЯ ich auf eine passende Gelegenheit warten».

О том, что критические замечания не повлияли на тиражи произведений швейцарского писателя пишут и швейцарские исследователи, в частности Филипп Ингольд:

«Nachdem noch 1974, als erste Vertreter der hinter Dьrrenmatt und Frisch aufrьckenden Autogeneration, Walter Matthias Diggelmann <…> und Otto F. Walter <…> in Buchform hatten vorgestellt warden kцnnen, verengte sich das Interesse am schweizerischen Literaturschaffen fьr lange Zeit wiederum - fast ausschliesslich - auf Max Frisch, dessen stellenweise sowjetkritisches «Tagebuch 1966-1971» behцrdlicherseits mit Nachsicht ignoriert wurde und den weiteren Rezeptionsverlauf in keiner Weise beeintrдchtigte»

Итак, Фриша в СССР публиковали выборочно, со сложностями, но постоянно. В предлагаемой таблице приведены произведения писателя, которые были напечатаны в СССР отдельным экземпляром в период с 1962 по 1991 год. В нашем исследовании мы ограничиваемся подробными данными лишь о самостоятельных изданиях в силу большого объема данных. Однако, и с помощью приведенной информации видно, что имя Макса Фриша оставалось популярным на протяжении всей его литературной деятельности несмотря на его замечания в адрес СССР. Отметим, что пьесы, которые были включены в сборник 1970 года неоднократно ставились и переиздавались в СССР, в то время как «Андорра» - как в театре, так и в издательствах - осталась незамеченной.

Таблица 1: Публикации произведений Макса Фриша на русском языке в СССР с 1962 по 1991 год

1г. Отзывы о Фрише в СССР: статьи и научные исследования

Несмотря на то, что художественные работы автора печатались в СССР большими тиражами, критических статей, так же, как и научных исследований о творчестве Фриша, в советское время было напечатано намного меньше

Наиболее полный список советских рецензий на творчество Фриша был опубликован немецким славистом Франком Гёблером. В ходе исследования он собрал 150 вхождений дополнительной литературы (критических статей, предисловий и послесловий), и попросил 15 авторов прокомментировать свои старые работы: были ли их тексты сильно скорректированы редакторами, написали ли бы они сейчас [в 1991 году] о работах Фриша так же, или по-другому.

В предисловии к сборнику Гёблер реконструирует исторические эпохи, когда были написаны рецензии. Он делит историю цензуры в СССР на две части - происходящее до перестройки и уже после. До перестройки современные иностранные произведения должны были быть снабжены предисловием или послесловием, которое бы предлагало читателю «правильное» прочтение произведения и диктовало бы ценности партии: идеологически - критику капиталистического устройства, и эстетически - главенство критического реализма. В перестройку, эпоху гласности, говорит Гёблер, существенно поменялось отношение к изданию европейской литературы. Ключевым событием, по мнению Гёблера, стала публикация «Вопросами литературы» в 1988 году нескольких материалов круглого стола под названием «Западная литература XX века и задачи критики». Критики и переводчики обсуждают в этих статьях продолжавшийся до 80-ых жесткий контроль цензуры и рассказывают об искажениях в их текстах или о добровольной правке в угоду советской цензуре. Например, чтобы тексты были напечатаны, авторы начинали свои статьи цитатами из Маркса или Ленина.

В первую фазу рецепции, пишет Гёблер, Фриша определяли как «драматурга». Прежде чем в СССР были поставлены «Бидерман и поджигатели» (1965) и «Дон Жуан или любовь к геометрии» (1966), советский читатель уже знал о швейцарском писателе благодаря кратким анонсам о его успешных пьесах на Западе. Уже в 70-ые, когда на русском уже были изданы «Hoмo Фaбeр» (Homo Faber, 1966), «Штиллер» (Stiller, 1972) и «Назову себя Гантенбайн» (Mein Name sei Gantenbein, 1975) проза Макса Фриша оказывается в центре интереса читателей. Больший интерес к прозе сохраняется вплоть до последнего опубликованного текста «Швейцария без армии?» (Schweiz ohne Armee?, 1989). В эпоху перестройки, говорит немецкий славист, внимание перетягивает до этого не опубликованная классика модерна, в частности произведения Кафки.

В целом, говорит Гёблер, корпус литературной критики о Фрише намного уступает количеству опубликованных переведенных текстов. Собранные ученым рецензии на творчество Фриша в основном состоят из статей брежневской эпохи (когда еще существовала жесткая цензурная политика). Более новые рецензии, пишет Гёблер, пытаются полемизировать с установившимся нарративом, «новая волна рецепции творчества Фриша при более свободных цензурных условиях пока еще только обрисовывыется». Что касается работ брежневской эпохи, то эти статьи в первую очередь выполняют «ознакомительную» функцию и следуют требованиям (идеологическим и эстетическим) советской цензуры.

Так, мы приводим в нашем исследовании написанные в разные десятилетия брежневской эпохи рецензии, чтобы проиллюстрировать наблюдение Гёблера. Для начала мы хотим процитировать абзац из письма МГК КПСС, чтобы показать то, как задачи литературы фиксировались в официальных советских документах, и как в этом считывается «правильная» интерпретация творчества западных писателей: «Любое издательство, систематически знакомящее советских читателей с зарубежной литературой, должно, по нашему убеждению, отбирать книги для перевода с таким расчетом, чтобы сосредоточить свое внимание лишь на выпуске книг подлинно крупных и подлинно талантливых буржуазных писателей, чье творчество правдиво отражает современную капиталистическую действительность и, следовательно, не может не содержать элементы разоблачения этой действительности». В этом же письме критикуется печать книг Ремарка, трилогии Дрюона, романов Жоржа Симона, Брензана, но о Фрише ничего не говорится. Однако заданный в письме лейтмотив о разоблачении капиталистических стран будет повторяться из одной советской рецензии zu Frischs Romanen und Theaterstьcken в другую, как о романах, так и о пьесах. . Так, например из сборника очерков Глумовой-Глумаревой (1966): «…Драма Фриша затрагивает, несмотря на условность сюжета и символику, животрепещущие политические и нравственные проблемы. Драматургия Швейцарии еще молода. Но и то немногое, что ею сделано, заставляет заинтересованно и внимательно следить за творчеством своеобразных писателей этой маленькой страны, которые остро реагируют на противоречия и болезни общественной жизни буржуазных государств».

Тот же лейтмотив мы видим в предисловии Исаевой к «Штиллеру» (Stiller, 1954) который был издан в 1972 году: «Маленькая страна на отшибе со своим классическим капитализмом в миниатюре - прекрасное опытное поле, своеобразный объект для изучения болезней современного буржуазного духа. Швейцарский писатель получает возможности, которых лишены порой писатели других западных стран. Вероятно, тут и следует искать одну из причин международной славы Фриша и Дюрренматта».

В сборнике издательства «Прогресс», выпущенном через 10 лет, эта же идея педалируется в предисловии Д.В.Затонским: «И хотя герой второй повести [первая - Монток] “Человек появляется в эпоху голоцена” - персонаж вымышленный, оба произведения объединяет стремление разобраться в сложном духовном мире человека новейшей буржуазной формации, <…> поддержать его попытки противостояния разрушительным силам окружающего мира»; «Швейцарский писатель живет в центре Европы. При этом ему, жителю Швейцарии, открываются многие пороки или несообразности, для других европейцев обычные, другим европейцам примелькавшиеся. Однако, чтобы преимуществами такими пользоваться, надо было стать писателем, завоевать себе это право. Что в условиях сытой швейцарской бездуховности было делом отнюдь не простым…».