Одна из статей «Народного условия» 1807 г., «после прекращения в Кабарде заразы, в отмену прежних обычаев», гласила: «...на будущее время всякое дело в народе решать по шариату, за исключением претензий князя с
узденями, узденей с их крепостными, т. к. они, по желанию их, предоставлены разбирательству по древним обрядам». Это была попытка модернизировать правовую систему кабардинцев». Кабардинский просветитель Ш.Б. Ногмов пишет: «...Адиль Гирей Атажукин с эфендием Исхаком Абуковым ввел между кабардинским народом шариат, по которому преступники все без изъятия, по степени важности преступления, подвергались смертной казни и телесному наказанию. Наказания эти определялись: за воровство не более рубля серебром - лишение левой руки; свыше рубля до 100 рублей ассигнациями -- отрубление правой руки и левой ноги; за развратное поведение смертная казнь. Убийцы предавались также смертной казни. Все претензии, касающиеся до имущества и личных прав каждого, разбирались шариатом, а дела между князьями и узденями и узденей с холопами решались по обычаям. Установление этого положения принесло большую пользу народу; каждый боялся совершить что-либо противозаконное»44
Наиболее активной фазой закрепления мусульманской конфессиональной принадлежности среди горцев представляется период 40-е гг. XVIII - 20-е гг. XIX вв. Северный Кавказ в этот период стал ареной политической борьбы за господство между Россией и Турцией, и, как известно, одним из главных средств достижения поставленной цели являлась религия.
Митрополит Феофилакт в письме А.П. Ермолову убеждал последнего «запретить черкесам обижать дигорцев и балкарцев за желание их креститься...». В письме он приходит к выводу, что «если этим народам обеспечат защиту, то в непродолжительном времени дигорцы и балкарцы присоединятся к святой церкви»47. Генерал Ермолов аргументировал свой отказ неимением возможности в настоящее время «воздержать кабардинцев от обид, наносимых жителям Дигорским и Балкарским, так как для этого необходимо постоянное пребывание войска в Кабарде, а временное появление... не произведет желаемого успеха».
Архивные источники удостоверяют желание духовных лиц, в частности священнослужителя Баксанского общества Гази Эфенди, способствовать делу «приведения к присяге» на верность России отдельных балкарских обществ. Его прошение со всей очевидностью свидетельствует об этом: «Когда я поселился к уруспиевцам, то давал им также хорошее наставление, чтобы они покорились правительству, как и карачаевцам давал такое же наставление. Уруспиевцы, принявши наставления мои в резон, то они послали меня к генералу Ермолову, где виделся я с ним и полковником Кацыревым в Екатеринограде и передал я им слова уруспиевцев и в это время при них покойный валий Кабарды князь Жанхотов и из почетных узденей Беслен Куденетов и Якуб Шорданов».
Ислам, утвердившись в Карачае и Балкарии, имел тенденцию распространения на соседние области, сведения об этом можно обнаружить в сообщении И.А. Бартоломея. В 1853 г. жители Местийского общества в Сванетии, находясь по соседству с мусульманами балкарцами, испытывали на себе влияние последних, отчего некоторые из них принимали даже ислам. Сам И.А. Бартоломей имел случай убедиться в этом, увидев в Мести толпу балкарцев и мусульман-сванов, окружавших явившегося туда балкарского муллу.
В целом конфессиональная политика администрации царской России в рассматриваемом регионе проявлялась в стремлении светской власти осуществлять контроль и регламентацию над деятельностью духовенства... Таким образом, принятие ислама необходимо рассматривать в свете устойчивого процесса, подготовленного историческим развитием балкарских обществ, и процесс этот протекал не одновременно, происходило естественное движение постепенного поглощения старого новым, при котором архаичные и христианские формы верований адаптировались и вступали в синтез с новой религиозной системой.
Северный Кавказ является контактной «цивилизационно-культурной зоной» (исламской, кавказской горской и российской цивилизаций). Народы с различными культурными традициями, принимая ислам, привнесли в него свои религиозно-этические представления, правовые нормы, обычаи. И балкарцы не стали исключением: здесь шел постепенный диалектический процесс взаимовлияния ислама «официального» и «народного», «теоретического» и «бытового», и, по мнению современных исследователей, в последующем такое развитие привело к различным региональным формам бытования ислама в данном регионе.
2.2 Ислам в системе семейно-бытовой обрядности
Социальные институты ислама в балкарских обществах соединяли религиозную и светскую власть. В исламе существует целостная система обрядов, предписаний и запретов, охватывающих все сферы жизнедеятельности верующих. Актуальность рассмотрения семейно- бытовой обрядности для нашей работы очевидна, т.к. эта сторона жизни горских обществ особо тщательно разрабатывалась на фоне модернизационных процессов рассматриваемого периода, под контролем духовных лиц настойчиво внедрялись канонические заповеди и предписания шариата.
Семья в балкарских обществах сохраняла патриархальные порядки, национальные традиции, приобщала к обычаям и таким образом формировала стереотипы поведения. Соблюдение религиозных обрядов в семье было проявлением общественной и социальной значимости. Основным передатчиком религиозных традиций подрастающему поколению являлась, прежде всего, семья. Она играла значительную роль в реализации коммуникативных функций ислама. Этнографические сведения первой половины XIX века указывают на существование большой семьи у балкарцев численностью от 25 до 40 человек. Также данные о численности семьи во второй половине XIX века в Балкарии приводятся следующие: от 20-25 человек до 12-14 человек. Соотношение больших и малых семей в Безенгиевском обществе составило 39:61, в Гунделеновском - 25:75, в Чегемском - 22:7867. Распад большой семьи и образование малой семьи приводил к индивидуализации брачных пар и усугублению имущественных и земельных вопросов.
Константность родовых традиций, социального единства в балкарских обществах способствовали консервации религиозных воззрений, при этом общение было локализовано родственным кругом.
Слабость экономической, политической активности восполнялась коммуникативной функцией религии. Ислам всей системой обрядов и предписаний удовлетворял потребности в общении: религиозные обряды в семье, мусульманский пост, праздник по случаю окончания поста, коллективные богослужения, праздники жертвоприношения, паломничества к «святым» местам, свадьба, похороны оказывают эмоциональное воздействие на верующих. Религиозная жизнь горца- мусульманина регулировалась этическими предписаниями, среди которых важное место отводилось молитвам, правила проведения которых были скрупулезно разработаны.
В исламской свадебной обрядности большую роль занимает чтение Корана (I и IV суры), содержание которых демонстрирует божественное волеизъявление на создание семьи. Соединение муллой больших пальцев правых рук свидетелей исследователи рассматривают как магический обряд, способствующий «крепости брачных уз. Поскольку это не является исламской обрядностью, то можно говорить о сочетании в свадебной обрядности домусульманских верований с обрядом исламского бракосочетания.
В соответствии с религиозными предписаниями, в исламе порядок приведения равноправного брака требовал оглашения брачного договора («сига») с уплатой «махра». «Махр» - имущество, выделяемое жене при заключении брака (завадж) Поэтому «махр» можно рассматривать как исключительно исламский институт, обеспечивающий женщину на случай вдовства или развода по требованию мужа. Исследователи не отождествляют «махр» с калымом (калым - брачный выкуп, возникший в Доисламское время), но типологически они схожи, так как несут социальную функцию компенсаций, т.е. «шариат, говоря о браке, дает ему форму торговой сделки».
Например, в Дагестане брачный договор назывался «магари», он регулировался нормами шариата. Ученые второй половины ХИХ века упоминают, что дагестанские горцы, где мусульманский обряд более приближен к правилам шариата, называли «заключение брачного торга»
«магари», «кебин» - есть не что иное, как плата, даваемая мужчиною женщине за право быть ее мужем. Мулла освещает при свидетелях условия кебина, произносит установленную Кораном формулу: «с помощью и с соизволения Бога и по пути, указанному пророком, за столько-то денег» - (называет условную сумму) кебина, «отдаешь ли ты свою дочь этому человеку?!». По окончании формулы мулла читает молитву, благословляющую новобрачных и произносит «фатиха», т.е. свершилось» Важными представляются описания, свидетельствующие, что «без оформления этого договора, под страхом божьей кары никто дочь свою замуж не отдавал, и никто не женился72 . В шамхальстве Тарковском при заключении договора выдавался кебин-хакк в виде условленной суммы денег. Шамхальские беки по обычаю давали засватанной альхаму (подарки) в размере 600-1000 рублей, «смотря по достоинству родителей ее», дарили в услужение бельгиссыр (помощницу) и включали в кебин-хакк «или пастбищную гору или же приличную сумму денег около 1000 рублей, смотря по достатку»74.
У народов Северного Кавказа как такового махра не было, как и у народов Средней Азии и Казахстана. Это свидетельствует о неглубоком проникновении шариата в быт и о том, что сохранилась норма обычного права о калыме. Более того, утверждаясь в балкарских обществах, ислам безоговорочно принимает даже регламентацию калыма по сословной принадлежности и сохраняет все преимущества при женитьбе представителей высшего сословия.
С одной стороны, исследователи указывают на сохранение норм обычного права. Например, у балкарцев каракиши при выдаче дочерей обязаны своему старшине сделать подарок -- «емчеклик», а «куллы отдают три скотины»!7 С другой, правила шариата, которыми руководствовался народный кадий в горском суде, рассматривали никах как брачное условие с «определенной известной платой за невесту». Подробное описание свадебных обрядов в Балкарии дал в кавказоведческой литературе 2-й половины XIX в. Н.О. Грабовский: «При совершении накяха со стороны жениха должна быть внесена третья часть калыма, следуемая за жену. Спустя некоторое время после уплаты первой трети калыма, вносится вторая, а затем, обыкновенно через год, жених может невесту привести в свой дом и после этого уже заплатить остальную часть калыма»!9
Детально освещены многие обряды, в частности, обязанность жениха преподносить подарки «отцу или брату невесты -- одну лошадь и пару быков», эфенди -- одну лошадь или 10 рублеи8О. В описании религиозного обряда бракосочетания у балкарцев Н.О. Грабовский, указывает, что процедура накяха требовала непременного соблюдения «мусульманского закона», а именно «согласия девушки на выход в замужество». Только после этого мулла или аульный эфенди приступает к составлению брачного условия.
Интересующий нас контекст жизни балкарцев рассматривался также Н.П. Тульчинским: «Многоженства почти не знают… Брак совершается по свободным договорам и по шариату». После официального оформления мулла проводит религиозную церемонию с доверенными жениха и невесты. Обряд венчания у балкарцев им обрисован достаточно точно: «Брачный обряд накях совершается только в случае согласия родителей невесты и самой невесты. Имели место случаи, когда жених, получив согласие на брак, не мог уплатить калым, и организовывал похищение невесты, но если умыкание произведено без согласия невесты, то по шариату брак недействителен».
Брачный договор, составляемый муллой, отражал сложившуюся традицию обычного права -- уплату калыма, размер приданного, Калым, являясь нормой адата, не претерпел в первой половине XIX века никаких трансформаций и носил ярко выраженный сословный характер. При этом сохранялись обременительные для зависимых сословий обязанности уплаты части калыма в пользу таубиев. Мулла, являясь духовным наставником, проводил обряд бракосочетания, узаконивая отношения невесты и жениха как священную обязанность мусульманина.
Религиозная санкция брака с утверждением ислама постепенно становится обязательной для всего мусульманского населения. Так, в обычно-правовых нормах кабардинцев в связи с участившимися случаями насильственного увоза девушек отмечалось, что «без венчания муллы своего аула никто ни у кого девки взять не вправе».
Описывая церемонию регистрации муллой брака у кабардинцев, просветитель и историк конца XIX начала ХХ вв. Талиб Кашежев отмечает, что выбор невесты был свободным и в случае беспрепятственного сговора поручителей, в присутствии свидетелей «выговаривают калым, т.е. плату за невесту, а именно: две коровы, одну лошадь и пару волов». Кашежев видит в калыме «залог» для обеспечения невесты на случай развода с мужем.
Религиозный обряд с чтением молитв текста Корана, как справедливо отмечали ученые нового времени, придавал церемонии особую значимость, божественное волеизъявление на создание семьи. Соединение муллой больших пальцев правых рук поручителей исследователи рассматривают как магический обряд, способствующий «крепости брачных уз» 88
Коран свидетельствует, что «мужья стоят выше жен, потому что Бог дал первым преимущество над вторыми» (4, 37). Обязанность жен: быть покорными, бережливыми, «а тех, которые опасны по своему упрямству, вразумляйте» (4, 38). Адат разделяет позиции религии: «Жена, если живет с мужем в несогласии, может быть им отослана к своим родственникам»! Ислам допускал многоженство: «женитесь на тех, которые нравятся вам, - на двух, на трех, на четырех, а если боитесь, что не можете равно быть правдивыми ко всем им, то только на одной или на той, которой завладели руки ваши» (4, 3). Между тем балкарцы придерживались моногамного брака, и как свидетельствует М.М. Ковалевский, «хотя и мусульмане, балкарцы редко обращаются к полигамии».
Причину этого он усматривал в отсутствии материальных возможностей содержания нескольких жен и во влиянии христианства, отмечая, что даже самые состоятельные не были привержены к многоженству и «редко когда имеют двух жен и отнюдь не более»9О. Также многоженство не получило стойкого распространения в Карачае -- «Из всего населения Карачая 3 жены имел только Эдиев в Карт-Джурте, который считался в числе богатых людей аула. По две жены имели 34 карачаевца, главным образом из числа наиболее достаточных лиц».
Запреты в семейно-брачных взаимоотношениях имели социальную ориентированность и религиозную приверженность. Например, по шариату допускается мусульманину иметь не более четырех жен, осуждается прелюбодеяние и требуются покаяние и наказание, «муж по законам шариата имеет право наказывать жену за непокорность». В регулировании социально-бытовых установок шариат разрешал женщине делать расходы из имущества мужа. В предписаниях важное место уделяется материально- экономической обеспеченности семьи, ответственность за которую возлагается на мужчину: «уплата махра, содержание жены и обращения с ней соответственно общественному положению ее семьи, исполнение супружеских обязанностей и содержание детей», Жены, которым выплачивается «махр», являлись законными и состоящими в равноправном браке93. Анализируя данный аспект у балкарцев, можно констатировать действие экзогамного запрета до седьмого поколения, также запрещались браки с семьей аталыка, соблюдалось молочное родство.