Можно предположить, что наиболее ранним временем проникновения и распространения исламской религиозной культуры к предкам балкарцев является XIV в., период, когда ислам, стал государственной религией Золотой Орды при хане Узбеке (1312-1342). Проникновение мусульманского вероучения на Северный Кавказ по торговым путям из Золотой Орды, также явилось фактором, внесшим лепту, пусть и незначительную, в распространение ислама в регионе. В результате войн они отступили в теперешние свои места, где остановились, часть из них назвалась малкары или балкары»5.
Во второй половине XVIII в. можно говорить о преобладающем влиянии в распространении ислама деятельности дагестанских проповедников, которые привнесли немаловажный вклад в процесс проникновения мусульманской религии в горные местности. Достаточно весомое исламское влияние наблюдается в относительно устойчивой области семейно-бытовых отношений, изучению, которых посвящается другой подраздел представленного исследования.
М.М. Ковалевский приводит в своем исследовании предание, согласно которому «арабами основано было первое княжество под именем Шамхальства и магометанство продолжало распространяться по всему Кавказу...» Дагестан имел продолжительные и достаточно тесные связи с религиознокультурными центрами исламского мира. Все это прямо обусловило становление Дагестана как центра религиозного просвещения на Северном Кавказе, где было в XI-XIII вв. «медресе в с. Цахур, в ХУ в. -- в с. Кубачи и Дербенте»13. Во многом исследователи связывают это со спецификой его исламизации.
Совершенно естественным следствием этого процесса становится активная проповедническая деятельность мусульманских миссионеров из Дагестана. Так, распространение ислама и мусульманских имен в Балкарии связывают с родством таубия Актугана Балкарукова со знатным родом кумыкского Шамхала. Родословная Шамхалов восходит, по летописи Мухаммеда Рафии, к священному роду. «Шам-Хал», по имени их деда, уроженца Сирии, который поселился в Кумухе по просьбе жителей, «просивших прислать им наставников в новой вере». «Из Казимуха...где по преданию самими арабами основано было первое княжество под именем Шамхальства, магометанство продолжало распространяться по всему Кавказу...» 14 . Получив титул дагестанских валиев, Шамхалы в XV-XVI вв. на пике своего могущества выступают проводниками ислама на Северном Кавказе.
С 1651 г. некоторые из владельческого сословия таубиев, с которых началась исламизация балкарцев, носили мусульманские имена, и это выступает как аргумент, подтверждающий дальнейшее проникновение ислама в Балкарию. По свидетельству выдающегося кавказоведа, исследователя истории и быта горских народов, М.М. Ковалевского балкарцы «становятся ревностными магометанами, не без влияния миссионеров, высылаемых время от времени кумыкскими князьями (шамхалами Тарковскими), выдававшими своих дочерей замуж за старшин Чегемского или Балкарского общества»16
В полевых записях, сделанных в Северной Осетии и Балкарии, М.М. Ковалевским публикуется сказание жителя Чегема «О религии, которую исповедовал народец, к которой пришли Балкаруковы» (условно датируемый XVII веком). Здесь фиксируется факт «исчезновения» обычаев языческого характера «с прибытием сюда дочери Шамхалова Керимхан, которая была мусульманка»7. Внуки Керимхан и Актугана уже носили мусульманские имена-Али и Омар, первый специально ездил в Кумыкию к Шамхалову для изучения там арабского языка, мусульманской веры и Корана. Из поездки в Дагестан Али привез к себе на родину в Чегем экземпляр рукописного Корана XIV в., который, по сообщениям, долгое время хранился как драгоценная реликвия в семье Балкаруковых. Родство Актугана Балкарукова с шамхалами Тарковскими укрепило влияние мусульманской идеологии, способствовало этнокультурным и религиозным связям.
Собранные в 1849 г. А.С. Фирковичем сообщения местных жителей, говорят о том, что балкарцев обращал в ислам, приехавший из Дагестана мулла (около 1790 г.). В 1832 г. генерал А.А. Вельяминов, прочитав составленную инженер-подполковником Бюрно записку, в которой тот докладывал, что балкарцы «не знают еще ни законов, ни религии», счел нужным возразить: «Что касается до религии, то почти все прилегающие к Кабарде народы следуют мусульманской вере». Сведения И.В. Шаховского, которые относятся к 1834 г., содержат информацию такого рода: «Мне говорили, что в первой половине XVIII в. магометанство еще не было развито ни в Кабарде, ни в прилегающих к ней горах, и что в пищу употреблялась там свинина, но в мое время распространение Корана было повсеместное»21
Сведения кабардинских, кумыкских владельцев и кизлярского дворянина Тузова первой половины XVIII в. проливают свет на социально- экономические связи Балкарии с соседними народами, на религиозные верования «христианства придерживался простой народ, а мурзы - феодалы приняли мусульманство». Сведения о вере феодальной знати подтверждают дуализм религиозных верований на этом этапе. В полученных коллегией иностранных дел в ноябре 1743 г. «Известиях о горских народах» отмечалось, что проживающий в «волости Чегем народ был христианского закона… и ныне многие из них постятся и никаких мяс, молока и масла не едят»22
Путешествовавший по Кавказу в 1771-1773 гг. академик И.А. Гюльденштедт отмечал: «некоторые из знатных приняли мало-помалу магометанскую веру, но не имеют ни мечетей, ни мулл». Кавказоведческие изыскания русской Академии наук в 1793-1794 гг. продолжил ученый и
путешественник ПС. Паллас, который отмечал, что население употребляет свинину, а «старшины» придерживаются ислама. Академик П.Г. Бутков, составивший «Материалы для новой истории Кавказа» приносит описание всех горских обществ Балкарии и отмечает факт принятия мусульманства владельцами Балкарии: «веру магометанскую содержат в Балкарии одни владельцы для приобретения узденей себе, но простой народ с древних времен находится в христианском законе»25
Эпиграфические памятники народов Северного Кавказа позволяют более глубоко осмыслить этот процесс, они являются важным свидетельством проникновения и утверждения ислама, и, разумеется, мусульманская эпиграфика используется как исторический источник при освещении эволюции религиозной культуры. Известные памятники мусульманской графики балкарского народа изданы, переведены, прокомментированы выдающимся кавказоведом ХХ века Л.И. Лавровым26. В надписях указывается время распространения ислама в Балкарии, воспроизводится структура феодального общества горских обществ, упоминаются имена владельцев, называются титулы и должности (бек, князь, вали, кади, мулла, султан), также они свидетельствуют о попытках применения арабского алфавита для местных языков, что в целом представляет бесценный источник по социальной, культурной истории балкарских обществ. Несомненно, заслуживают внимания наиболее значительные находки. Найденная в конце XIX в. в Хуламе шиферная плитка с балкарским текстом, датируемая 1715 г., считается самым ранним источником проникновения ислама в Балкарию. При этом использовались в надписи начертания букв, применяемые в арабском письме. Текст надписи на шиферной плитке удостоверяет право на некую территорию за балкарским князем Исмаилом Урусбиевым. В тексте называются лица, свидетельствующие и подтверждающие это событие: «дигорский владетель Сафар-али Караджаев, князь Аслан-бек Кайтукин».
Эпиграфический памятник указывает на границы владения и форму землепользования. Лавров Л.И. считает, что это надпись могла быть оставлена местным представителем «немногочисленного тогда мусульманского духовенства». Основная масса не имели доступа к учебе, а о феодальной элите говорится в документах 1743 г., что «они в мухамеданском законе, токмо никакой грамматы не умеют».
Эпитафию 1734-1735 гг. на типично мусульманском памятнике в ауле Кюннюм, очевидно, можно считать также ранним указанием на проникновение ислама в Балкарию.
В период позднего средневековья (XIV-XVIII вв.), самая большая соборная мечеть на Северном Кавказе находилась в Нижне-Джулатском городище, который являлся торгово-экономическим центром. В литературе упоминается расцвет памятника, относящийся к «золотоордынскому времени», впервые он осмотрен Г.-Ю. Клапротом в 1809 г.. Нижний-Джулат рассматривается как основной очаг распространения ислама30 . В Нижне- Джулатском могильнике в 1967 г. было раскопано 22 мусульманских погребения. «Покойников хоронили в узких ямах, вырытых в материке. Костяки лежали вытянуто на спине или на правом боку, головой на запад (с незначительным отклонением к югу)», отмечает И.М. Чеченов. Следует подчеркнуть, что данный могильник датируется XIV-XV вв.31
Исламизация традиционных религиозных верований в Балкарии охватывает значительный исторический период, и развивалась достаточно медленно. Традиционная религиозная культура балкарцев и карачаевцев не знала строгих догм. В XVII-XVIlI вв. на территории Балкарии сооружаются многогранные склепы мавзолеи, «находящиеся в окружении старых могильников»З2 . Склепы Кач-Кешене у с.Булунгу, склеп у аула Коспарты, склепы у с. Верхний Чегем ориентированы с востока на запад, стены мавзолеев выполнены каменными плитами, «в плане они восьмиугольные».
«Строго выдержаны линии, размещение граней, высот стен и крыш находятся в определенных соотношениях», - пишет И.М. МизиевЗ3 . Ориентация могил, положение покойника и другие детали погребального обряда рассматривались, как мусульманские погребения исследователем Е.П. Алексеевой34.
Сходство многогранных мавзолеев Кабардино-Балкарии с «подобными мавзолеями мусульманского Азербайджана» отмечали Л.Г. Нечаева, В.А. КузнецовЗ5, что свидетельствовало об утверждении ислама в культуре балкарцев.
Интенсивное проникновение ислама в регионе связано с усилением крымского влияния. С XVI в. ислам становится орудием борьбы Турции и крымских татар за Северный Кавказ в их соперничестве с Россией. Насильственное навязывание политической воли и религиозной идеологии ускорили процесс объединения народов Северного Кавказа с Россией.
Одной из причин исламизации Балкарии выступало крымско- турецкое воздействие и влияние кабардинской феодальной знати, принявшей ислам гораздо раньше своих подданных.
С XVI века ислам проникает к адыгам, но утверждается только в конце XVIII века. А.Х. Касумов подчеркивает, что кабардинцы подверглись исламизации раньше других адыгов, но во второй половине XVIII в. Этот процесс не завершился.36
Документы Коллегии иностранных дел Российской империи отражают религиозную ориентацию различных сословий, указывая, что в основном князья и уздени Большой и Малой Кабарды «обретаются в магометанском законе. Первыми приняли ислам князья, присягая на верность московскому царю по своей вере, мусульманскому закону. Но основная масса горского населения «продолжала молиться у древних святилищ и слушать проповеди мулл»37
В конце XVI в, и в XVII в. кабардинские князья, по мнению исследователей, были мусульманами (за исключением тех, кто выезжал служить в Россию и крестился), «во всяком случае, присягали они на Коране». Текст грамот включал обязательства, охватывающие различные сферы жизни общества и прежде всего оказание военной защиты. «Присяга на верность» составлялась на русском и татарском языках, закреплялась клятвой, присягой на Коране.
Шертовальную запись на русском языке зачитывал подьячий, переводчик или толмач переводил, а затем присягающие подходили и «коран целовали и на голову клали трижды».38 Проводниками ислама у кабардинцев С.М. Броневский считал «турков и татар», которые способствовали распространению «магометанского закона, обучению арабской грамоте, татарским наречием, называемым тюркю...».
Как отмечал Ш.Б. Ногмов, крымский хан распространял «магометанскую веру огнем и мечом», «принуждал их (т.е., кабардинцев) принять магометанскую веру, умертвил древних шогенов (т.е. священников), палки их разбросал, а книги истребил огнем; некоторые из шогенов скрылись в горах с книгами, где докончили жизнь в пещерах. Оставшиеся после них книги найдены полуистлевшими. Войско свое хан расположил по квартирам, в каждый дом по четыре человека, велел кормить и поить их и лошадей, в каждом ауле поставил по одному мулле для обучения народа исламу и взял несколько княжеских детей к себе в аманаты». Затем «со многими муллами, эфендиями, хаджи и с припасами отправился на поражение кабардинцев, строя при этом в некоторых местах мечети и крепости». Ш.Б. Ногмов подчеркивает массовый характер исламизации населения Северного Кавказа и сообщает о строительстве мечети «Хаджи-Кале»39.
Экспансия Крымского ханства сопровождалась притеснениями населения и преследованием иноверцев. «Крымские сеймены, разъезжая и осматривая все аулы, добирались и до балкарцев и карачаевцев, живущих высоко в горах»40. «Темрюко путешествовал в Мекку для поклонения; брат же его Адиль-Гирей, обучавшийся арабскому и татарскому языкам стал обращать народ к исламу, поставил мулл и построил мечети». Ферран, сопровождавший в 1702 крымского хана Селим-Гирея, сообщал о черкесах:
«Невольники исповедуют веру своих господ, если господин магометанин, то и невольники делаются магометанами»41
Особую роль в проповедовании ислама у карачаевцев и балкарцев исследователи отводят незаурядной личности известного просветителя шейха Абдуллаха Дудова, деятельность которого приходится на ХУII- начало XVIII вв. По мнению М.Д. Каракетова, он «являлся первым кадием Карачая и Балкарии, был знаменит повсеместно на Северном Кавказе. С именем шейха Абдуллаха связывают первое строительство мечети в родовом квартале Алиевых в ауле Карт-Джурт, распространение среди карачаевцев арабской грамоты»42
Академик Генрих-Юлиус Клапрот, руководитель академической экспедиции, совершенной 1807-1808 гг., анализируя религиозную обстановку в Балкарии, указывает, что «их дворяне были принуждены черкесами принять ислам...». Подробно описывая религиозные представления карачаевцев в начале XIX в., указывая на их синкретизм, делает вывод, что «все карачаевцы были прежде язычниками, подобно балкарам и чегемам; теперь, однако, между ними не встречается другой веры, кроме магометанской. В настоящее время они гнушаются свинины, которую когда-то употребляли в большом количестве. Лишь тридцать лет тому назад они были обращены в ислам Исак-эфенди -- кабардинским муллой, находившимся на содержании Порты. Они не имеют ни малейшего представления о христианстве и соблюдают лишь посты, предписанные Кораном»43.