(См. Приложение 9).
По итогам 2020 г. произошел рост преступлений, совершенных ранее судимыми лицами. Всего расследовано 8 444 преступлений (удельный вес 33,8%). По сравнению с 2016 г., когда было раскрыто 7 898 таких преступлений, к 2020 г. раскрываемость возросла на 6,9%. Наименьший показатель был зафиксирован в 2018 г. — 7 705 преступлений (См. Приложение 10).
Говоря о преступности, представляется необходимым затронуть такое правовое состояние лица как судимость. Осуждение виновного является предпоследним этапом уголовного правосудия, если включать в него отбывание наказания. Число лиц, фактически совершивших преступления, выявленных правоохранительными органами, преданных суду и осужденных, проходя через систему правосудия, убывает от стадии к стадии, оставаясь в латентной преступности и нераскрытых преступлениях, в совокупности освобожденных от ответственности по нереабилитирующим основаниям и даже оправданных. Количественное уменьшение лиц при прохождении через «фильтр» правосудия и составляет суть коэффициента убывания, характеризуя, с одной стороны, уровень гуманности, с другой — уровень эффективности системы уголовной юстиции. Чем меньшее количество лиц (конечно, до оптимального предела) из числа выявленных правонарушителей осуждается к реальному уголовному наказанию, особенно к лишению свободы, тем гуманнее и более индивидуализировано правосудие. И, наоборот, чем больше лиц из числа фактически совершивших преступления будет привлечено к уголовной ответственности и осуждено, тем неотвратимее, результативнее работает система уголовной юстиции.
Лунеев В. В. писал, что «пытаясь статистически соотнести преступность и судимость, нелишне напомнить, что это не совсем сопоставимые явления. Преступность исчисляется в фактах, а судимость, как и выявленные правонарушители, в лицах»1.
В Татарстане в настоящий момент функционируют 10 исправительных учреждений: 1 лечебно-исправительная колония для больных туберкулезом, 1 колония-поселение и 8 исправительных колоний (ИК). Кроме того, имеется 5 следственных изоляторов (СИЗО), которые исполняют функцию исправительного учреждения в отношении осужденных, оставленных там в качестве хозяйственной обслуги. Для лиц, впервые отбывающих наказание, в Татарстане определены 3 колонии: ИК-3 и ИК-4 общего режима, ИК-5 строгого режима. В настоящее время воспитательную работу с осужденными в учреждениях УФСИН России по РТ осуществляют около 200 сотрудников, из них 97 начальников отрядов.
В 2020 г. в ИК РТ сократилось количество осужденных. На 1 января в исправительных учреждениях и СИЗО Татарстана находились более 9,17 тыс. человек, по сравнению с 2019 г. их количество сократилось почти на 400 человек (9%). Сохраняется динамика снижения численности осужденных в ИК. Их количество сократилось на 703 человека или на 9,16%. В учреждениях общего режима число осужденных уменьшилось за год на 19,5%. Кроме того, снизилось количество осужденных с наказаниями, не связанными с лишением свободы, а также подозреваемых и обвиняемых под домашним арестом. За год через уголовно-исполнительные инспекции прошло более 21 тыс. осужденных, что на 1 тыс. человек меньше, чем в 2019 г.
Статистика демонстрирует снижение числа осужденных в РТ за 2016-2020 гг. (с 15 074 до 12 256), но в это время соотношение женщин и несовершеннолетних среди осужденных изменилось незначительно: 79,4% и 23,6% в 2016 г. — 85,3% и 14,7% в 2020 г. В 2016 г. приговор вступил в силу для 7 186 осужденных в возрасте 30-49 лет, в 2020 г. этот показатель составил 7 042.
Число осужденных за преступления небольшой тяжести несущественно сократилось — с 7 169 осужденных в 2016 г. до 7 010 в 2020 г. (также в 2020 г. за преступления средней тяжести осуждено 2 490 чел.; за тяжкие — 2 267; за особо тяжкие — 489). Также снизилось и число приговоров за неосторожные преступления: за это осудили 269 чел. в 2016 г., в 2020 г. — 207. При этом преступления, совершенные лицами с неснятыми и непогашенными судимостями значительно возросли: такие преступления составили 27,9% от общего числа в 2016 г. (4 204 осужденных), а в 2020 г. — 41,7% (5 114). Значительно сократилось число осужденных среди государственных и муниципальных служащих: 109 чел. в 2016 г. и 33 в 2020 г. За 5 лет число осужденных иностранных лиц и лиц без гражданства снизилось с 271 до 210 чел. (См. Приложение 11).
В 2015 г. было осуждено к разным видам наказания 14 212 чел. За 6 лет их число снизилось, составив 12 110 лиц в 2020 г. Если в 2015 г. к лишению свободы приговорили 4 344 чел., то в 2020 г. — всего 3 380. Условно к лишению свободы в 2015 г. осудили 4 029 лиц, а в 2020 г. — 3 949. К обязательным работам в 2015 г. привлекли 1 676 чел. В 2020 г. этот показатель возрос до 1 945. В исправительных работах было задействовано 1 361 чел., а в 2020 г. — 1 010. Количество оштрафованных также снизилось: если в 2015 г. штраф взыскали с 2 224, то в 2020 г., — с 1 353 чел. (См. Приложение 12).
Преступность представляет собой «айсберг», с надводной и подводной частями. Значительная часть преступлений остается латентной — скрытой от регистрации. Криминологический анализ современной преступности позволяет выявить ее основные тенденции, т. е. направления ее изменения, формы проявления ее закономерностей в определенные периоды развития общества.
Анализ современных тенденций преступности дает возможность для ее прогностических оценок. По мнению специалистов, тенденции криминальных процессов в ближайшие годы в целом не изменятся, а общей закономерностью будет рост учтенной преступности при некотором снижении его темпов.
По справедливому мнению авторов теоретической модели основ государственной политики борьбы с преступностью в России (А. И. Алексеева, М. П. Журавлева, А. Я. Сухорева), если не будет задействован весь комплекс антикриминогенных средств, основными качественными характеристиками преступности могут стать следующие: значительный рост преступности в сфере экономической деятельности и «теневой экономики»; дальнейшая консолидация преступных формирований на территориальном, межрегиональном и международном уровнях; активизация лоббистских форм «прикрытия» преступной деятельности во властных структурах; совершенствование технической оснащенности преступников; усиление тяжести и расширение масштабов негативных последствий противоправного поведения; возрастание влияния на преступность отклоняющегося поведения (проституции, пьянства, наркомании, правового нигилизма); расширение деятельности структур «теневой юстиции» как ответ на усиление неверия людей в способность государства обеспечить их защиту от противоправных посягательств1.
Анализ состояния преступности, ее тенденций и прогностических оценок свидетельствует, что сегодня она представляет собой качественно новый феномен как по своим масштабам, так и по степени негативного влияния на всю жизнедеятельность общества, на обеспечение надежной защиты прав и законных интересов граждан. Поэтому все более актуализируется задача усиления противодействия всего общества этому негативному явлению, использования в целях решительного перелома криминальной ситуации сложного комплекса экономических, социально-политических, воспитательных, правоохранительных мер.
В самом широком смысле слова предупреждение преступности означает недопущение разрастания ее масштабов. Предупреждение преступности может трактоваться в узком (уголовно-правовом) и широком (социально-политическом) смысле. В сущности, под уголовно-правовым предупреждением в традиционном смысле понимается правовой институт, описанный в нормах соответствующих наук, положения которого подлежат претворению в жизнь главным образом в процессе назначения и исполнения наказания. Можно сказать, что идея предупреждения преступности пронизывает всю систему уголовно-правовых и уголовно-исполнительных институтов. Нередко эта идея связывается даже с исправлением осужденных, предупреждением рецидива преступлений.
Однако правоохранительная практика показывает, что при определении понятия «предупреждение преступности» необходимо исходить уже и из более широких позиций — социально-политических, экономических, идеологических и т. д. Такой подход дает возможность сформулировать рассматриваемое понятие в широком смысле, что включает в себя различные (далеко не только правовые) мероприятия государства и общества. Речь идет о предупреждении преступности именно как явления. Предупреждение преступности можно определить, как исторически сложившуюся и развивающуюся в новых социальных условиях систему объективных и субъективных предпосылок сокращения преступности, а также комплекс государственных и общественных мер, направленных на нейтрализацию (устранение) причин и условий, порождающих данное явление и способствующих его сохранению в обществе. Поскольку преступность рассматривается как социально-правовое явление, предупреждение преступности есть социально-правовой процесс, снижающий и ограничивающий иные явления, и процессы, стимулирующие преступность.
Теория предупреждения преступности возникла не на пустом месте. Уголовно-правовые науки давно обладают арсеналом различных теорий, развивающих идеи сокращения преступности1.
В криминологии концепция предупреждения преступности выражена наиболее ярко
, поэтому она и называется криминологической концепцией. Такая концепция имеет выраженную практическую направленность. Деятельность, ориентированная на активизацию предупреждения преступности, на повышение ее эффективности, является главным принципом данной концепции. Эта концепция предполагает изучение и таких вопросов, как организация предупреждения преступности, управление и планирование данной деятельности, координация и взаимодействие, контроль над ее реализацией в практических условиях.
Предупреждение преступности обычно рассматривается криминологами в широком (общесоциальном) и узком (специально-криминологическом) значениях. Иногда общесоциальное и специально-криминологическое предупреждение называются уровнями предупреждения преступности. При этом под общесоциальным предупреждением понимается вся социально позитивная деятельность общества и государства (политическая, экономическая, нравственная и др.), создающая основу для сокращения негативных и антиобщественных проявлений в обществе.
Общесоциальное предупреждение преступности достигает своего результата опосредованно в процессе совершенствования всей системы общественных отношений в обществе, поэтому любые государственные программы, разрабатываемые и реализуемые для разрешения социальных противоречий, безусловно, способны предупреждать преступность (хотя бы косвенно). Таким образом, любое государственное решение любой социальной проблемы несет в себе криминологический потенциал, причем этот потенциал может быть не только антикриминогенным, но и, наоборот, стимулирующим противоправную, криминальную активность.
Под специально-криминологическим предупреждением преступности понимается деятельность государственных, общественных и иных органов и организаций, непосредственно призванных выявлять причины и условия правонарушений, принимать меры к их устранению, а также к лицам, от которых можно ожидать противоправных поступков. В этом смысле специально-криминологическое предупреждение преступности созвучно понятию «профилактика преступлений». Специально-криминологическому предупреждению способствуют принимаемые на федеральном и региональном уровнях специальные программы предупреждения правонарушений и преступлений. Профилактику преступлений, учитывая ее направленность также на детерминанты преступности и лиц, совершающих преступления, можно условно рассматривать как уровень специально-криминологического предупреждения преступности, реализуемый в деятельности конкретных правоохранительных образований: ОВД, прокуратуры, налоговых органов и др.