Материал: sarpova_ov_filosofiia_istoricheskogo_poznaniia_v_trudakh_shk

46

тории и новой исторической социологии к изучению политической, экономической или иной эволюции.64

Движение «Анналов», будучи интеллектуально открытым, всегда «приветствовало историков разных школ, в том числе и тех, теоретические установки которых серьезно отличались от их собственных»65. Провозглашения какой-либо ортодоксии от тех, кто присоединялся к «Анналам», никто никогда не требовал.

Такой подход позволил представителям «Анналов» постоянно пополнять и модифицировать философско-методологический арсенал, не сковывая себя жестко заданными рамками, и осуществлять синтез достижений философской мысли. Подобная позиция, впрочем, существовала и ранее. К примеру, ещё русский философ Н.И. Кареев, издавший в 1883 г. труд «Основные вопросы философии истории», считал «областью синтеза … философию истории»66. И столетие спустя, на рубеже 20 и 21 веков проблема синтеза в философии становится одной из самых обсуждаемых.

Многие исследователи отмечают, что специфика современной мировоззренческой ситуации заключается в том, «что уходит не просто очередная эпоха в культуре, как это было когда сменялись эпохи ренессанса, барокко, классицизма, романтизма, реализма, модернизма, которые вписываются в общую парадигму лого-онто-тео- и т.д. центризма. В настоящее время осуществляется переход к принципиально новой парадигме мышления – многомерности».67

Такая многомерность мышления не равнозначна его эклектичности. Наоборот, эклектичность - это верный признак мышления одномерного. Эклектик сохраняет непоколебимую верность только одной философии, но - по очереди. Сегодня он - только позитивист. Завтра - только экзистенциалист.

64Лепти Б., Гренье Ж.-И. О журнале «Анналы» // Одиссей. Человек в истории. 1991. - М., 1991.-С.318-319.

65Ревель Ж. История и социальные науки во Франции … // Новая и новейшая история. – 1998. № 5. - С.85.

66Новиков Н.В. Субъективный синтез Н.И. Кареева. – С.150.

67Дрюк М.А. Современные концепции многомерности как новой парадигмы мышления // Вестник Моск. Ун-та, серия 7, философия. – 2002. - №2. – С. 30. См. об этом так же: Степин В.С. Философская антропология и философия науки. - М., 1992; Алтухов В.Л. Новое мышление – мышление о многомерном мире //

Дружба народов. – 1994. - №2, - C. 140-158.

47

Может быть, впрочем, что он позитивист при рассмотрении одного круга вопросов своей науки, но экзистенциалист при рассмотрении другого их круга. В своем отношении к философии он может быть уподоблен человеку, который даже в мыслях сохраняет настолько абсолютную верность в браке, что при малейшем чувстве симпатии к другому немедленно разводится с прежним партнером. Или его можно сравнить с не менее удивительным меломаном, который не может слушать звучания симфонического оркестра в целом, а потому слушает во время концерта по очереди то один инструмент, то другой в отдельности. Синтез - это не механическая сумма его составляющих, а рождение чего-то качественно нового.

Полифоничность «философского слуха» у представителей школы «Анналов» во многом предопределена именно тем, что они - историки, а не фи- лософы-профессионалы, то есть их дистанцированностью от философии. Если продолжить аналогию с оркестром, то каждый его музыкант озабочен максимально совершенным исполнением собственной партии, и дирижер требует от него именно этого, оставляя за собой право и необходимость постоянно слышать весь оркестр сразу. Оказавшись в зале на концерте другого оркестра, валторнист по привычке слушает только валторниста, а виолончелист - только партию виолончели. Но тот, кто не принадлежит к музыкантам по профессии, способен во время концерта слушать весь оркестр в целом, что не мешает ему отмечать удачные пассажи то одного, то другого музыканта.

Примерно таким же образом представители школы «Анналов» слушали многоголосие философов, каждый из которых строго сохранял верность своему учителю, университетской традиции и т.п., а потому старался быть предельно последовательным. Французские историки, обладавшие широчайшими гуманитарными познаниями, отмечали особенно удачные находки у философов, к какому бы течению или направлению в философии те не принадлежали. Сами же они всячески противились четкому и однозначному определению собственных философских оснований, открещиваясь от филосо-

48

фии вообще и объявляя себя ремесленниками. Но в итоге именно такая отстраненная и не определенная строго позиция в отношении философии только и позволила представителям школы «Анналов» создать синтетическую философскую методологию исторического познания.

Дух школы «Анналов», обеспечивающий ее идентичность, определяется именно уникальным синтезом философских идей, а потому может быть в полной мере постигнут только историком философии. И дух этот возникает потому, что французские историки способны выделять во всемирном оркестре философов наиболее удачные, на их взгляд, отдельные партии и мотивы.

Вмарксизме представителям школы «Анналов» импонирует идея о том, что историю творят массы. При этом само собой разумеется, что творчество масс выражается прежде всего в материальной культуре, в создаваемых ими вещах. Именно они в первую очередь и доходят до историка из далекого прошлого в виде самых долговечных исторических памятников. И если мы намерены действительно, а не декларативно признавать народ творцом истории, то техника работы историка с памятниками материальной культуры будет определяющей в его «ремесленном» мастерстве. Именно они должны вызывать его первоочередной интерес, поскольку слово, по выражению Ж.Ле Гоффа, - это «великий отсутствующий в истории». Народ выражал себя, в отличие от немногочисленных интеллектуалов прошлого, не столько в слове, сколько в материальных продуктах, создаваемых его трудом.

Впозитивизме представителей школы «Анналов» привлек, прежде всего, высокий стандарт строгости при работе с фактами. В соединении с тем мотивом, который был заимствован из марксизма, это означало, что памятники материальной культуры прошлого должны описываться максимально точно. Работа с материальными памятниками должна стать «эмпирией» историка. Надо иметь дело именно с ними или с их точными описаниями, которые заслуживают абсолютного, поскольку лишены всяких домыслов и фантазий. Из письменных свидетельств о прошлом следует отбирать только

49

то, что не содержит отвлеченных рассуждений, разглагольствований об общем смысле истории, о потаенных причинах и следствиях. От исторических свидетельств представители школы «Анналов» требуют того же, чего требует от свидетелей английский суд: говорить только о том, что ты наблюдал лично, не высказывая никаких субъективных догадок и домыслов. Именно за последние представители школы «Анналов» и не жалуют метафизиков, измышляющих «философию истории», независимую от фактов.

Однако историки должны помнить, что памятники материальной культуры и прочие факты, освобожденные от домыслов с использованием позитивистских техник, интересны им вовсе не сами по себе. Их задача - постичь деятельность и мышление народа, творившего и творящего историю. Поэтому реконструкция исторических фактов в их чистоте, освобождение их от позднейших домыслов и метафизических наслоений - это лишь первый шаг.

Далее наступает черед исторической герменевтики. По остаткам материальной культуры, дошедшей до него, историк должен постичь то, что думали, чувствовали и переживали люди, создававшие вещи. Представители школы «Анналов» стоят на точке зрения презумпции народного ума. В отличие от просветителей, они далеко не спешат исправлять и наставлять народ, объявлять его жизненную философию набором предрассудков, менять ложные народные мнения на истинные, т.е. собственные. Их задача - постичь то, что реально двигало историей. Это - народное мышление, неотрывное от его социальных чувств и воли. То есть именно то, что представители школы «Анналов» именуют менталитетом народа.

Этот мотив заимствован уже из учений представителей «философии жизни», но не столько немецкой, сколько из французской - из бергсонианства, а в какой-то степени - из экзистенциализма. Точно так же, как А.Бергсон отрицал существование застывшей структуры человеческой личности, представляя ее, скорее по-гераклитовски, как нечто живое, что нельзя дважды застать в одном и том же состоянии, представители школы «Анналов» не мыс-

50

лят менталитет народа как какую-то константу. Никакой «французской идеи», которую только лишь надо найти, нет и не может быть, так же, впрочем, как нет и не может быть «русской идеи», «немецкой идеи», не менявшейся на протяжении многих веков. Есть гибкий менталитет, способный сообразовываться со складывающейся исторической ситуацией и, воплощаясь в действии, эту ситуацию изменять. Менталитет можно определить по аналогии с «прагматической верой» у Ч.Пирса, основателя американского прагматизма - это то, на основании чего действует народ. И только эта прагматическая вера народа и заслуживает внимания историка, так как совершенно не имеет значения, какими словами сопровождается действие. Два человека, действующие одинаково, имеют одинаковую прагматическую веру, хотя они и могут говорить при этом разные слова, апеллировать к разным идеалам. Так выразился бы Ч.Пирс. А представители школы «Анналов» сказали бы, что два человека, действующие одинаково, имеют одинаковый менталитет. Историк должен постичь именно его, не давая обмануть себя различным словесам, идеологиям, декларациям, политическим программам и тому подобному.

«Дух» школы « Анналов», таким образом, представляет собой дух философский, но - синтетический. Историк, к ней принадлежащий, должен придавать столь же большое значение практической деятельности народа и материальной культуре, как марксисты. Он должен столь же корректно и строго обходиться с эмпирическим материалом, как позитивист. Он должен проявлять не меньшие герменевтические способности, чем В.Дильтей. Он должен не хуже прагматиста видеть за реальными делами истинные мотивы, не давая обмануть себя декларациями. Он должен признавать за волей и социальными чувствами ничуть не менее важную роль, чем та, которую отводят им представители «философии жизни». Но, в отличие от них, он отнюдь не должен считать народ темной стихией, лишенной рассудка и разума.

Таким образом, школа «Анналов» сумела вобрать и органически соединить в своей концепции исторического развития сообразующиеся с эмпири-