Материал: sarpova_ov_filosofiia_istoricheskogo_poznaniia_v_trudakh_shk
51
ческими исследованиями мотивы философских теорий, которые на взгляд философа являются абсолютно противоположными. Это в конечном счете привело к формированию в школе «Анналов» оригинальной философскометодологической концепции, представляющей результат синтеза идей, заимствованных из различных философских течений.
Вместе с тем следует подчеркнуть, что эта синтетическая «философия истории» не возникла сразу же, в столь завершенном виде, что последующие поколения представителей школы могли просто воспринимать ее от предшествующих, доказывая тем самым свою принадлежность к школе. На протяжении семи десятилетий существования школы «Анналов» в двадцатом веке непрерывно происходил процесс формирования этой синтетической философской концепции. Этому способствовал дух открытости, который характеризовал школу, не замыкавшуюся в себе и готовую к диалогу к историками, к ней не принадлежащими. В свою очередь, сам статус школы, которая не представляла собой какой-то организации с обязательными для всех членов программными документами и официальным членством, а была всего лишь объединением историков вокруг журнала «Анналы», допускал внутреннюю полемику и значительные расхождения во взглядах. Наконец, школа «Анналов» в различные годы ее существования не могла не откликаться на то, что происходило в духовной жизни страны.
По всем этим причинам ее «философский капитал» накапливался постепенно, благодаря совместным усилиям. Однако нельзя не заметить, что в полной мере о «синтетической» философии истории, описанной нами выше, можно говорить именно как о достоянии школы «Анналов» в целом. Иными словами, каждый ее представитель отнюдь не воспроизводил в своих работах всю полноту этой «синтетической» философии, а неизбежно ограничивался отдельными ее аспектами, наиболее важными для его исторических исследований. У одних историков при этом на передний план выходили позитивистские мотивы, у других - герменевтические, у третьих - марксистские. Однако, сознавая себя представителями школы, приверженными «духу
52
Анналов», они рассматривали свои идеи как взаимодополняющие. Синтез, о котором мы говорим, скорее, предполагался по умолчанию историками, предпочитавшими не формулировать общеобязательных догматов и не очерчивать границ школы строго.
Именно потому четкое осознание произошедшего философского синтеза мы и считаем задачей историка философии, полагая, что история философии как наука есть самосознание и рефлексия философии.
На протяжении всей истории школы «Анналов» можно выявить влияние позитивизма. Учение О. Конта в рамках «Анналов» представлено тремя направлениями. Это прежде всего социологизм Ф. Симиана, подвергшего критике фактологический позитивизм с его знаменитой формулой «Тексты, тексты и ничего кроме текстов»68. В 50-60-е годы господствующие позиции занимал структуралистский позитивизм, под влиянием которого была разработана мир-системная концепция Ф. Броделя. Наконец, это клиометрический позитивизм Э. Ле Руа Ладюри, П. Шоню и других.
Экономический успех послевоенного тридцатилетия привлек внимание историков Франции к изучению марксизма. Использование марксизма представителями «Анналов» предполагало его некоторую корректировку. Однако марксизм был точкой отсчета при выборе тематики исследований и формировании общей концепции понимания исторического развития некоторыми историками.
Негативное в целом отношение к иррационализму не отвратило историков ментальностей от исследования проблемы бессознательного и привлекло внимание к идеям З. Фрейда и философии А. Бергсона.
Осознание факта о совершенно ином восприятии мира людьми прошлого привело французских историков к мысли о том, что современное толкование исторических событий, явлений, понятий не соответствует тому, как они трактовались людьми разных эпох.
68 Блок М. Апология истории. – С. 19
53
Решить эту проблему помог метод герменевтики (и соответственно обращение к теории В. Дильтея), согласно которому необходимо «вжиться», «пережить» жизненный опыт исторических деятелей заново, а затем «понять», «истолковать» и воспроизвести его как «живое целое».
Стремление к синтезу и максимальная открытость школы «Анналов» для дискуссий, для восприятия ценных для исторического познания философских идей не означала однако что французские историки отличались теоретической всеядностью и космополитизмом. Напротив, они сознавали себя именно французскими историками, а историю считали «прибежищем национальной гордости». Поэтому первоочередной интерес у них вызывали и труды философов-соотечественников. В первую очередь это относится к О.Конту (равно как и к французским историкам-позитивистам), а также к А.Бергсону.
Позитивизм оказался отправной точкой в истории формирования фи- лософско-методологической концепции школы «Анналов» во многом потому, что она закладывалась в период научных дискуссий на рубеже 19-20 веков, когда первые руководители журнала Л. Февр (1868–1956) и М. Блок (1886–1944) только начинали свою профессиональную деятельность. Вот что пишет об этом периоде Жак Ревель: «Возможно, в позитивистской атмосфере последней четверти 19 века именно история казалась образцом той научности и ригоризма, в которых нуждалась страна. История должна стать научной, а еще лучше системной дисциплиной – как ни как Франция – родина Декарта. Слово «метод» стало всеобщим девизом конца века. Шарль-Виктор Ланглуа и Шарль Сеньобос систематизировали исторический метод в их знаменитом «Введении в изучение истории». Чему они учили? Главным образом критическому чтению текстов, убежденные, что эта необходимая деятельность поможет исследователям отобрать факты в их документальном проявлении и, следовательно, воссоздать образ прошлого, максимально близкий к тому, который можно было увидеть при непосредственном наблюдении. Коль скоро «драгоценный металл» факта отделялся от «документаль-
54
ного шлака» и «облагораживался» посредством критического разбора, факты приобретали последовательность, преимущественно в форме хронологического повествования»69.
М. Блок открыто признавал влияние позитивизма: «Наша наука многим ей (социологической школе Э. Дюркгейма – О.С.) обязана. Она научила нас анализировать глубоко, ограничивать проблемы более строго, я бы даже сказал, мыслить не так упрощенно. О ней мы здесь будем говорить лишь с благодарностью и уважением. И если сегодня (М. Блок пишет в 1941 году - О. С.) она уже кажется превзойденной, то такова рано или поздно расплата всех умственных течений за их плодотворность»70.
Хотя в приведенной цитате признается влияние идей Э.Дюркгейма, следует признать, что дух французского позитивизма, повлиявшего на школу «Анналов», восходит к О.Конту. Именно в его учении можно видеть первоисток многих представлений французских историков. Движущей силой общественного развития согласно Конту был инстинкт, «побуждающий человека беспрестанно улучшать свое положение или, другими словами, развивать свою физическую, нравственную и умственную жизнь»71. Основа социальной эволюции – прогресс человеческого разума. В итоге содержание истории человечества есть постепенный переход от теологического мышления к позитивному.
Позитивное мышление О. Конта подчинено «закону постоянного подчинения воображения наблюдению»72. Используя «терапию языка»73, то есть отказ от общих понятий, позитивный ум наблюдает события, очищает их от всякого вымысла, тем самым превращает события в научные факты. При накоплении достаточно большого количества фактов ученый выявляет повторения, которые становятся законами позитивной науки.
69Ревель Ж. История и социальные науки во Франции…//Новая и новейшая история. 1998. - № -5. - С. 84.
70Блок М. Апология истории. - С. 12.
71Журавлев Л.А. Позитивизм и проблема исторических законов. - М.: изд-во МГУ, 1980. - С.62.
72Конт О. Дух позитивной философии. - СПб.: Вестник знания, 1910. – С.16.
73Там же. – С.17.
55
Французские историки-позитивисты (О. Тьерри (1795 – 1856), Ф. Гизо
(1787 – 1874), О. Минье (1796 – 1884) и А. Тьер (1797 – 1877) считали, что место фантазии должно занять научное описание реального быта народа, его положительных, житейских интересов. Занявшись таким описанием, историки вступили на совершенно не исследованную территорию. Если до сих пор историю писали как историю деяний великих людей, то теперь предстояло заняться изучением истории народов, народных масс, которые стремились к свободе и благосостоянию. Но создать историю, «которая понимается как народное самосознание …, так же просто, как источить воду из камня»74.
Долгое время о жизненной философии рядовых членов общества говорили как о чем-то несовершенном, примитивном, фрагментарном. Однако эта жизненная философия позволяет людям, трудящимся в сфере производства, противостоять давлению со стороны сознания людей, обладающих в силу своей профессиональной принадлежности более глубоким объемом знаний и большей способностью эти знания выражать в научно-доказательной форме. Если эта жизненная философия позволяет устоять перед таким мощным давлением, то ее нельзя считать неразвитой и фрагментарной. Очевидно, это система, пока еще полностью не раскрытая профессионалами и не осознанная самими представителями жизненной философии.
Между тем жизненные философии обладают великим могуществом. Они строят вокруг себя материальные миры, воплощаясь в материи и организуя ее. Жизненная философия не нуждается в философии профессиональной, так как является самодостаточной, оправдывая сама себя своими практическими результатами.75
Французские историки-позитивисты эпохи Реставрации указали на то, что философы Просвещения придумывали народ вместо того, чтобы изучать его. Открытие позитивистами реального народа явилось важным фактором.
74Болотов В.В. Лекции по истории древней церкви. Кн. 1. Ведение в церковную историю. – М.: изд-е СпасоПреображанского Валаамского монастыря, 1994. – С. 237.
75Перцев А. Размышления о ментальной толерантности (материалы к лекциям) // Толерантность: Материалы летней школы молодых ученых «Россия – Запад: философские основания социокультурной толерантности. В 2-х ч. Ч. 2. - Екатеринбург: Изд-во Урал. Ун-та, 2001. - С. 173.