Материал: sarpova_ov_filosofiia_istoricheskogo_poznaniia_v_trudakh_shk
41
Такого рода спор будет бесплодным до тех пор, пока не будут прояснено, что подразумевается под синтезом, а что - под эклектикой.
Как представляется, при осмыслении научного творчества школы «Анналов» речь может идти о синтезе в нескольких смыслах.
Первый вид синтеза – это синтез гуманитарных наук, использованный представителями «Анналов» в своих исследованиях: история и психология, история и лингвистика, история и этнология и т.д. Об этом виде синтеза исследователями творчества уже написано немало.44
Второй вид синтеза представляет собой собственно сама школа «Анналов», в которой на протяжении многих десятилетий различные историки занимались исследованиями различных проблем истории, но результаты их трудов тем не менее складываются в некое целое, проникнутое единым духом, несмотря на все разнообразие проблематики.
Третий вид синтеза - именно тот, который интересует историка философии. Разнообразие исторических проблем, рассматривавшихся школой, стремление при их рассмотрении к синтезу достижений различных гуманитарных наук - все это, разумеется, требовало философско-методологических размышлений. Ведь сфера компетенции философии начинается сразу же за порогом каждой частной науки. Стоит ученому-специалисту перешагнуть этот порог, стоит только задуматься о месте и значении «своей» науки в ряду других, о специфике предмета ее исследований, как он уже должен представить себе общую картину мира и общую картину человеческого познания, хотя бы и в самом схематичном, контурном виде. А это означает, что он начинает заниматься философией - порою сам не осознавая того и всячески открещиваясь от метафизики.
Уже сама попытка прибегнуть к синтезу результатов гуманитарных наук в своих исследованиях обрекла представителей школы «Анналов» на философствование. Ведь вопрос о том, на каком именно основании такой синтез может быть осуществлен, является вопросом непосредственно философским.
44 См. об этом работы Гуревича А.Я., Репиной Л.П и др.
42
Еще Ф.Энгельс заметил такой парадокс: чем активнее представители частных наук пытаются уйти от философии, тем больше они оказываются в ее плену. Верно это и по отношению к школе «Анналов». Подчеркнутая антиметафизическая установка, стремление сохранять непосредственную близость с фактами приводят к возникновению проблемы самотождественности. Историческая реальность в ХХ веке стремительно менялась, причем менялась кардинально. Неизбежно вставал вопрос: как постигать ее, не поступаясь теоретическими принципами? Либо верность стремительно меняющимся фактам, либо сохранение «духа» школы. Даже если историки школы «Анналов» занимались изучением давно минувших эпох, они, как уже было сказано, признавали, что сам характер постановки вопросов к прошлому определяется положением дел в настоящем.
Школа «Анналов» продолжала существовать на протяжении большей части ХХ века. Но в чем тогда состоял ее «дух»? Что оставалось неизменным при неоднократной смене исследуемой проблематики? Вот вопрос, который просто не мог не заставить обратиться к проблемам методологии и, далее, к проблемам философии истории, к различному решению их в разных философских течениях и направлениях, в поисках идентичности собственной школы.
А проблематика, которой занимались ее представители, менялась настолько существенно, что французские исследователи истории самой школы «Анналов» склонны даже выделять несколько этапов в ее развитии.
Развитие «Анналов» от этапа к этапу неизменно демонстрировало, что новое поколение редакционного совета журнала, равно как и его рядовые сотрудники, не только воспринимали лучшие достижения у своих наставников, но всякий раз вносили существенное методологическое обновление, которое порой воспринималось как забвение наследия отцов-основателей. Предполагаемая непрерывность, которую имеют в виду сторонники определения «Анналов» в качестве научной школы, «фактически маскирует многочисленные
43
разрывы между историческим производством тридцатых и восьмидесятых, даже если некоторые парадигмы основания остаются».45
Первые «Анналы» (1929 – 1956) возникли и развивались, когда мир был потрясен «возможностью реализации варварства в самом сердце европейской цивилизации».46 Начиная с 1870-х годов французская историографическая школа Лависса, Ш.Сеньобоса, Ф. Де Куланжа была сосредоточена на политических и военных вопросах и создавала историю, которая «служит, чтобы готовить войну»47. Но после окончания войны французские историки должны были «приспособиться к миру, искать и класть основы для длительного мира».48
Успехи в гуманитарных науках (лингвистике, психоанализе, антропологии, географии, социологии) стали вторым вызовом для историков, на который Л.Февр и М.Блок ответили идеей «синтеза всех гуманитарных наук».49 Под их руководством первые «Анналы» стремились утвердить парадигму «глобальной истории» или «тотальной истории», задачей которой «является воспроизведение социальности во всей целостности и единстве».50
Как научное направление «Анналы» занимают центральное положение, ведя «борьбу на двух фронтах, против традиционной истории на правом фланге и против марксизма на левом».51 Французская историография в лице «Анналов» совершает поворот от политической истории к изучению соци- ально-экономических явлений, не признавая при этом экономической детерминации исторического процесса.
Существенным новшеством был разрыв «с представлением о том, что история имеет дело исключительно с прошлым; «Анналы» стремились строить историю, включая прошлое и настоящее».52
45Dosse F. History in pieces… – P.163.
46Ibid. - P.163.
47Ibid. - P.164.
48Ibid. - P.164.
49Ibid. -P.164.
50Русакова О.Ф. Философия и методология истории в 20 веке. Екатеринбург: изд. УрО РАН, 2000.- С.219.
51Dosse F. History in pieces… – P.164.
52Dosse F. History in pieces… - P.165.
44
Второй период (1956 – 1969) характеризуется сциентистской ориентацией. Продолжая практику междисциплинарных исследований, сотрудники журнала во главе с Фернаном Броделем утверждают новую концепцию. «На передний план выдвинулись «геоистория» и экономический материализм, игнорирующая человеческое начало идея «неподвижной истории» или почти неподвижной истории с упором на изучении безличных структур, пребывающих во «времени очень большой длительности». Наука истории рисковала раствориться в социальных науках, по временам она слишком поддавалась соблазнам структурализма».53
Однако, заслуга Ф. Броделя заключается в том, что он сумел повернуть наступление структуралистов в 50-е годы на пользу исторической науке, поскольку «приспособил идею относительно структуры скорее как описательное понятие, а не концептуальное»54. Так же под влиянием Ф. Броделя предмет исторической науки «перемещается от человека к природе»55. Ф. Бродель отдает приоритет почти неподвижной истории, что ведет к отказу от «современной истории и любой попытки объяснить современные явления».56
Третье поколение «Анналов» (1969 – 1994), возглавляемое Ж. Ле Гоффом, Э. Ле Руа Ладюри и М. Ферро, формировалось в условиях развала колониальной системы, создания молодых национальных государств, что в совокупности с протестом против вестернизации, склонило французских историков к исторической антропологии. Исследования историков оказались уподобленными «календарю ежедневных действий человечества, движущие факторы которых были сведены всего лишь к биологическим или семейным проявлениям существования людей - рождению, браку, смерти»57. Кроме того, в противовес нарастающему технократизму «Анналы» обращаются к истории искусства, эстетики прошлых веков, создавая «социокультурную историю».58
53Гуревич А. Я. Добротное ремесло (Первая биография Марка Блока) // Одиссей. Человек в истории. 1991. -
М. Наука. - С.82-83.
54Dosse F. History in pieces …- P.166.
55Ibid. - P.166.
56Ibid. - P.167.
57Dosse F. History in pieces: – P.168.
58Ibid. - P.168.
45
Третье поколение «Анналов» отличалось двойственным отношением к марксизму. Э. Ле Руа Ладюри, Ф. Фюре, потрясенные разоблачениями 20 съезда, событиями в Венгрии, Польше, Чехословакии, покидают коммунистическую партию Франции и призывают к «изучению констант в пределах изменений, а не к изучению изменений в пределах констант»59, берут на себя «задачу сохранения наследства и принятия мер против всех усилий, ведущих к изменениям»60. Э. Ле Руа Ладюри выдвигает идею измерения каждого периода «в терминах его ресурсов и населения, экономическая теория становится производным отражением демографической истории, таким образом, теория Мальтуса противопоставляется концепции К.Маркса».61
Вто же время, другая группа историков, теоретически опираясь на К.Маркса, поддерживает его тезис об истории как науке изменений, стремится показать «человека, описанного как коллективное лицо (часть социальной группы), способного в этом качестве воздействовать на историю, вводить новшества, участвовать на похоронах старого мира и рождении нового».62
Вцелом, представители третьего поколения отказываются от создания глобальной истории и предпочитают исследовать отдельные фрагменты жизни общества и описывать их, таким образом, восстанавливая в правах нарратив и через него перевода «фокуса исторического исследования от макроистории, анализирующей «крупные неподвижные структуры, к микроистории. То есть истории сообществ и «маленьких» людей, повседневная жизнь которых выступает своеобразной «монадой», в которой отражается специфика целой эпохи».63
Руководитель редколлегии четвертых «Анналов» Ж.-И. Гренье, возглавивший журнал после широкой методологической дискуссии, выступает за исключение детерминистского подхода при анализе каких бы то ни было социальных процессов и считает плодотворным применение методов микроис-
59Ibid. - P.170.
60Ibid. - P.170.
61Ibid. - P.175.
62Ibid. - P.172.
63Русакова О. Ф. Философия и методология истории в 20 веке. - С. 238.