Материал: sarpova_ov_filosofiia_istoricheskogo_poznaniia_v_trudakh_shk

66

всегда вытекает из некоторой философской теории, то эту теорию можно восстановить. Даже тогда, когда историк, пользующийся определенным методом, упорно не желает распространяться об его философских основаниях из опасения прослыть метафизиком или из высокомерного притязания стать выше «пустых» философских споров. Ни то, ни другое, к счастью, не может быть отнесено к школе «Анналов»: высочайшая гуманитарная культура ее представителей не позволяет им с полным нигилизмом относиться к философии. Время от времени в текстах прямо или косвенно они говорят о влиянии некоторых философских учений. Однако их общее отношение к философии напоминает подход Николая Гартмана, который утверждал, что создатели всех философских учений делают какое-то действительное открытие, но в последствии пытаются придать ему универсальное содержание, превратить во все объясняющий принцип, ключ, универсальную отмычку ко всем проблемам. Такая ситуация складывается, по мнению Н. Гартмана, в силу определенных способов мышления: «Один способ мышления идет от «системы», пытается осуществить ее построение любой ценой; для него важно не постижение, не проникновение в проблемы, а «одноголосие», однозначное согласование. При этом он не может не насиловать проблем; он заставляет признавать вынужденные их решения. Или же, если проблемы не желают включаться в систему, он склоняется к тому, чтобы отказаться от них, объявить ложно поставленными вопросами»98. Ему противостоит другой тип мышления, идущий от проблемы. Он не стремится заранее представить определенную картину мира, он ищет ее, двигаясь вглубь изучения поставленного вопроса, куда бы это изучение не привело, поэтому такое мышление зачастую непоследовательно, не системно.

Это противостояние можно интерпретировать следующим образом: «Совершив деятельное открытие, вскрыв реальную проблему, философ возводит вокруг этого открытия, так сказать, «крепость» системы, чтобы защитить

98 Цит. по: Перцев А. В., Лаптев А. А. Н. Гартман: немецкий рационализм после Канта и Гегеля. // Западная философия: итоги тысячелетия. - Екатеринбург: Деловая книга, Бишкек: Одиссей. 1997. - С.422.

67

свою позицию от атак оппонентов. Учитывая неизбежную критику, он всегда «перегибает палку», идет в построении системных конструкций значительно дальше, чем это позволяет действительное открытие, распространяет его за те пределы, в которых оно верно. Предвидя полемические сражения, он строит свои оборонительные рубежи с запасом, чтобы отступать с боями на главную позицию и с гарантией удержать ее полностью. Он как бы следует, бессознательно или сознательно, древней восточной мудрости: «Умелый стрелок из лука всегда метит выше цели, чтобы попасть в нее». Однако именно «крепость», «оборонительные сооружения» системы как раз и оказываются косным, отягощающим, мертвым в философском учении. Жизнь же ему сообщает только решение проблем»99.

Так К. Маркс совершил действительное открытие, указав на важную роль экономики в жизни общества, но впал в заблуждение, заявив, что экономикой объясняется в обществе абсолютно все. Правы были и те философы, которые указали на роль биологических факторов, проявлявшихся в жизнедеятельности человека. Однако ошибкой было создание ими биологизма, то есть объяснения всего в человеческой жизни и культуре только биологическими факторами. Как подчеркивает Н. Гартман, заблуждения начинаются везде, где создается какой-либо «-изм», представляющий собой результат необоснованного обобщения.

Представители школы «Анналов» произвели освобождение действительных достижений рационализма, иррационализма от тех «-измов», в которые они затем неоправданно были превращены философами. Во многом эта деспекуляризация, разметафизичивание философских доктрин произошла благодаря высочайшей гуманитарной культуре представителей школы «Анналов», которая всегда внушает чувство меры: ничего не должно быть слишком. Однако не последнюю роль здесь сыграло и стремление историков строго придерживаться фактов, эмпирического материала, который, как обычно,

99 Перцев А. В., Лаптев А. А. Н. Гартман: немецкий рационализм после Канта и Гегеля. - С. 423.

68

не желал вписываться без остатка ни в какие абстрактно-спекулятивные схемы «-измов».

Представители школы «Анналов», исследуя историю прошлого, стремятся не подтвердить признанные ими правильными историко-философские концепции. Они идут от исторических фактов, открывающихся им в процессе исследования, и уже в зависимости от этого принимают или отказываются от предлагаемых историкам философских концепций. В результате представители школы «Анналов» выработали собственные философско-методологи- ческие основания истории, которые и представляют значительный интерес и для историков, и для философов. Конечно, для философа главный интерес будет представлять не тематика исследований представителей «Анналов», а общие представления о философии истории, которые лишь реализуются в конкретных исследованиях конкретных проблем. Можно решиться на утверждение о том, что обширнейший конкретный материал выступает главным образом как доказательство правильности избранной методологии, как весомейший аргумент в ее пользу.

Но главной ценностью остается методология, именно общий подход к философии истории. Вырабатывая его, историк выходит за пределы своей науки и превращается в философа, как и любой ученый, ставящий вопрос о смысле существования своей науки и ее месте во всем космосе культуры. Необходимо учитывать, что поскольку философия истории опосредуется через историческую науку, постольку историческая наука опосредуется через философию истории100.

Методология первых руководителей «Анналов» складывалась на рубеже 19-20 веков, когда социологи активно включились в дискуссии по поводу место и роли различных гуманитарных дисциплин в познании человека и общества. Поэтому не случайно влияние социологии на процесс формирования новой исторической науки.

100 Янагида К. Философия истории. - М.: Прогресс. 1969. - С. 57.

69

С целью преобразования истории в подлинную науку социологи Ш. Ланглуа и Ш. Сеньобос предлагали усовершенствовать методы исследования. А именно: использовать метод непосредственного наблюдения в прошлом. Для этого необходимо было отказаться от преклонения перед историческим текстом, характерного для традиционной историографии, освободить его от искажений, допущенных автором текста. Затем выстроить факты в хронологической последовательности, что при обнаружении повторов должно привести к выявлению закономерностей.

Ф. Симиан (ученик Э. Дюркгейма) дополнил идеи Ш. Ланглуа и Ш. Сеньобоса следующими предложениями, которые были освоены основателями «Анналов»: «…приоритет проблемно-ориентированной истории, особое вни-мание к предмету исследования, требование измерения и сравнения, использование моделей и превыше всего - решимость унифицировать науки о человеке»101.

Под влиянием позитивизма сложился главный принцип и девиз научной деятельности, сформулированный М. Блоком, которому новая историческая наука Франции остается верна до сих пор, раскрывая все новые горизонты для исторических исследований: «Мыслить проблемами!». Л. Февр в свою очередь, выступая перед молодыми исследователями, говорил: «Постановка проблемы – это и есть начало и конец всякого исторического исследования, где нет проблем – там нет и истории, только пустые разглагольствования и компиляции»102.

М. Блок настаивал на том, чтобы историческая наука выдвигала актуальные проблемы. Актуальность означала, что только современность и может дать верный взгляд на прошлое. Не в том, конечно, смысле, что историк как бы притягивает события прошлого к своему времени и модернизирует их, а в том смысле, что современность ставит перед историком проблемы подлежащие изучению. Выделение двух постулатов в изучении истории «Понять

101Там же.

102Февр Л. Бои за историю. - С. 28.