Материал: sarpova_ov_filosofiia_istoricheskogo_poznaniia_v_trudakh_shk

97

Глава 3. Ментальность народа как движущая сила истории: формирование концепции и грани понимания

Различные научные дисциплины (философия, психология, этнография, экономика) искали свой путь к познанию того явления, за которым в настоящее время прочно закрепилось название «ментальность» или «менталитет».

Обращение к истории ментальности для школы «Анналов» было не случайным, поскольку ментальность органически вписывалась в видение и понимание основателями школы предмета исторической науки и способа его изучения.

История ментальностей объективно способствовала осуществлению концепции «тотальной истории». В сознательных и бессознательных реакциях проявлялись все аспекты материальной, духовной, социальной жизни индивида. «Тотальная история» прежде всего и предполагала воссоздание картины исторической жизни во всей ее полноте.

Представители школы «Анналов», встав на позиции междисциплинарных исследований, показали, что ментальность носит исторический характер и ее можно реконструировать. Реконструкция возможна на основе углубленного анализа источников разного рода: материальных, письменных, художественных.

На первом этапе изучения ментальности были заложены две линии исследования. Л.Февр, опиравшийся на психологию и цивилизационное понимание культуры, стремился создать историю чувств. Удивительное непостоянство, чрезмерную впечатлительность человека эпохи средневековья Л. Февр объяснял контрастным состоянием материальной жизни того времени. М. Блок отдавал предпочтение социологическому подходу. Он указывал на зависимость ментальности от существующих в обществе социальных структур. Однако предлагаемая методика изучения ментальности во многом зависела от эрудиции исследователя и его способностей в анализе источника. Сам

98

термин «ментальность» использовался крайне осторожно и не был четко очерчен.

Второе поколение «Анналов» выдвинуло идею более объективного изучения ментальности. В ментальных исследованиях предлагалось использовать метод структурирования изучаемой области, опирающийся на количественные методы. Р. Мандру и Ж. Дюби превратили размытое и неопределенное понятие «ментальности» в научную категорию. Субъективность ученого уходила на второй план. Р. Мандру и Ж. Дюби предложили изучать ментальность как систему, которую можно последовательно реконструировать. Они же сумели показать в эмпирических исследованиях изменчивость ментальных структур. Благодаря их исследованиям ментальность занимает важное определяющее место в историческом процессе.

Третье поколение «Анналов», опираясь на предшествующие исследования, стремилось проникнуть в глубины ментальных установок человека и общества. В трудах Э. Ле Руа Ладюри рассматривается биологический уровень ментальных структур, изучаются подсознательные реакции и их влияние на поведение людей, а потому являющиеся самыми могущественными по силе своего влияния на жизнь общества. Э. Ле Руа Ладюри в рамках своей концепции «неподвижной истории» обращает внимание на прочность и длительность в существовании определенных ментальных структур. Напротив, его коллега Ж. Ле Гофф, соглашаясь с медлительностью изменения ментальности, стремится проследить эти изменения в другой сфере - сфере ценностных ориентаций отдельных социальных групп. Общая картина видения мира представлена для него в понимании человеком прошлого времени, труда, образования, социальной структуры общества, разграничения в системе ценностей духовного и светского характера, отношения к земной жизни.

В целом французские историки выделяют и изучают в ментальности не столько уровень сознания, сколько уровень подсознания. Они так же констатируют влияние на формирование ментальности экономической, социокультурной и природной среды. Однако на протяжении всего изучения менталь-

99

ности в школе «Анналов» вырабатывается понимание ментальности как основы общественного развития.

3.1. Люсьен Февр и его понимание ментальности

Обращение к истории ментальности для Л. Февра и М. Блока было не случайным. Ментальность органически вписывалась в их видение и понимание предмета исторической науки и способа его изучения.

История ментальностей выступала антитезой традиционной истории. Л. Февр считал историю «аристократкой по рождению» за то, что она изучала жизнь лишь великих людей и мало что знала о «неясных движениях безымянных человеческих масс, обреченных, образно выражаясь, на черную работу истории»179. Благодаря изучению ментальности, историческая наука получила возможность обратиться к исследованиям массового сознания (представлениям о жизни, смерти, окружающем мире, о чудесном и сакральном) и чувств людей прошлого (страх, предрассудки, фобии, смех), чем существенно расширила свою предметную область.

Л. Февр и М. Блок занимались изучением ментальности одновременно. Однако их подходы к пониманию ментальности были различны, что дало основание Ю. А. Бессмертному утверждать, что «со времени Блока и Февра сложились плохо совместимые между собой варианты осмысления того, что следует понимать под этим явлением (ментальностью - О. С.)»180. А. Я. Гуревич так же признает наличие разных подходов у Л.Февра и М. Блока к пониманию ментальности, но указывает не на возможную противоречивость подходов двух ученых, а на разницу в основаниях этих подходов. А. Я. Гуревич считает, что «различие между Блоком и Февром - это различие между специалистом по социальной истории, исследователем экономики и общества, с одной стороны, и историком культуры, идей, психологии, с другой»181. Оба

179Февр Л. Бои за историю. - С.98.

180Бессмертный Ю. А. «Анналы»: переломный этап // Одиссей. Человек в истории. 1991. - М., 1991. - С.18.

181Гуревич А. Я. Уроки Люсьена Февра. // Февр Л. Бои за историю. - С 512.

100

подхода, таким образом, не противоречили общей концепции «Анналов», являясь вариантами междисциплинарного подхода к толкованию ментальности, и были одинаково ценны для науки.

Главным научным пристрастием Л. Февра была интеллектуальная биография известных исторических личностей, что и повлияло на его понимание ментальности.

Л. Февр полагал, что выявление уникальности в отдельном историческом событии или в выдающейся личности невозможно «без обращения к общим понятиям и без чего-то большего, чем поверхностное упоминание контекста»182. Поиск этого «большего» привел Л. Февра к психологии, на которую обратил внимание еще его учитель Анри Берр, считавший историю в целом историей рождения и развития психики183.

Важнейшим недостатком при анализе деяний великих исторических личностей в традиционной историографии Л. Февр считал приписывание мыслей и чувств современного человека людям прошлого.184 Чтобы избежать этого недостатка Л. Февр вводит понятие «outilage mental», которое переводят как «духовное оснащение», «умственная вооруженность», «психическая оснастка», выявить которую можно, проанализировав словарь и язык эпохи, ее символику, стереотипы поведения людей. Иными словами, «нужно выявить архетипы сознания, которые присущи людям данной эпохи и в которых они не отдавали себе ясного отчета, применяя их «автоматически», не задумываясь об их природе и содержании»185. Изучение автоматизмов сознания позволит исследователю узнать то, о чем люди проговаривались независимо от своей воли. При этом необходимо учитывать, что для каждой цивилизации присущ свой собственный психологический аппарат, который «отвечает по-

182Шкуратов В. А. Историческая психология. Ростов-на/Д.: изд-во «Город N», 1994.-С.53.

183Ревель Ж. История ментальностей: История ментальностей: опыт обзора // Споры о главном: Дискуссии о настоящем и будущем исторической науки. - М.: Наука, 1993. - С. 52.

184Февр Л. Бои за историю. - С.104.

185Русакова О. Ф. Философия и методология истории в 20 веке. - С. 224.