Содержательно консенсус достигнут относительно двух положений, которые можно считать ключевыми и неотъемлемыми аспектами феномена. Так, политическому лидерству присущи следующие черты [5]:
1) Во-первых, лидерство предполагает отношения между человеком (людьми), обладающим влиянием (собственно, лидер или лидеры), и лицами, подчиняющимися этому влиянию;
2) Во-вторых, лидерство существует в группе и, как следствие, его необходимо изучать как взаимоотношения в группе.
Единого определения политического лидерства на сегодняшний день нет. Более того, как комплексный социальный феномен политическое лидерство может рассматриваться и исследоваться с разных точек зрения, будучи интерпретировано как статусная позиция, как важная характеристика малой социальной группы, как организационная функция и институциональная позиция (социология организаций), как тип личности (социальная психология) или др. [18]. Пытаясь определить политическое лидерство, важно понимать, что речь идет, прежде всего, о паттерне, о взаимоотношениях. Другими словами, как отмечал в своих работах канадских политолог Leon Dion - один из интеграторов противоречивых подходов к изучению политического лидерства, - лидерство как паттерн состоит из трёх компонентов: лидеров или группы лидеров, последователей и, самое главное, взаимоотношения и взаимодействия, интеракции между ними.
Понятие политического лидерства неразрывно связано с понятием лидерства, которое, в свою очередь, напрямую связано с веберианским определением власти [5], а оно остается базовым, основополагающим, в том числе, и для данной работы.
Разнообразие подходов к определению политического лидерства является не только свидетельством многогранности социального феномена и допустимости его междисциплинарного изучения, но и следствием противоречивости подходов к рассмотрению происхождения политического лидерства.
Для социальных наук и общественной мысли XIX века ключевой в объяснении политического лидерства была сформулированная Т. Карлейлем в 40-x гг. XIX в. и развитая впоследствии Ф. Гальтоном “great man theory” - теория решающей роли выдающейся личности в истории [19]. Согласно данной концепции, становление определенных людей как политических лидеров предопределено, в силу того, что они наделены специфическими личными качествами, такими как стойкость, хладнокровие, решительность и др. Соответственно, лидерами рождаются, а не становятся. Лидеры исключительно наследуют те качества, которые делают их лидерами.
Аналогично, теория личностных черт, базирующаяся на “great man theory” и являющаяся не только ее логическим продолжением, но и основополагающим теоретическим допущением и фреймворком исследований лидерства вплоть до 40-х гг. XX века, предполагала, что факт лидерства зависит от личных качеств лидера, но лидерами необязательно является ограниченное, небольшое количество людей. [8]
Критическая оценка теории личностных черт была представлена Р. Стогдиллем [8]: с его точки зрения, лидерство не просто результат пассивного обладания неким сочетанием характеристик [8], оно также ситуативно обусловлено. Позднее на основе его идеи развился противоположный подход к пониманию политического лидерства и определению его источников - ситуационная теория лидерства, разработанная П. Херсли и К. Бланшардом. Согласно “situationism theory”, влияние специфического набора черт на лидерство зависит от ситуации. Иными словами, особенности окружения (группы) и ситуации в конкретное время определяют качества, обладание которыми обеспечит лидерство. В других обстоятельствах (другой ситуации и другой группе) и в другое время эти же качества могут, напротив, максимально отдалить их обладателя от лидерских позиций. [19]
Отдельные элементы и great man theory, и ситуационной теории лидерства можно проследить и в ряде работ других классиков, теоретиков и исследователей, в том числе более ранних, не все из которых напрямую занимались теорией лидерства и причисляли себя к тому или иному из противоборствующих лагерей общественной и научной мысли.
Так, с одной стороны - марксистская теория, как в трудах самого К. Маркса, так и в работах его последователей, содержит аргументы в пользу воспроизводства господствующим классом самого себя, в частности, через систему образования. Аналогичным образом, политическим карьерам приписывается классовое или статусное происхождение в теории элит C.W. Mills. В то же время, концепция капиталов П. Бурдье предполагает наличие специфического рода капиталов - экономического, социального, культурного, символического, - использование которых также обеспечивает выходцев элит возможностью воспроизводства своего элитарного статуса, возможностью приобретения лидерских позиций, и в частности, возможностью их становления как политических лидеров.
С другой стороны, сам М. Вебер отмечал существование некого «дара Божьего» - специфической черты или набора черт, лежащего в основе харизматического типа политического господства (authority), или политического лидерства.
Вероятно, примирение противоборствующих лагерей и выведение дискуссии на качественно новый уровень возможно, благодаря идее о том, что, в действительности, содержательного противоречия между изложенными подходами - теорией личностных черт и ситуационной теорией, - нет, они взаимно комплементарны и взаимно неполноценны.
Промежуточная позиция, которая предполагает наличие черт, определяющих лидерство, но при этом допускает контекстуальную обусловленность эффективности той или иной черты для достижения этого лидерства, вероятно, снимает содержательное противоречие, делая оправданным допущение о неслучайном характере политического лидерства [19]. Формирование важных для лидерства качеств, как и ситуация, определяющая, какие именно качества в конкретной группе и в конкретное время являются важными для обретения лидерских позиций, - социально обусловлены. Функциональная взаимозависимость лидерских качеств и ситуации выражается как минимум в двух аспектах, резюмированных в работе L. Seligman [18]:
1) Лидерство - функция от принятия лидера последователями; функция от их восприимчивости. Ч. Кули отмечал, что лидерство осуществляется через коммуникацию идей и, в случае, если эти идеи не близки тем, кому они транслируются, они будут отвергнуты, как и тот, кто их транслирует [18].
2) Лидеры связаны с вызовами и ценностями конкретной ситуации. Идея, эксплицитно обозначенная в эмпирическом исследовании H. Jennings, выявившей, что лидеры (или, напротив, аутсайдеры) в одной группе совсем необязательно сохраняют свои лидерские (или аутсайдерские) позиции в другой группе, частью которой они становятся позднее.
Теоретическое обоснование функциональной взаимозависимости лидерских качеств и ситуации имеет несколько важных последствий.
Во-первых, оно предполагает исчерпанность дискуссии о ведущей роли личностных качеств или обстоятельств как предпосылок лидерства и появления новых направлений исследования проблематики политического лидерства.
Во-вторых, благодаря тезису о взаимозависимости черт и социального контекста (групповых и временных характеристик), теоретически оправданным становится допущение о неслучайном характере политического лидерства, что является чрезвычайно важной теоретической предпосылкой данного исследования. Иными словами, политическое лидерство - не просто «дар Божий», поддающийся лишь дескриптивному, описательному, но не причинно-следственному осмыслению, а социально укоренный феномен, явление, имеющие предпосылки в социальной ситуации. А потому уместно исследовать социальные факторы политического лидерства и, в частности, изучать социальное происхождение и карьерный путь политических лидеров, обозначенные L. Seligman как одна из новых, потенциально плодотворных сфер исследований лидерства [18]. Важно понимать, что без принятия во внимание идеи взаимозависимости, исследования политического лидерства фактически сводятся лишь к выделению тех черт, которые свойственны лидерам [8].
Социализация как фактор политического лидерства
Статусная позиция, навыки, подходящие для удовлетворения функциональных потребностей общества, а также личностные характеристики, - традиционно обозначаемые предпосылки политического лидерства. Но ни одна из них не является достаточной для достижения политического лидерства как такового. Ключевым фактором выступает политическая социализация [17] - феномен, впервые рассмотренный Г. Хэйменом и определенный впоследствии L. Froman как процесс усвоения политически релевантных социальных паттернов, а L. Greenstein как “political learning” [16]. Иначе говоря, политическая социализация - это процесс усвоения норм, ценностей, обретения знаний и навыков, необходимых для формирования политической идентичности и последующей адаптации к политической системе с выполнением в ней соответствующих функций и ролей.
Примечательно, что личностные характеристики и навыки, ключевые для политического лидерства, также можно интерпретировать как следствие социализации, что становится основанием для рассмотрения и процесса социализации в целом, а не только политической социализации, как фактора политического лидерства, поясняя обозначенную ранее мысль L. Seligman о необходимости изучения социального происхождения и становления политических лидеров. Или, иными словами, социализацию уместно рассматривать как фактор политического лидерства.
Роль матери в социализации
Понятно, почему уместно говорить о социализации в целом и политической социализации в частности как о факторах политического лидерства. Открытым остается вопрос о том, почему резонно рассматривать именно роль матери в этом процессе. Можно выделить как минимум две теоретические предпосылки.
Первая предпосылка состоит в следующем: и классические, и более современные исследования процесса социализации, солидарны в том, что мать - важнейший агент социализации. Забота о ребенке, его благосостоянии, развитии, по-прежнему, даже учитывая изменения в гендерном распределения экономических ролей в домохозяйстве, даже несмотря на большую эгалитарность современного общества, - остается прерогативой матери, что доказывают многочисленные и разноплановые исследования [11]. Так, Cowan с коллегами, проводя исследования пар с работающими женами (матерями) с середины 80-х гг., выявили, что распределение обязанностей между родителями все равно происходит следующим образом [11]. Матери берут на себя в большей степени заботу о детях и поддержании хозяйства, в то время как отцы увеличивают количество рабочих часов, чтобы компенсировать экономическую убыль, понесенную домохозяйством из-за перераспределения рабочего времени женщины в пользу заботы о детях и в ущерб работе. Исследования доказывают, что матери по-прежнему в большей степени склонны участвовать в воспитании и развитии детей, что выражается даже в практиках распределения семейного и личного бюджета - матери в большей мере склонны тратить личные деньги на детей, если семейного бюджета не хватает [11]. Также ключевой является роль матери в эмоциональной и когнитивной социализации ребенка.
Вторая предпосылка заключается в том, что длительное время в социальных науках политическая социализация связывалась с ролью отца, а не матери. Но происходящие с 40-х гг. XX века изменения в институтах семьи, материнства, усиление феминистического дискурса и изменение роли женщины, позволили предположить, что участие родителей в политической социализации детей также будет перераспределяться с соответствующим увеличением роли матери. [11]
Подводя итоги первой главы, необходимо отметить следующее. И “great man theory”, и “situationism theory” предполагают неслучайный характер политического лидерства - оправданность исследования его социальных факторов. В частности, одним из этих факторов является социализация политического лидера, как специфически политическая социализация, так и социализация в целом. Продолжительное время в социальных науках подчеркивалась особая роль отца в политической социализации, а также в формировании определенных личностных качеств и передаче ресурсов, сопряженных с политическим лидерством. Но изменения в институтах семьи и материнства делают обоснованным предположение о том, что имеет смысл изучать матерей политических лидеров, первых лиц государств.
Глава 2. Выбор индикаторов концепта «социологический портрет матери»
Следующим важным шагом является обзор теории социализации и ключевых эмпирических исследований в предметной области. Из него последует теоретическое обоснование выбора определенных переменных для конструирования основного концепта исследования - «социологического портрета матери» - и теоретическое обоснование гипотез о возможных типах социологических портретов, которые в дальнейшем могут быть выделены на эмпирических данных.
Социологический портрет матери
Как кратко отмечалось ранее, попытка разработать типологию матерей - далеко не новшество. На сегодняшний день, достаточно несистематизированных типологий матерей. Часть из них околонаучна. В их основе лежат отдельные психологические характеристики (например, темперамент), или отдельно взятые не специфически материнские характеристики взаимодействия с ребенком (например, стиль воспитания: авторитарный, демократический и попустительский (либеральный)). Кроме того, например, в “Handbook of Socialization” [11] представлен длинный перечень последних эмпирических исследований, рассматривающих влияние тех или иных характеристик матери на особенности социализации ребенка. Но, строго говоря, подобные исследования даже не предлагают классификации, а прослеживают связи между переменными.