Материал: Современные лингвистические и методико-дидактические исследования. Степаненко В.А., Хабаров Д.А

Выпуск № 4(36), 2017 ISSN 2587-8085

Далее рассмотрим особенности системы структурно-синтаксических формантов притяжательности.

В качестве средств репрезентации притяжательности на синтаксическом уровне выступают конструкции образованные по моделям: N1 of N2, N1 with N2, N1+N2. Словарные дефиниции предлогов отражают их системное значение притяжательности:

of (кого/чего) – belonging to, associated with, containing, having [1**, p. 434]. – принад-

лежащий, связанный с, содержащийся, имеющийся

with (с) – possessing, having [1**, p. 718]. – обладающий, имеющий.

Как мы видим, предлоги of (кого/чего) и with (с) определяются через понятия имеющий, владеющий и принадлежащий. Соответственно этому, за счет их семантики в содержании категории притяжательности активизируются прагма-семантическое значение «владение» и «принадлежность». В то же время предлог of (кого/чего) определяется через понятие связь, отношение. Это обусловливает активизирование в содержании категории притяжательности прагма-семантического значения «отношение / отнесенность к субъекту». Выделенные категориальные значения ложатся в основу формируемого в процессе речемыслительной деятельности притяжательного смысла. Его конкретизация осуществляется на уровне высказывания за счет семантики лексической единицы, выражающего объект притяжательного отношения, и/или контекста ситуации.

Поскольку связь субъекта и объекта притяжательного отношения носит взаимообусловленный характер, необходимо рассмотреть, какой из компонентов анализируемых конструкций может выражать субъект притяжательного отношения.

В конструкциях N1 of N2 и N1+N2 субъект притяжательного отношения может быть выражен существительным, являющимся как первым, так и вторым компонентом конструкций. Например:

(6) According to the paper, the dive guide was Philip Abanks, son of Barry Abanks, t h e o w n e r o f t h e d i v e l o d g e [4*, p. 163]. – Согласно документу, консультантом по дайвингу являлся Филипп Абанс, сын Барри Абанкса, владелец (перевод автора

(В.М.))

(7) Private matters, regarding t h e d e a t h o f h i s s o n [4*, p. 314]. – Частные во-

просы, касающиеся смерти его сына (перевод автора (В.М.))

(8) T h e m o t h e r o f t h e B o r g i a s [7*, p. 266]. – Мать семейства Борджиа (пе-

ревод автора (В.М.))

(9) At t h e b e g i n n i n g o f h e r c a r e e r Julia had been somewhat sensitive on the point, but when once she was established as a great actress she changed her mind [7*, p. 91]. – В начале своей карьеры Джулия была несколько чувствительна в этом вопросе, но когда она стала великой актрисой, она изменила свое мнение (перевод автора

(В.М.)).

В представленных высказываниях отношение притяжательности формируется посредством конструкции N1 of N2. Субъект притяжательного отношения в (6) и (7) выражен нарицательными существительными конкретной семантики owner (владелец) и son (сын), являющимися первым и вторым компонентами конструкции соответственно. На основе этого можно заключить, что существительное, обозначающее одушевленные объекты выражает субъект притяжательного отношения.

Если существительные в составе конструкции выражают одушевленные объекты как, например, в (8), то субъект притяжательного отношения будет выражен существительным, занимающим вторую позицию.

Однако если оба компонента конструкции N1 of N2 представлены существительными, обозначающими одушевленные (8) или неодушевленные (4) объекты, то субъект притяжа-

167

Научный журнал «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования»

тельного отношения будет выражен тем существительным, которое занимает позицию второго компонента – именем собственным the Borgias (семейство Борджиа) в (8) и нарицательным существительным конкретной семантики career в (9).

В структуре конструкции N1+N2 субъект притяжательного отношения выражен существительным, занимающим, как правило, позицию первого компонента. Например:

(10) For millions of American adults, j u r y d u t y is life’s most prolonged contact with a government agency [3*, p. 192]. – Для миллионов взрослых американцев долг присяжных – это самый продолжительный в жизни контакт с государственным органом

(перевод автора (В.М.)).

(11)“[…] Drogheda will become a f a m i l y c o n c e r n , run by the family without help from outsiders.” [5*, p. 65]. – «[...] Дрохеда станет семейной ценностью, управляемой семьей без посторонней помощи» (перевод автора (В.М.)).

(12)It gave her a little thrill of pleasure to recollect that people had already been assem-

bling at the pit and g a l l e r y d o o r s when she left the theatre after the dress-rehearsal,

[…] [7*, p. 280]. – Воспоминание о том, что люди однажды уже толпились в холлах и галереях, когда она выходила из театра после генеральной репетиции, принесло ей немного радости […] (перевод автора (В.М.)).

Так, в данных предложениях существительное, выражающее субъект притяжательного отношения, является первым компонентом конструкции N1+N2, независимо от того, обозначает ли оно одушевленные (10), (11) или неодушевленные (12) объекты.

В тех случаях, когда существительное, занимающее позицию первого компонента конструкции N1+N2, определяет или характеризует существительное, занимающее позицию второго компонента конструкции, субъект притяжательного отношения выражен существительным, занимающим позицию второго компонента.

(13) Conversation between me and t h e t a x i d r i v e r had rather dried up as we drove to the new address [1*, p. 218]. – Разговор между мной и водителем такси начал угасать, когда мы поехали по новому адресу (перевод автора (В.М.))

(14) Have bought marvelous new r e c i p e b o o k by Marco Pierre White [1*, p. 255]. –

Купила чудесную новую книгу рецептов Марко Пьера Уайта (перевод автора (В.М.)).

В предложениях (13), (14) субъект притяжательного отношения выражен нарицательными существительными конкретной семантики driver (водитель) и book (книга), являющимися вторым компонентом конструкции. Это обусловлено тем, что нарицательные существительные конкретной семантики taxi (такси) и recipe (рецепт), занимающие позицию первого компонента конструкции и выражающие объект притяжательного отношения, характеризуют сферу деятельности (13) и содержание (14) субъекта.

При формировании притяжательных смыслов с помощью конструкции N1 with N2 субъект притяжательного отношения всегда выражен существительным, занимающим позицию первого компонента, независимо от семантики этого существительного.

(15) He was then a m a n of nearly forty, w i t h a small h e a d on an elegant body, not very good-looking but of distinguished appearance [7*, p. 91]. – В то время ему было почти сорок, его небольшая голова возвышалась на элегантном теле, не очень красивом, но разительно выделяющимся своим внешним видом (перевод автора (В.М.))

(16) It was a little more difficult when C h a r l e s , w i t h h i s fine s e n s i t i v e n e s s , saw that she was no longer in love with Michael [7*, p. 96]. – Чарльзу, с его тонкой чувст-

вительностью, далось с трудом осознание того, что она больше не любит Майкла

(перевод автора (В.М.)).

168

taneous e q u a t i o n s , […] systematically leaves out what is our main task to explain [9*, p. 13]. – Ни один из методов, даже эконометрика со своей системой совместных уравнений, [...] систематически не принимает во внимание, что является нашей ос-

новной задачей (перевод автора (В.М.)).

В предложении (15) субъект притяжательного отношения выражен нарицательным существительным конкретной семантики man (человек, мужчина), обозначающим одушевленный объект. В (16) субъект притяжательного отношения выражен именем собственным Charles (Чарлз). В примере (17) субъект притяжательного отношения выражен нарицательным существительным абстрактной семантики economics (экономика), обозначающим неодушевленный объект.

Субъект притяжательного отношения и объект притяжательного отношения на синтаксическом уровне, помимо существительных, может быть также выражен местоимениями, как правило, личными, и герундием:

H e was about forty, w i t h a short military h a i r c u t on the sides and a wisp of gray hair hanging almost to his eyebrows [4*, p. 118]. – Ему было около сорока; на висках волосы его были пострижены коротко, под военного, но на лбу, почти до бровей, свисали седые пряди (перевод автора (В.М.)).

Her tenderness for Michael and h e r ever-present s e n s e o f h a v i n g b e e n for years u n j u s t to him filled her with contrition [7*, p. 226]. – Ее нежность к Майклу и ее не-

проходящее чувство, что она годами была несправедлива к нему, переполняли ее раскаянием (перевод автора (В.М.)).

Как и в случае с конструкцией морфологического уровня, в конструкциях N1 of N2 и N1+N2 функциональный субъект может не совпадать с субъектом позиционным.

She put a dressing-gown, […] a m a n ’ s d r e s s i n g - g o w n , in plum-coloured silk [7*, p. 157]. – Она натянула халат, [...] мужской халат, из шелка цвета темной сливы

(перевод автора (В.М.)).

[…] I want to be an editorial assistant and gain some m a g a z i n e w r i t i n g e x p e r i - e n c e [10*, p. 12]. – Я хочу стать помощником редактора и получить опыт работы в журнале.

“[…] I don’t want a n a i r - h o s t e s s b a g .” [1*, p. 8]. – «[...] Мне не нужен чемодан как у стюардессы» (перевод автора (В.М.)).

В приведенных примерах функциональный субъект притяжательного отношения выражен личным местоимением she (она) и I (я), не входящим составным компонентом в структуру конструкций N’s+N и N1+N2, т.е. представлен эксплицитно.

Выводы. Как показывает проведенное исследование, категория притяжательности является значимой в познавательной системе человека, что доказывается вариативностью ее репрезентации в языке, которая осуществляется на лексическом и грамматическом уровнях. Особенности и характеристики окружающего мира, осмысливаемые человеком, фиксируются в языковых формах, свойственных для каждого из уровней. Процесс реализации отношения притяжательности на том или ином языковом уровне обусловливается определенным набором языковых средств. Так, лексическими средствами репрезентации притяжательных отношений являются глаголы притяжательной семантики и притяжательные местоимениями; на морфологическом уровне категория притяжательности выражается конструкцией N’s+N и на синтаксическом – N1 of N2, N1 with N2, N1+N2.

Языковые средства указывают на возникновение отношения притяжательности между субъектом и объектом. За счет их системного значения в содержании категории притя-

169

Научный журнал «Современные лингвистические и методико-дидактические исследования»

жательности активизируются прагма-семантические значения «владение», «принадлежность», «приобретение или смена собственности, принадлежности» или «отношение / отнесенность к субъекту». В дальнейшем выделенные значения ложатся в основу формирования определенного притяжательного смысла.

Анализ притяжательных номинаций с позиций функционального подхода раскрывает участие описываемых единиц в сочетании с другими средствами в процессе эволюции функциональной динамики системы английского дискурса.

Библиографический список

[1]Малахова В.Л. Влияние дискурсивного пространства на формирование притяжательного смысла / В.Л. Малахова // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2015. – № 2 (44). – Ч. 1. – С. 138-140.

[2]Томалин Б., Малюга Е.Н. Деловой английский в век глобализации / Б. Томалин, Е.Н. Малюга // Вопросы прикладной лингвистики. – 2016. – № 24. – С. 7-18.

[3]Фомина З.Е. Инновации в сфере русского коммуникативного поведения как социально обусловленные рефлексии новой российской действительности / З.Е. Фомина // Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета. Серия: Современные лингвистические и методико-дидактические исследования. – 2011. – Вып. 15. – С. 166-179.

[4]McCarthy M. Usage on the move: evolution and re-volution / M. McCarthy // Training language and culture. – 2017. – Vol. 1. – Issue 2. – P. 8-22.

[5]Пономаренко Е.В., Радюк А.В. Смысловой синергизм как основа актуализации коммуникативных стратегий и тактик английского делового дискурса / Е.В. Пономаренко, А.В. Радюк // Научный вестник Воронежского государственного архитектурностроительного университета. Серия: Современные лингвистические и методикодидактические исследования. – 2013. – Вып. 2 (20). – С. 34-42.

[6]Khramchenko D.S. Planning the functional field of business English discourse: linguosynergetic approach / D.S. Khramchenko // Вопросы прикладной лингвистики. – 2015.

–№ 18. – С. 151-163.

[7]Быхтина Н.В., Малахова В.Л. Использование современных интерактивных методов обучения на занятиях иностранного языка как условие формирования профессиональной культуры специалиста органов внутренних дел / Н.В. Быхтина, В.Л. Малахова // Проблемы правоохранительной деятельности. – 2013. – № 2. – С. 46-48.

[8]Кузнецова К.В. Экономический дискурс как объект лингвистического исследования и его основные аспекты / К.В. Кузнецова // Вопросы прикладной лингвистики. – М.: РУДН, 2015. – Выпуск 2 (18). – С. 72-79.

[9]Леденева С.Н. Функционально-прагматические свойства языковых средств рекламного дискурса / С.Н. Леденева // Вестник Брянского государственного университета. – 2017. – № 1. – С. 306-312.

[10]Малюга Е.Н. Лингвокультурная специфика профессионального англоязычного экономического дискурса / Е.Н. Малюга // Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета. Серия: Современные лингвистические и методико-дидактические исследования. – 2014. – Вып. 2 (22). – С. 33-40.

[11]Фомина З.Е. Метеорологические пословичные приметы с именем святого в немецком лингвокультурном сообществе/ З.Е. Фомина // Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета. Сер. Современные лингвистические и методико-дидактические исследования. – 2015. – вып. 2 (26). – С. 129–146.

[12]Кобрина Н.А., Болдырев Н.Н., Худяков А.А. Теоретическая грамматика современного английского языка / Н.А. Кобрина, Н.Н. Болдырев, А.А. Худяков. – М.: Высшая школа, 2007. – 368 с.

170

[13] Болдырев Н.Н., Толмачева И.Н. Категории знаменательности и служебности в языке / Н.Н. Болдырев, И.Н. Толмачева // Когнитивные исследования языка. – 2014. – №

17. – С. 369-375.

Список проанализированных источников

[1*] Fielding H. Bridget Jones’s diary / H. Fielding. – L.: Picador, 2001. – 310 p. [2*] Alcott L.M. Little women / L.M. Alcott. – L.: Penguin, 2005. – 217 p.

[3*] The American legal system / Ed. by T. McAdams // Law, Business, and Society. – N.Y.: Richard D. Irwin, Inc., 1989. – P. 167-261.

[4*] Grisham J. The firm / J. Grisham. – L.: Arrow Books, 1992. – 490 p.

[5*] McCullough C. The thorn birds / C. McCullough. – N.Y., Hagerstown, San Francisco, L.: Harper & Row, Publishers, 1977. – 560 p.

[6*] Maloney M.T. The complexity of price discovery in an efficient market: the stock market reaction to the challenger crash / M.T. Maloney, J.H. Mulherin // Readings in applied microeconomics. The power of the market. – L., N.Y.: Routledge; Taylor and Francis Group, 2009. – P.61-87.

[7*] Maugham W.S. Theatre / W.S. Maugham. – М., 2005. – 304 p.

[8*] Brown D. Angels and demons / D. Brown. – L.: Corgi, 2002. – 620 p.

[9*] Hayek F.A. The use of knowledge in society / F.A. Hayek // Readings in applied microeconomics. The power of the market. – L., N.Y.: Routledge; Taylor and Francis Group, 2009. – P. 4-13.

[10*] Weisberger L. The devil wears Prada / L. Weisberger. – N.Y., L., Toronto, Sydney, Auckland, 2003. – 360 p.

Список словарей

[1**] Hornby A.S., C. Ruse. Oxford student’s dictionary of current English / A.S. Hornby,

C. Ruse. – Oxford: Oxford University Press, 1997. – 748 p.

[2**] Collins Cobuild Advanced Learner’s English Dictionary. – Harper Collins Publishers, 2006. – 1768 p.

Bibliograficheskij spisok

[1]Malahova V.L. Vlijanie diskursivnogo prostranstva na formirovanie pritjazhatel'nogo smysla / V.L. Malahova // Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki. – 2015. – № 2 (44). – Ch. 1. – S. 138-140.

[2]Tomalin B., Maljuga E.N. Delovoj anglijskij v vek globalizacii / B. Tomalin, E.N. Maljuga // Voprosy prikladnoj lingvistiki. – 2016. – № 24. – S. 7-18.

[3]Fomina Z.E. Innovacii v sfere russkogo kommunikativnogo povedenija kak social'no obuslovlennye refleksii novoj rossijskoj dejstvitel'nosti / Z.E. Fomina // Nauchnyj vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo arhitekturno-stroitel'nogo universiteta. Serija: Sovremennye lingvisticheskie i metodiko-didakticheskie issledovanija. – 2011. – Vyp. 15. – S. 166-179.

[4]McCarthy M. Usage on the move: evolution and re-volution / M. McCarthy // Training language and culture. – 2017. – Vol. 1. – Issue 2. – P. 8-22.

[5]Ponomarenko E.V., Radjuk A.V. Smyslovoj sinergizm kak osnova aktualizacii kommunikativnyh strategij i taktik anglijskogo delovogo diskursa / E.V. Ponomarenko, A.V. Radjuk // Nauchnyj vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo arhitekturno-stroitel'nogo universiteta. Serija: Sovremennye lingvisticheskie i metodiko-didakticheskie issledovanija. – 2013. – Vyp. 2 (20). – S. 34-42.

[6]Khramchenko D.S. Planning the functional field of business English discourse: linguosynergetic approach / D.S. Khramchenko // Voprosy prikladnoj lingvistiki. – 2015. – №

18.– S. 151-163.

171