Римский-Корсаков: по свидетельствам современников, когда Римский-Корсаков писал свою «Снегурочку», ему приходили во сне счастливые музыкальные образы.
ХУДОЖНИКИ:
Парразий: По свидетельству Плиния, Парразий изобразил Геркулеса в том виде, в каком он видел его во сне.
Рафаэль Санти: Итальянский архитектор Донато дАнджело Браманте привел со слов своего друга Рафаэля следующий рассказ: «Однажды ночью, когда он (Рафаэль) во сне молился Пресвятой Деве, что бывало с ним часто, вдруг от сильного волнения воспрянул от сна. В мраке ночи взор Рафаэля был привлечен светлым образом на стене напротив самого его ложа. Он взглянул на него и увидел что висевший на стене, еще недоконченный образ Мадонны блистал кротким сиянием и казался совершенным и будто живым образом. Он так выражал свою божественность, что градом покатились слезы из очей изумленного Рафаэля... Но чудеснее всего, что Рафаэль нашел в нем именно то, чего искал всю жизнь и о чем имел темное и смутное предчувствие. Он не мог припомнить, как заснул опять, но вставши утром, будто вновь переродился: видение навеки врезалось в его душу и чувства, и вот почему удалось ему живописать Матерь Божию в том образе, в каком он носил её в душе своей и с тех пор всегда с благоговейным трепетом он смотрел на изображение своей Мадонны» [7, 169].
ПриведенныйБрамантеслучай может служить иллюстрацией творчествав состоянии, «пограничном» между сном и бодрствованием, сопровождавшимся галлюцинацией Рафаэля.
УЧЕНЫЕ и ФИЛОСОФЫ:
Померанцев: метеоролог Померанцев преобразовал во сне химическую формулу
Менделеев: Менделеев говорил, что таблица периодической системы элементов была найдена им во сне: «Вижу во сне таблицу, где элементы расставлены, как нужно. Проснулся, тотчас записал на клочке бумаги, только в одном месте впоследствии оказалась нужна поправка» [18, 63].
Бехтерев: По словам Бехтерева: «Сам я тоже мог убедиться на самом себе в процессе творчества во сне. Неоднократно случалось, что, сосредоточившись с вечера на предмете, который мне предстояло изложить в поэтической форме, утром мне стоило взяться за перо, как текст выливался как-бы сам собою, и мне оставалось только обгладить несколько самую форму» [7, 171].
К проявлению «бессознательного творчества» относятся также случаи творчества в состоянии опьянения и под действием наркотических препаратов.
Примеры такого творчества:
Ло-Тай-Ке: известный китайский поэт Ло-Тай-Ке, прозванный «поэтом-пьяницей», находил своё вдохновение только в алкоголе и умер из-за злоупотребления им
Мопассан: некоторые страницы «Пьера и Жана» были написаны Гюи де-
Мопассаном - по собственному его признанию - под влиянием вдыхания эфира
Гофман: Злоупотребляя спиртными напитками, Гофман находил в вине источник вдохновения для творческой работы и нередко писал свои произведения в состоянии опьянения. В «Крейслериане» Гофман изображает пережитый им процесс творчества в состоянии опьянения: «В том счастливом настроении, когда дух переходит от грёз к творчеству, крепкие напитки способствуют более быстрому движению мыслей. Неблагородно сравнение, но я бы сказал, что подобно сильно бегущему потоку, заставляющему двигаться мельничное колесо, вино, выпиваемое человеком, заставляет быстрее двигаться его внутренний организм. Как чудно, что благородный плод заключает в себе тайну непостижимо овладевать духом человека в наиболее свойственных ему отголосках» [7, 172].
Эдгар По: Эдгар По нередко писал свои произведения под действием спиртных напитков.
Спиртные напитки и наркотические средства (гашиш, эфир, морфий, кокаин, кофе) оказали заметное влияние на творчество Леонардо да Винчи, Ж. Ж. Руссо, Иосифа Виктора Шеффеля, Келлера, Врубеля, Мусоргского, Алексея Толстого, Сергея Есенина, Михаила Булгакова и многих других творческих личностей.
Приведенные факты могут служить подтверждением существования «бессознательного творчества», протекающего без участия сознания. «…Неизбежность субъективного процесса в установлении наших соотношений с окружающим миром в форме суждения и поведения являются нашей собственной иллюзией», - говорит В. М. Бехтерев. «И в действительности многое мы «познаем» без участия «сознания»«, интуитивно или инстинктивно. Да и нам известны случаи восприятия, суждения и поведения без участия сознания, когда последнее занято совершенно другой работой. Наконец, мы знаем явления так называемого бессознательного творчества и в том числе творчества во сне. Примеров такого творчества известно много» [7, 174].
Однако, вопрос об участии сознания в «бессознательном творчестве» во сне и до настоящего времени остается спорным: некоторые психологи отрицают бессознательный характер творчества во сне; другие видят в них продукт бессознательной психической деятельности; третьи считают их отголоском и репродукцией жизни наяву; часть специалистов-медиков относит их к патологическим явлениям; кроме того, существует мнение, что мы наяву привносим, примышляем от себя в припоминаемые нами сны новые элементы, взятые из действительности, восполняя таким путем дефекты нашего самонаблюдения. Фрейд видит в сновидениях реализацию желаний, сохраняющихся в подсознательной области, ускользающей от контроля сознания, и открывает в механизме воображения черты близкие к грезам. Некоторые авторы идут еще дальше и делают выводы о характерной черте сновидений - вере человека в их реальность: во время сна в поле нашего сознания вступают разрозненные и неопределенные впечатления, переплетающиеся с неурегулированными ассоциациями и выводами.
Рибо приписывает происхождение творческого экстаза художника бессознательной деятельности духа: по его словам «вдохновение остается в своей сущности безличным, не могущим происходить от сознающего себя индивида, а потому необходимо допустить, если не приписывать ему сверхъестественного происхождения, что оно зависит от бессознательной деятельности духа. Чтобы определить его природу, было бы необходимо сначала определить природу бессознательного, т. е. решить одну из загадок психологии… Окончательно все рассуждения сводятся к двум главным положениям: для одних бессознательное есть чисто физиологическая деятельность мозга; для других - это постепенное уменьшение сознания, существующее без связи с я, т. е. с главным сознанием. Оба эти мнения полны трудностей и доступны для возражения…Поэтому примем бессознательное как факт…» [7, 174].
Что касается случаев творчества в состоянии опьянения и под действием наркотических веществ, то в них - по мнению Рибо - отсутствует главнейший элемент творчества - то «управляющее начало», которое «организует дело и налагает на него печать единства»… Эти случаи «представляют лишь вдохновение вызванное, искусственное и временное: они не позволяют нам проникнуть в его истинную природу, и самое большее, - если могут указать на некоторые из его физиологических условий. Это даже не вдохновение в собственном смысле, но скорее первый опыт, начало, проба, нечто похожее на те создания, что возникают в сновидениях и оказываются столь бессвязными при пробуждении. Одно из существенных условий творчества - главнейший его элемент - как раз здесь и отсутствует, т. к. в них нет управляющего начала, которое организует дело и налагает на него печать единства. Под влиянием спиртных и опьяняющих ядов внимание и воля всегда приходят к ослаблению» [7, 174].
Справедливым мне кажется объяснение механизма «бессознательного творчества», которое приводит доктор Симон с помощью «отраженной мозговой деятельности»: «Всякому, кто работал головой случалось, вероятно, наблюдать, что работа мозга часто совершается без нашего ведома, без вмешательства воли, по крайней мере, в те или другие моменты нашей жизни. С фактами этого рода мы встречаемся поминутно… То же явление наблюдается при более самостоятельном труде, при литературной работе или решении научных вопросов. Если работающий встретил какое-либо затруднение и бросает на время занятия, то после нескольких дней отдыха, когда ум самостоятельно проделал всю работу, он с большой легкостью, как бы шутя, преодолевает препятствие, которое казалось ему непреодолимым… Отсюда легко понять, что умственный труд, результат мозгового импульса, данного во время бодрствования и прекращающегося во время сна, может вызвать грезы, которые будут до известной степени образным выражением проблемы, решаемой спящим, того вопроса, который его занимал» [10, 211].
Взгляд Симона на природу «бессознательного творчества» во сне разделяет и доктор Ф. Реньо: «Некоторые авторы систематически пользуются мозговой работой, совершаемой во время сна: перед тем, как лечь, вспоминают задачу, назначенную им себе на следующий день, зная, что к утру она будет готова. У других вошло в привычку класть возле своей кровати карандаш и бумагу; ночью они внезапно соскакивают с постели, чтобы сделать заметку, которая может оказаться полезной для их труда. Вообще многие доверяют бессознательной работе: при встреченных трудностях они преращают работу, а несколько времени спустя, действительно, легко разрешают эти трудности. « [7, 174].
Трудность решения данной проблемы осложняется тем, что вопрос о природе и происхождении сновидений до настоящего времени в науке однозначно не разрешен (а по мнению некоторых ученых - вообще неразрешим для науки), что открывает широкий простор для самых противоположных гипотез и догадок. Я думаю, что в данной ситуации из многих теорий нужно выбрать наиболее - на свой взгляд - достоверную, и придерживаться её в дальнейших исследованиях.
Вопрос о природе творческой интуиции, как проявления «бессознательного творчества», вызывает целый ряд неразрешимых споров, в основном из-за произвольного толкования крайне расплывчатого и условного понятия «интуиции».
Взгляды исследователей на интуицию, как на творческую стихию духа весьма противоречивы. Так, например, Кант противопоставляет интуицию понятию и видит в них два «совершенно различных рода представления». Шопенгауэр говорит об интуиции и понятии как о «первичном» и «вторичном» представлении. Спиноза считает «интуитивное знание» высшим родом познания, которое «учит нас различать истину от ложного». По мнению Шеллинга в нас заложена «чудесная способность» проникновения в нашу внутреннюю самость, отрешенную от всего, что привходит в неё извне и созерцать вечное под формой неизменчивости; этой способности мы обязаны познанием сверхчувственного мира: благодаря ей творческая способность сливается воедино с созерцанием: она знаменует тот пункт, где процесс познавания абсолютного и само абсолютное образуют нечто единое» [18, 180].
Шопенгауэр, как и Шеллинг, противопоставляет рассудку интуицию, сближая с ней философское творчество, поскольку видит в нем проявление бессознательной воли.
Эдуард Гартман противопоставляет интуитивный метод дедуктивному методу и видит в первом проявление «бессознательного» как интуиции: «С помощью интуиции человек какбы проникает во внутрь живого организма… видит, так сказать, «как» вещи, а не только «что», короче, - он чувствует себя гораздо более удовлетворенным» [7, 175].
Говоря об интуиции, как о творческой стихии духа, нужно иметь ввиду, что в психологии творчества это понятие употребляется в более узком значении, как бессознательный и непроизвольный разряд творческой энергии творца интеллектуальных ценностей.
Перейдем теперь к анализу понятия «творческой интуиции». Понятие это можно «подразделить» на несколько составляющих:
Бессознательный процесс творчества
Непроизвольный акт разряжения творческой энергии художника (непроизвольная вспышка творческой энергии художника и последующее «освобождение» её)
Бессознательное предвосхищение выводов логического, научного и художественного построения в виде внезапно осенившей художника или мыслителя творческой догадки или предвидения фактов и выводов, замыкающих цепь его научных и художественных построений
Безотчетная уверенность в правильности выводов или положений, еще не проверенных эмпирическим путем и не вытекающих с логической неизбежностью, как следствие, из имеющихся данных (интуитивное мышление)
Переживание «вселенского чувства» в мистическом слиянии художника или мыслителя с природой в творческом экстазе (интуиция, как «вселенское чувство»).
Указанные характерные черты наиболее значимых аспектов «творческой интуиции» могут сочетаться в творчестве художника или ученого самыми разными образами - в зависимости от индивидуальных особенностей его творческой психики, мышления, темперамента, мировоззрения вкусов, манеры работать и т. д.
Далее рассмотрим каждый из перечисленных аспектов, чтобы сделать вывод о наиболее «верном» из толкований понятия «творческой интуиции».
1. Интуиция как бессознательный процесс творчества характеризуется психическим автоматизмом и раздвоением личности художника.
Многие художники, философы и ученые переживают творческий экстаз как бессознательный процесс творчества, протекающий без участия их воли и сознания, а часто и вопреки их желанию. Обычно творцы такого «иррационалистического» типа отмечают у себя такие черты творческой интуиции, как пассибность, непроизвольность и внезапность подъема творческой энергии. Так, например, по признанию Алексея Толстого, он бессознательно написал одно из своих стихотворений в состоянии, близко граничащим с сомнабулизмом. И. С. Тургенев также отмечал бессознательный характер его творческой интуиции. Паскаль «бессознательно» сделал - неожиданно для него самого - крупное открытие в области математики. По словам Гёте «все наши самые добросовестные старания удаются только в момент бессознательного состояния» [7, 177].