Отмечая бессознательный характер творческой интуиции, В. Г. Белинский приписывает происхождение продуктов художественного творчества действию
бессознательного акта его воли: «Я убежден, что поэзия есть бессознательное выражение творящего духа и что, следовательно, поэт в минуту творчества есть существо более страдательное, нежели действующее, а его произведение есть условленное видение, представшее ему в светлую минуту откровения свыше, следовательно оно не может быть выдержкой его ума, сознательным произведением его воли» [10, 249].
Мусоргский сравнивает бессознательный процесс кристаллизации музыкальных образов с процессом почкования, Федотов - с химическим брожением, Чайковский подчеркивает непроизвольный и пассивный характер творческой интуиции.
Таким образом, все приведенные примеры свидетельствуют о бессознательном характере творческой интуиции.
2. Интуиция, как творческая догадка и бессознательное предвосхищение выводов логического, научного и художественного построения.
Характеризуется, главным образом, внезапностью, осеняющей художника или мыслителя догадки или предвидения фактов и выводов, замыкающих цепь его суждений или наблюдений. Специфическая особенность этого аспекта - стихийный и непроизвольный характер (неожиданной для самого художника) вспышки творческой интуиции и мгновенный разряд творческой энергии художника. Характерная черта стихийной вспышки творческой интуиции художника и ученого - его пассивность и отсутствие с его стороны каких-либо усилий. Из этого вытекает тенденция к истолкованию процесса творчества как стихийного действия («наития»), вселившейся в нем потусторонней силы, которая пользуется им, как послушным орудием (инструментом кистью и т. д.) - без участия его воли и сознания; что приводит к психическому автоматизму, раздвоению личности художника и отречению его от своего авторства.
Мгновенный разряд творческой энергии и внезапную вспышку творческой интуиции отмечает целый ряд художников, писателей и ученых. При этом все самопризнания объединяют следующие общие черты:
внезапность, неожиданность для самого автора вспышки творческой интуиции
(внезапного озарения, внезапного вдохновения и т. д.) ;
непоколебимая уверенность в правильности сделанных открытий, несмотря на то, что они требовали проверки и не были ещё проверены;
отсутствие усилий со стороны автора для формулировки сделанных им открытий.
Так, например, Жан Жак Руссо говорит: «Если когда-либо мир видел внезапное наитие, то это было душевное движение, охватившее меня в эту минуту. В моем уме как-бы сразу сверкнул свет, всё озаривший. Масса идей, ярких и живых представилась мне вдруг с такою силою и в таком количестве, что смущение и трепет охватили мою душу. Я как-бы опьянел от наплыва мыслей и чувств» [7, 179].
«Взглянув на какого-то носильщика, Леонардо, - по словам Ломброзо - задумал своего Иуду, а Торвальдсен нашел подходящую позу для сидящего ангела при виде кривляний своего натурщика.
Глинка рассказывал, что в его воображении «как-бы по волшебному действию вдруг создался план целой работы». «Многие темы и даже подробности разработки - признается Глинка - все это разом вспыхнуло в моей голове» [7, 181].
На это явление, родственное импровизации художника и артиста, указывали такие мыслители, как: Кант, Гартман, Майерс, Рибо и другие. Букле, например, подчеркивая необъяснимость внезапного и непроизвольного разряда творческой энергии, говорит, что «человеческий ум обладает духовным самопроизвольным и необъяснимым элементом, который от времени до времени внезатно, как-бы без предупреждения поднимает перед нами завесу будущего и помогает нам, современникам, постичь истину» [7, 181].
Творческие догадки характеризуются тремя признаками:
Предвосхищением необоснованного вывода из посылок, не проверенного еще фактами или логическими доводами и добытого без раскрытия логической связи с посылками, обусловливающими этот вывод
Непоколебимой внутренней уверенностью ученого или художника в правильности вывода, не вытекающего непосредственно с логической неизбежностью из данных посылок и не оправданного ещё эмпирическим путем
Бессознательным предвидением фактов и событий.
Опережение выводов логического научного и художественного построения, в виде внезапно осенившей мыслителя или художника творческой догадки или предвидения фактов и выводов, наблюдается в интуитивном мышлении; поэтому далее попытаемся исследовать вопрос о происхождении творческих догадок в связи с интуитивным мышлением.
3. Интуитивное мышление характеризуется следующими признаками:
сокращением логических звеньев в умозаключении или пропуском доказательств в логически последовательной их цепи, необходимых для получения окончательного вывода из построений ученого или художника
предвосхищением окончательного вывода из посылок, добытого без раскрытия логической связи с посылками, принуждающих нас согласиться с окончательным выводом
непоколебимой уверенностью в правильности вывода, не вытекающего непосредственно из данных посылок и не оправданного ещё ни фактами, ни логическими доводами.
Указанные черты интуитивного мышления бросаются в глаза в процессе шахматной игры: талантливый шахматист, при одном взгляде на шахматную доску, видит сразу, «без всяких соображений», тот или иной удачный ход. Точно так же гениальный полководец видит без всяких соображенийместо для отступления или для решительногонападения. «Дедуктивный метод, - говорит Гартман - доступен каждому, ибо он лишь следует шаг за шагом, интуиция же есть удел таланта: для одного само собой понятно то, что другой усматривает впервые, пройдя длинный окольный путь… Отсюда следует, что дедуктивный метод есть лишь ковыляющий костыль осознанного логического, между тем, как логическая интуиция летает на Пегасе бессознательного, который в одно мгновенье делает прыжок от земли до неба» [7, 183].
Возникновение творческих догадок, «зарождающихся «внезапно, без предварительного обдумывания, как вдохновение», отмечают Пуанкаре, Рибо, И. Лапшин, В. М. Бехтерев и другие.
Характерная черта интуитивного мышления заключается в том, что в интуитивном умозаключении вывод опережает предпосылки. Так, математик А. Гарус, говоря о своем открытии, признался коллегам, что хотя результат - в его руках, но он затрудняется найти доказательства добытого им интуитивным путем вывода. Другой математик - Ферма открыл теорему, доказательство которой не найдено до сих пор, и даже сам автор «не знал путей к нему».
К интуитивным творческим догадкам относятся и все случайные открытия, которые были сделаны неожиданно для самого изобретателя по поводу других открытий: такие догадки обязаны случаю, натолкнувшему изобретателя на новое открытие в связи с другими заданиями и без всякой связи с интересовавшей его проблемой: так, например, изобретатель как-бы против своей воли открывает совершенно случайно и неожиданно для себя не то, что он хотел изобрести и что составляет предмет его научных, технических или художественных знаний, а нечто совершенно новое, иное, не состоящее в какой-бы то ни было связи с его прямыми заданиями.
К числу таких случайных открытий относится, например, изобретение Грэхэм-Беллем электрического аппарата, когда он намеревался изобразить для глухонемых звуки в форме видимых знаков. Шееле случайно открывает хлор, не подозревая даже об его существовании. Случайный опыт Фарадея приводит к неожиданному для него открытию нового явления - сжижения газов. Когда А. С. Пушкин писал «Бориса Годунова», в его сознании неожиданно и непроизвольно всплывали новые образы других произведений, так, что он вынужден был прервать написание «Бориса Годунова», чтобы сделать наброски новых произведений: «Евгений Онегин», «Цыган», стихотворение «Сожженное письмо». Аналогичные явления отмечали в своем творчестве композитор Римский-Корсаков, Чайковский, Бетховен, Скрябин и др.
Не отрицая роли случая в судьбе открытий и изобретений, нельзя приписывать ему роль творческого фактора. Творчество художника - не произвол его капризной фантазии, а закономерная деятельность его духа: из природы художника следуют его творческие силы и задания, из заданий - его творческие достижения и творения, из творений - закономерный характер всей его творческой деятельности.
Самопризнания художников, писателей и композиторов свидетельствуют об их упорном, кропотливом труде и «муках творчества» в поисках форм для воплощения творческих замыслов.
Так, например, Ф. М. Достоевский, называл свою творческую работу «каторжной работой» и писал «Братьев Карамазовых» «с мукой и заботой», доводившей его до болезни.
Н. В. Гоголь восемь лет писал «Мертвые души», месяцы и годы обрабатывая сцену за сценой. А. П. Чехову его работа стоила «каторжного напряжения». И. С. Тургенев, приступая к работе, «запирался в своей комнате и, подобно льву, шагал и стонал там». Л. В. Бетховен во время работы «выл, как зверь, и метался по комнате, напоминая буйного помешанного».
Зачастую писатели и художники, задумав художественное произведение, тратят месяцы и годы упорного труда на изучение литературных материалов интересующей их исторической эпохи, её быта, нравов и политической обстановки, как, например, Лев Толстой при написании романа «Война и мир».
Иллюзия случайного возникновения неожиданного открытия и изобретения объясняется тем, что ряд предварительных звеньев логической цепочки умозаключений, связывающих доказательства с выводами из данного научного, технического или художественного построения, ускользают из поля зрения и памяти изобретателя, ученого и художника, создавая, таким образом, впечатление неожиданности, случайности, мгновенности возникновения вывода, якобы «перепрыгивающего» через цепь промежуточных логических звеньев.
Вопрос о роли интуиции в научном творчестве вызывает разногласия в том смысле, что некоторые авторы полностью отрицают интуицию и гениальность в научном творчестве (напр., Кант) ; другие (Шеллинг) считают её проявление в науке редким и сомнительным, а целый ряд психологов и ученых (Спенсер, Майер, Клод Бернар, Пуанкаре, Рибо) признают очевидным проявление творческой интуиции в научной работе ученого; еще дальше идут Шопенгауэр, Жан Жак Руссо, Ницше, сближая философию с искусством, а некоторые авторы приписывают и научному творчеству элементы художественной фантазии.
4. Интуиция, как предвидение родовых образов и художественных типов
Проявление «бессознательного творчества» наиболее ярко и отчетливо бросается в глаза в предвидении родовых образов творческой фантазии художника и в происхождении художественных типов.
Это явление находит себе объяснение в так называемой «теории оживления психических следов», проливающей свет в темную область зарождения и кристаллизации в сознании художника прообразов его творческой фантазии в связи с оживлением психических следов его прошлого индивидуального или коллективного опыта.
«Идеальный закон оживания образов - говорит Рибо - известен со времен Гамильтона под именем «закона реинтеграции» и состоит в переходе одной из частей в целое, т. к. каждый элемент стремится воспроизвести полное состояние, а каждый член ряда - всю совокупность ряда… Оживление лица, памятника, картины, природы, события - всего чаще бывает лишь частным. Оно зависит от различных условий, оживляющих существенные черты и заставляющих исчезать второстепенные подробности» [7, 195].
Одним из основоположников теории оживления психических следов был русский ученый В. М. Бехтерев. Теория сочетания и оживления следов проливает новый свет на процесс формирования в творческой психике художника прообразов художественных типов; в этом отношении важную роль в процессе зарождения и кристаллизации образов играют обобщенные комплексы оживленных следов от впечатлений и переживаний раннего детства и юности.
Впечатления и картины раннего детства и юности оставляют глубокий след в психике художника и часто являются прототипами для формирования образов его творческой фантазии.
Такие комплексы следов от впечатлений, наблюдений и переживаний раннего детства или юности, глубоко запавших в душу ребёнка, переплетаясь с более поздними наблюдениями, комбинируются и фиксируются в памяти художника, как родовые образы или обобщенные схемы суммарных наблюдений: в них таится зародыш художественных типов как бессознательных отголосков и эмоциональных отзвуков ярких переживаний и впечатлений детства, окрашивающих образы творческой фантазии художника в тот или иной цвет, колорит.
Этот образ, как «центр сил», из которого исходит импульс к творчеству, «несущий с собой порывы».
Так, например, Рафаэль признавался в том, что образ его Мадонны обязан своим происхождением наслоению и перекрещиванию в его сознании зафиксировавшихся в памяти лиц целого ряда красивых женщин, у которых он подмечал и улавливал сходные родовые черты, вылившиеся в суммарный синтетический образ красивой женщины, как схематического прообраза Мадонны.
По свидетельству И. С. Тургенева, художник Александр Иванов, более 30 раз списывал голову Аполлона Бельведерского и открытую им в Палермо голову византийского Христа, и, постепенно их сближая, добился, наконец, своего Иоанна Крестителя, скомбинированного им из обоих этих образов.
Отсюда становится понятным процесс мучительных поисков натурщика и модели для воплощения образов творческой фантазии художника и претворения в наглядные индивидуальные образы.