Идеализируя центральную власть, Чичерин видит в любом несогласии с ее методами отголоски средневековой системы. По его мнению, Токвиль, приводя определенные факты, каждый раз делает неправильные или даже противоречивые выводы. Так, Чичерин не видит в дворянском сословии «мужества», а в духовенстве - «независимости», на которые указывает французский историк. Чичерин полагает, что только вмешательство власти в лице интенданта всегда помогало решать межсословные споры, зачастую заключающиеся в жадности этих двух сословий по отношению к сельскому населению. По мысли Чичерина, потребность в усилении централизации объяснялась тем, что требовалось «сокрушить обветшалые привилегии дворянства». Подобное происходило и с духовенством, чья обособленность тоже закончилась из-за отбора обширных земельных участков. Таким образом, основной целью распространяющейся централизации было уравнивание положений сословий, которая помогала избегать ненависти между ними. Хотя, как мы показывали выше, Токвиль на многих примерах, наоборот, предлагает оценить вред, принесенный централизацией в вопросе сословного уравнивания, начиная с налогового обложения и заканчивая лишением дворян возможности управления. Но Чичерин видит положительные стороны в таком абсолютном контроле со стороны государства, потому что это сильнее отделяет страну от средневековой раздробленности.
В такой же манере Чичерин критикует симпатию Токвиля к сильному и независимому местному управлению. Он видит в этом путь к государственному распаду и возвращению к средневековым порядкам. «Нельзя не сказать, что старые французские короли лучше понимали гений своего народа, нежели новейшие публицисты» Чичерин Б.Н. Новейшие публицисты. Токвиль // Отечественные записки. 1857. Т. CXIII. С. 560. - так подытоживает свой исторический экскурс автор. Так, к критике добавляется иронический тон.
В конце своей статьи Чичерин приходит к выводу, что именно Франция за счет насыщенных политических и культурных процессов может считаться «центральной точкой западноевропейской истории». Этому способствует и особенность «национального нрава», и умение смеяться, которое выражается в произведениях Рабле и Мольера, и охота к применению новых идей. Однако, помимо того, что Франция может служить примером, она вызывает у автора сочувствие, потому что судьба целого ряда людей оказалась трагической. Главное же преимущество этой страны в том, что она постоянно эволюционирует. Такой финал можно соотнести с концом книги Токвиля, описывающего специфику национального характера французов. Итак, хотя Чичерин негативно отзывается о французском историке, он приходит к той же точке в заключении.
В этой статье Чичерина отражается влияние европейских философов (Гегеля, Руссо, Гердера) на его представление о ходе истории. Его текст построен по принципу антитезы, отвергая подход Токвиля к материалу, он предлагает на основе того же корпуса фактов альтернативное мнение. В отличии от Черкасского, он не дает наставления читателям, а предлагает «образцовый» историко-аналитический текст. Таким образом, книга Токвиля выступает в роли «отрицательного» примера, из которого Чичерин черпает главные темы (кастовая система, противопоставление Англии и Франции, централизация), но трактует по-другому. При этом, он, подобно Токвилю, соединяет в историческом описании ряд языков (политический, экономический, социальный, историографический) в зависимости от описываемой сферы. Так, при изложении преодоления феодализма во Франции Чичерин смешивает несколько языковых регистров, как это делал Токвиль: историографический с политическим или с экономическим («Очевидно, что такой быт не мог не произвести страшного анархического брожения в обществе. В самом деле, везде раздается стук оружия, повсюду войны, междоусобия, грабежи» Чичерин Б.Н. Новейшие публицисты. Токвиль // Отечественные записки. 1857. Т. CXIII. С. 512., «Феодальные владельцы знали только подчинение личное основанное на отношениях договорных и имущественных. В качестве вассалов они имели известные обязанности, которые они брали на себя взамен обещанного лена…» Там же. С. 519.). Художественные приемы Чичерина похожи на те, что встречаются у Токвиля, например, метафоры служащие для изысканности слога. Токвиль называет Париж «хозяином» Tocqueville, A. de, L'Ancien Rйgime et la Rйvolution, vol. 4 : Њuvres complиtes, Alexis de Tocqueville, M. Lйvy, 1866, 7e йd. P. 114. («maоtre») Франции, а Чичерин представляет теорию римского права, как «воспитательницу» Чичерин Б.Н. С. 518. будущих поколений. Таким образом, оба автора «оживляют» свое повествование. В то же время Чичерин использует термины, характерные для эпохи («папские буллы» для Средневековья, «бальи и сенешалы» для дореволюционного времени и др.). Однако, в отличии от Токвиля, Чичерин редко использует метаязык («объясним вкратце» Там же. С. 517., «на это мы укажем в своем месте») и в его рецензии практически нет ссылок на источники. В то же время, поскольку Чичерин использует переводы разные французских формулировок, то он указывает рядом оригинальные версии («апелляции о злоупотреблениях» («appels comme d'abus), «ведомство короля» («cas royaux») и др.).
Примечательно, что для статей о произведениях других европейских авторов Чичерин выбирает похожую композицию и языковое устройство. Так, в тексте о Монталамбере, обвиняя историка в необъективности, Чичерин излагает свое видение положения английского общества. Аналогично он рассматривает тексты, собранные в книге «Очерки Англии и Франции».
Задача текста Чичерина заключается не только в том, чтобы опровергнуть мнение Токвиля, но и показать, что французские политические процессы, в том числе и централизация, являлись исторической необходимостью для становления сильного равноправного государства. Поэтому в его статье превалирует историографический язык, в который инкорпорированы социальная и экономическая терминология. Так, поскольку Чичерин, в отличие от Самарина и Черкасского, не пишет о России в его тексте отсутствуют понятия, связанные с русской действительностью.
Близость моделей изложения и задействованных языковых регистров объясняется как тем, что Чичерин подробно анализирует содержание книги, так и тем, что он хочет показать, как те же факты могут интерпретироваться иначе не на уровне языка, а на уровне идей. Ведь первый тезис Чичерина в том, что французские историки используют историю, как «орудие» и поэтому неправильно о ней судят. Он же делает похожую операцию, заимствуя языки и художественные приемы исследования, но приходит к другим выводам. При этом, содержание его статьи и история вокруг ее издания указывают на то, что этот текст не только стал частью идеологической полемики западников и славянофилов, но и повлиял на внутрипартийные отношения.
Таким образом, несмотря на то, что Чичерин не упоминал о России и делал акцент на том, что его статья являлась академическим исследованием, современники (вначале М.Н. Катков, позже Н.Г. Чернышевский и др.) видели в ней политическое высказывание. Они находили в его тексте одобрение монаршему вмешательству в государственные институты и критиковали такую позицию.
4. Статьи Н.Г. Чернышевского: идеи, языки и прагматика «Г. Чичерин как публицист»
Издание книги Чичерина «Очерки Англии и Франции» вызвало резкий отклик у Н.Г. Чернышевского. В 1858 году он опубликовал его в «Современнике» под названием «Г. Чичерин как публицист». К этому моменту Чернышевский, уже несколько лет сотрудничавший с «Современником» и задавший курс на революционно-демократическую повестку журнала, разочаровался в идее крестьянской реформы, исходящей «сверху». Придерживаясь мнения, что власть думает о выгодах помещиков гораздо больше, чем о свободе крестьян, Чернышевский возвращался к мысли, что только революционные события могут подарить народу полную независимость Богословский Н.В. «Мужицкий демократ» // Богословский Н.В. Николай Гавриилович Чернышевский. М.: Молодая гвардия, 1955. С. 323-337.. Он развивал оппозиционную точку зрения в ряде текстов «О новых условиях сельского быта» (1858), «Суеверия и правила логики» (1859) и др.
В первую очередь, статья «Г. Чичерин, как публицист» отличается от текстов, приведенных выше авторов тем, что она не посвящена критике произведений европейских мыслителей. Наоборот, поскольку поводом является содержание книги Чичерина, то на переднем плане Чернышевский анализирует его методы и идеи, а по поводу теорий и прогнозов Ш. Монталамбера, А. Токвиля, Л. Лаверни и других автор делает только краткие замечания. Таким образом, его статья не являлась теоретическим исследованием, а должна была возбудить политическую дискуссию и продолжить полемику между представителями либерального и революционно-демократического движений, поскольку в это время Чернышевский критиковал выступления западников.
Подобно многим другим статьям В статьях «Русский человек на rendez-vous» 1858 г., «Бедность не порок» 1854 г. и др. вначале описывается реакция аудитории на анализируемые произведения. Чернышевского, отзыв начинается с описания читательской реакции на определенный текст. Однако, в «Г. Чичерин как публицист» отличается тем, что метафорически представляет негативно принятую публикой статью («…если человек, до пятидесяти лет бывший низким обманщиком и злодеем, попавшись в неожиданную беду, призывает к себе честных людей и говорит: "спасите меня, я буду вашим верным другом", и если честные люди поверят ему, а потом, вывернувшись из беды при их помощи, он начнет куралесить хуже прежнего, причем даст на орехи и своим избавителям, то они сами виноваты в том, что потерпят от него, - зачем было им верить обещанию низкого обманщика» Чернышевский Н. Г. Г. Чичерин как публицист // Чернышевский Н. Г. Сочинения: в 2 т. М.: Мысль, 1986. Т. 1. С. 644.). Таким эзоповым языком Чернышевский описывает ситуацию, из-за которой ему пришлось «каяться» перед «проницательными читателями» за свое мнение, хотя вся проблема заключалась в том, что читатели склонны к неверной интерпретации его текстов, объясняя его критику личными счетами. Он же выступает противником «обличительной» литературы, которая обращает внимание на мелочи, не акцентируя внимание на социальные проблемы. В примечаниях сообщается, что автор апеллирует к ситуации с «Литературными мелочами прошлого года» Н.А. Добролюбова и к истории со статьей Чернышевского «о сделке неаполитанского либерала К. Поэрио с феодальной монархией» Примечания // Чернышевский Н. Г. Сочинения: в 2 т. М.: Мысль, 1986. Т. 1. С. 779., демонстрирующей «несостоятельность политики либерализма». Сам он тоже вскользь упоминает эти тексты, переходя к Чичерину. Таким образом, Чернышевский встраивает свое политическое высказывание в ряд уже существующих полемических текстов, продолжая развивать свою концепцию.
При этом, изложение ведется в сатирическом тоне, который маркируется разговорными выражениями («Мудрейший из мудрых погрешает семь раз в день» Там же. С. 647.), междометиями («Но увы!»), обращениями к читателю («Как вы полагали, читатель…» Там же. С. 654. ) и риторическими вопросами («как же нам, обыкновенным смертным, было спастись от нового нападения?» Там же. С. 648.). К тому же все изложение построено на изложении взаимоотношений автора и читателей (они пишут ему письма, не видят сарказма и т.д.), поэтому метаязык является важной составляющей предисловия («термин гласность мы не решаемся употреблять» Чернышевский Н.Г. Чичерин как публицист // Чернышевский Н. Г. Сочинения: в 2 т. М. : Мысль, 1986. Т. 1. С. 644., «мы проговорились о тех чувствах…» Там же. С. 644.и др.). Авторская фигура и позиция являются главным связующим звеном всей статьи, при этом подобно Черкасскому и русской традиции, Чернышевский пишет «мы» и «наши», а не «я», хотя частотность употребления таких формулировок выше, чем у Токвиля.
Итак, Чернышевский, называя вступление «предисловием», сообщает, что оно приведет к следующему «предисловию», разъясняющему причину написания этого текста. Его задевает назидательность Чичерина: «надобно посмотреть, что это такой за мудрец и владыка появился <…> посмотрим, имеет ли он сам понятие о том, чему учиться взялся нас» Там же. С. 652.. Так, Чернышевский критикует те задачи, которые, по мнению Чичерина, должен решать публицист. Стремление к исторической объективности -- это цель ученого, а главная обязанность публициста заключается в формировании тех настроений, которые разделяет современное ему общество. «Живой человек не может не иметь сильных убеждений. От этих убеждений не отделяется он, чтобы ни стал делать: писать историю или статистику, фельетон или повесть; все написанное им будет написано для оправдания и развития какой-нибудь мысли, кажущейся ему справедливою» Там же. С. 665.. Если раньше Чичерин писал тексты, в которых была видна его четкая позиция, в этом была их сила, то теперь, прикрываясь ложной объективностью, он защищает неправильные государственные институты: централизацию и бюрократию. На примере того, как Чичерин комментировал французского историка Антуана-Клеофаса Дареста, автора «Истории земледельческого класса во Франции» («Histoire des classes agricoles en France»), Чернышевский показывает, «что такое скрывается под фразою об историческом беспристрастии, которую он (Чичерин - А.Д.) обольстился: под нею просто скрывается требование, чтобы историк старался оправдывать беззаконие и выставлять хорошие качества феодальных и тому подобных учреждений» Там же. С. 653.. Именно так и делает, по его мнению, Чичерин, восхваляя администрацию Старого порядка и указывая на то, что королевская власть способствовала уравнению сословий. Другими словами, за внешней объективностью скрываются политические предпочтения. Так, Чернышевский продолжает обличать сторонников либеральных взглядов, склонных надеяться на меры монархической власти. Такими примерами служили и история с К.Поэрио, которые согласился на сделку с государством, и мнения Чичерина, изложенные в его книге. Таким образом, Чернышевский видел в статье Чичерина не только исторический взгляд на Францию, но и политическую позицию, которую Чернышевский оспаривал.