В то же время, Чернышевский негативно отзывается о каждом произведении европейских авторов, которые легли в основу книги Чичерина, Чернышевский негативно высказывается о каждом. Так, Монталамбера он характеризует как «реакционного болтуна», написавшего «дрянную брошюру», текст Леона Фоше - «книжками, писанными отсталыми людьми». Токвиля Чернышевский обвиняет в реакционизме, из-за того, что французский историк критиковал революционные события и находил положительные стороны Старого порядка (например, своеобразные проявления политической свободы). Другими словами, Чернышевский видит в его книге «мало ясного понятия о вещах». В то же время, в отличии от Чичерина, он не критикует метод французского историка, но тоже не согласен с его выводами. И даже «среди множества всякого вздора» у Токвиля есть идея о вреде повсеместной власти администрации, которую Чернышевский разделяет. По мнению Чернышевского, мысль Чичерина о том, что благодаря этой силе Франция стала единой страной, является заблуждением. Объясняет Чернышевский свое несогласие тем, что не завоеватели объединяют государства, а общий язык, культура и желание народа соединиться, все произошло из-за «собственного национального чувства» французов. Такая навеянная руссоистской философией позиция противопоставляется Чернышевским главным тезисам Чичерина.
Помимо этого, Чернышевский указывает на то, что вполне возможно, что автор просто не понимает значения терминов, на которых он строит текст: «быть может, и абсолютизм, и аристократия, и демократия представляются ему вовсе не в том виде, в каком привыкли представлять себе их мы». В этом автор видит возможное объяснение тому, что Чичерин указывает на растущую роль бюрократии в любом демократическом государстве, что, по мнению Чернышевского, противоречит самой природе этого государственного устройства. Но, по мнению Чернышевского, такое «превратное» понимание основных понятий возможно было заимствовано Чичериным у Токвиля. Поскольку позже Чернышевский повторит эту мысль в статье «Непочтительность к авторитетам», предполагая, что и Токвиль, видевший угрозу в росте бюрократии при демократическом режиме во Франции, не понимал значения этих понятий Чернышевский Н.Г. Непочтительность к авторитетам // Чернышевский Н.Г. Собр. соч. в 5 т. Т. 5. М.: Правда, 1974. С. 127.. Чичерин соглашался с Токвилем в том, что полномочия центральной власти сильно увеличились после революции, что вело к росту бюрократии, однако меры по ослаблению влияния этого органа публицисты предлагали разные. Токвиль видел решение в усилении самостоятельного местного управления, а Чичерин полагал, что регулированием чиновников должно заниматься государство.
Далее, многие тезисы Чернышевский подкрепляет красочными иллюстрациями, продолжая использовать сатирический тон. Так, например, он доказывает ложность идеи Чичерина об объединительной роли в государстве монаршей власти: «Если мы станем благодарить французских Валуа за то, что при них произошло воссоединение французских провинций, всегда стремившихся к единству, то не должны ли мы благодарить Елизавету английскую за то, что при ней Шекспир написал «Гамлета»?» Чернышевский Н.Г. Г. Чичерин как публицист // Чернышевский Н.Г. Сочинения: в 2 т. М.: Мысль, 1986. Т. 1. С. 657.. Таким примером он доказывает свой тезис о том, что хоть объединение и происходило при усилении королевской власти, осуществилось оно благодаря воли самих жителей. Далее, Чернышевский придумывает комические сценарии: «Начитавшись его книги, мы думали даже предложить Пальмерстону должность исправника в городе Туруханске…» Там же. С. 659. для того, чтобы подтвердить, что Чичерин ложно считает бюрократию угрозой для демократии.
Поскольку Чернышевский хочет опровергнуть суждения Чичерина, то он делает это не только на идейном уровне, но и на языковом. Он демонстративно не использует те языковые регистры, которыми оперировал Чичерин, и оценочно описывает каждый исторический факт. В то же время, когда Чернышевский критикует мнение Чичерина о книге Токвиля, понятия Токвиля деформируются, чтобы соответствовать «правильному» публицистическому стилю. Например, Чернышевский, создавая яркий образ, называет «догнивающими остатками» институты Старого порядка, которые были возрождены после революции. И такие выражения характерны для всего его текста («великосветская дрянь», «схоластика, <…> шагающая кривыми силлогизмами», «следствия той путаницы, которую слишком доверчивый ученый может целыми ковшами черпать» и др.) Там же С. 644-673.. Токвиль же придерживается более конвенциальных сравнений, например, проводя параллель между устройством политических процессов и механическими конструкциями («…qu'en dehors de tous ces rouages mal construits et mal engrenйs, qui semblaient destinйs а ralentir la machine sociale plus qu'а la pousser, se cachaient deux ressorts trиs-simples et trиs-forts, qui suffisaient dйjа pour tenir tout ensemble…» Tocqueville, A. de, L'Ancien Rйgime et la Rйvolution, vol. 4: Њuvres complиtes, Alexis de Tocqueville, M. Lйvy, 1866, 7e йd. P.256.)«… кроме всех этих плохо сделанных и плохо прилаженных колес, больше предназначенных, казалось, для того, чтобы замедлять ход социальной машины, а не придавать ему ускорение, там скрывались две простые и очень мощные пружины, которых одних уже было достаточно, чтобы удерживать весь механизм…». (Цит. по: Токвиль А. Старый порядок и революция / Пер. с фр. Л.Н. Ефимова. Спб: Алетейя, 2008. С. 155)..
В основном, Чернышевский оперирует политическим языком. Но важно, что из-за сатирического тона и разговорных выражений статья Чернышевского утрачивает ту академичность, на которой настаивал Чичерин. При этом, Чернышевский не полемизирует в этом отношении с Токвилем, таким образом отклоняясь от изначального контекста и фокусируясь на критике Чичерина.
Чернышевский много рассуждает о том, как должна выглядеть пресса и критикует деятельность Чичерина: «г. Чичерин в настоящее время решительно не понимает, какому обществу он дает свои советы, не умеет судить о том, что уместно и что неуместно в статьях, имеющих претензию руководить нашею общественною жизнью. Только человек, одержимый схоластикою, может воображать, что русскому публицисту надобно быть защитником бюрократии» Чернышевский Н.Г. Г. Чичерин как публицист // Чернышевский Н.Г. Сочинения: в 2 т. М.: Мысль, 1986. Т. 1. С. 647.. Далее Чернышевский для того, чтобы доказать свой тезис, меняет языковый регистр на историографический, рассуждая о разных государственных институтах в разные эпохи во Франции. Таким образом, Чернышевский добавляет к стандартному набору регистров Токвиля публицистический, поскольку этого не только требует жанр его текста, но и является реализацией теоретических представлений Чернышевского о публицистике, а также усиливает критику Чичерина.
В то же время, критикуя главу Чичерина о Токвиле, Чернышевский возвращается к мысли об объективных историках, ведь с размышления о них Чичерин начинал свою статью. Чтобы нагляднее проиллюстрировать «заблуждение» Чичерина Чернышевский цитирует отрывок из «Бориса Годунова» А.С. Пушкина, в котором описывается характер летописцев. Таким образом, Чернышевский указывает на то, что только «сущим книжникам и притом чрезвычайно малообразованным» Там жк. С. 665. нужно быть беспристрастными, историки же должны выражать свое мнение. По мнению Чернышевского, стремление к объективности пропагандируется «реакционными книгами», в которых под маской такого подхода к материалу, скрывается желание продемонстрировать, что «старинный порядок вещей был хорош» Там же С. 665.. Примечательно, что Токвиль тоже ссылался на художественную литературу, в основном на Мольера, причем упоминания о нем выполняли разные задачи. Так, цитируя «Тартюфа» и указывая на то, что из-за трансформаций в английском языке, в котором gentleman больше не означает исключительно дворянина, конкретные строчки будет сложно перевести. Токвиль А. Старый порядок и революция / Пер. с фр. Л.Н. Ефимова. Спб: Алетейя, 2008. С. 82. Здесь Токвиль для усиления своего лингвистического сравнения апеллирует к литературе, как к важному культурному явлению. В другой части текста Токвиль описывает правление Людовика XVI, при котором страна богатела и развивалась, но никто не мог объяснить этого феномена, ведь сословное неравенство сохранялось. Французский историк сравнивает такое явление с пьесой Мольера, в которой больной не выздоравливал, несмотря на правила Там же. 155.. Упоминание мольеровского сюжета является расширением политико-исторического языкового регистра, Токвиль для более наглядного объяснения обращается к читательскому опыту своей аудитории. Отсылкой к Пушкину Чернышевский проделывает похожую операцию, предлагая читателю противопоставить летописца-старца Пимена, проживающего в монастыре, с «живыми» историками и публицистами, которые «не могут не иметь сильных убеждений» Чернышевский Н.Г. С. 665.. Другими словами, Чернышевский добавляет к публицистическому и политическому языкам литературный.
Поскольку этот текст встраивается в ряд политических текстов Чернышевского, то в нем, как написано в примечаниях к статье, Чернышевский демонстрирует свою программу: «приверженность идеям демократического социализма и абсолютное неприятие либерально-буржуазных концепций» Примечания // Чернышевский Н.Г. Сочинения: в 2 т. М.: Мысль, 1987. Т. 1. С. 779., что и влияет на выбор основного языка - политического. В то же время, Чернышевский спорит о публицистике и показывает разными способами, как надо писать. Однако, по мнению А.А. Демченко, за этими двумя уровнями текста есть еще один, а именно полемика с Герценом, которая «глубоко скрыта» Демченко А.А. Н.Г. Чернышевский. Научная биография (1859-1889). М.: Политическая энциклопедия, 2019. (Humanitas). С. 17-22.. Предыстория заключалась в дискуссии Герцена и Чичерина, разворачивающаяся в «Колоколе» в 1858 году, которая была спровоцирована не только книгой, которую разбирает Чернышевский, но и письмом Чичерина А.С. Герцену. Полемика между Чичериным и Герценом заключалась в том, Чичерин критиковал социалистов и демократов, выражавших в своих публикациях негативное мнение по отношению к предложениям государства по крепостному вопросу и таким образом тормозивших процесс Ильин А.А. «Раздирающий душу вопль». Спор А.И. Герцена и Б.Н. Чичерина о роли эмоций в политике // Диалог со временем. 2017. №61. М.: Институт всеобщей истории РАН. С. 247-261., а Герцен считал, что, оказывая давление на власть, публицисты способствуют реализации реформы. Герцен опубликовал «Обвинительный акт» Чичерина и добавил предисловие, в котором сообщал, что оно содержит «совершенно противную точку зрения» Герцен А.И. Обвинительный акт // Колокол. 1858. С. 236.. В примечании эта полемическая ситуация характеризуется, как «важный этап на пути размежевания двух исторических тенденций - революционной и либеральной» Примечания // Герцен А.И. Собр. соч. в 30 т. Т. 13. М.: Издательство академии наук, 1958. С.597-598. . Демченко же на примере статьи «Г. Чичерин как публицист» показывает позицию Чернышевского в этом споре, состоявшую в том, что либеральные идеи о гуманных монархах являлись иллюзиями. Примером того, что все эти тексты связаны, служит цитата из Чернышевского («человек вредный для России»), которая является отсылкой к предисловию Герцена («дело моей жизни приносит вред России» Там же. С. 345.), в свою очередь заимствованное из письма Чичерина. Разбирая этот текст, Демченко оспаривает устоявшееся мнение о том, что Чернышевский разделял позицию Герцена и показывает, что критика Чернышевского относилась к либералам в общем: не только к Чичерину, но и к издателю «Колокола».
Таким образом, статья Чернышевского за счет структуры, комплекса идей и набора языковых регистров скрывает в себе ряд политически-полемических и профессиональных высказываний. При этом автор с помощью первого «предисловия» дает аудитории установку на то, как правильно понимать его текст. Другими словами, не стоит быть «проницательным» читателем, а надо быть «обыкновенным» единомышленником. Внимание к читательскому восприятию текстов мы уже встречали у Черкасского, однако здесь оно направлено именно на то, чтобы был правильно усвоен политический посыл автора.
«Непочтительность к авторитетам»
В 1861 году в «Современнике» была опубликована статья Чернышевского «Непочтительность к авторитетам», в которой речь идет уже непосредственно об идеях Токвиля и переводе «Демократии в Америке» на русский язык А. Я. Якубовича. Критикуя переводное издание, Чернышевский также комментирует ряд идей, высказанных в обеих книгах Токвиля: «Демократии в Америке и «Старом порядке и революции».
Можно разделить статью на четыре части. В первой Чернышевский критикует перевод Якубовича, указывая на неточности в интерпретации определенных понятий. Так, русским аналогом выражений «vote universel» и «suffrage universel» служит «общественное мнение», что, по идее Чернышевского, значительно искажает оригинальный смысл текста, поскольку имелось в виду голосование. У автора статьи возникает сомнение в том, что Якубович разбирается в лексике и главных терминах, поэтому он «советует» ему не продолжать свой перевод. При указании на языковые неточности Чернышевский анализирует перевод, не только приводя строки оригинала и предлагая свой вариант, но и используя фразы, которые используют именно при этом языковом регистре («одно из самых употребительных значений глагола se compromettre» Чернышевский Н.Г. Непочтительность к авторитетам // Чернышевский Н.Г. Собр. соч. в 5 т. Т. 5. М.: Правда, 1974. С. 125.). Из-за содержания цитат, в которых описывается система голосования, к лингвистическому языку добавляется также социальный, Чернышевский использует слова «ценз», «право вотирования». При чем, если для слова «электоральный» (electoral) он предлагает русский эквивалент «избирательный», то «вотирование» так и оставляет, копируя французское «voter». Чернышевский делает такое вступление не только для того, чтобы раскритиковать перевод, но и предложить альтернативу, пытаясь по возможности адаптировать французские понятия к русскому языку.
В следующих частях автор рассматривает содержание книг Токвиля. При кратком сравнении Чернышевский приходит к выводу, что если в первой было «много верного, хорошего и очень полезного», то во второй этого сильно меньше и «основная мысль фальшива и портит все». Объясняется это тем, что уже в «Демократии в Америке» был «недостаток», который стал основообразующим во второй книге французского историка.