- эксплицитно выраженное гендерное неравенство, доминирование мужского (андроцентризм);
- иерархия гендерных отношений внутри гендерных групп;
- опосредованная связь пола и социальных ролей через гендерный дисплей, обуславливающий дескриптивный характер гендерных отношений;
- имманентная активность человека как субъекта, способного не только воспроизводить, но и изменять установленный социальный порядок;
- ориентация на изменение гендерной стратификационной системы общества, основанной на гендерном неравенстве.
Представление о гендере как социальном конструкте привлекает внимание отечественных социологов (С.Г. Айвазова, Е.А. Здравомыслова, А.А. Темкина, Н.А. Шведова и др.), которые также отмечают высокую значимость социальных структур, обеспечивающих институционализацию гендера, социально-коммуникативное конструирование и воспроизводство гендерных стереотипов. Отечественные исследователи в области социального конструктивизма выделают политический мотив гендерного неравенства, направленный на снижение степени андроцентризма.
Андроцентризм проявляется на языковом уровне и активно обсуждается в американской и европейской феминистской лингвистике. Гендерные исследования в данной области (70-80-е г.г. XX в.) были направлены на критику подчиненного положения женщины в его лингвистической интерпретации и характеризовались преобладающим изучением «женского языка» Lakoff, R. (1975). Language and Woman's Place. New York a.o.: Harper and Row.. В ходе эмпирических исследований Р. Лакофф были выявлены характерные особенности женского языка и женской коммуникации: более точные, детализированные цветообозначения (mauve «розовато-лиловый», lavender «лавандовый» и т.п.); прилагательные, используемые для выражения аффективной, а не денотативной информации (adorable «милый», divine «божественный», lovely «очаровательный»); склонность к эвфемизации, гиперкорректность и др. Выводы Р. Лакофф вызвали широкое обсуждение, стимулировали эмпирические исследования в данном направлении.
Сравнительный анализ словарей - способов кодирования лексикографией традиционных гендерных асимметрий и стереотипов ? становится одним из основных методов феминистской критики андроцентризма в языке Pauwels, A. (2008). Linguinstic Sexism and Feminist Linguistic Activism. In J. Holmes and M. Meyerhoff (ed) The Handbook of Language and Gender, pp. 550-570. Maiden: Blackwell Publishing.. Исследователь, анализируя структуру и содержание 136 наборов рекомендаций по гендерно корректному языковому употреблению для английского, немецкого, французского, итальянского, голландского и испанского языков, делает вывод, что проявления андроцентризма в различных языках («sexist issues and practices») обнаруживают сходные черты. К ним можно отнести: изображение женского статуса через референцию к мужчине («the portrayal of women's status in reference to that of men»); незаметность женщин в языке («the invisibility of women in language»); изображение женщин как имеющих подчиненный статус по отношению к мужчине («the portrayal of women as inferior to men»); стереотипическую репрезентацию обоих полов («the stereotyped portrayal of the sexes»).
Отечественные исследователи в области гендерной лингвистики отмечают, что гендерная асимметрия проявляет себя на лексическом уровне языка следующим образом:
- отождествление понятий «человек» и «мужчина» (man);
- доминирование мужского или общечеловеческого в английском языке;
- имена существительные женского рода являются, как правило, производными от имен существительных мужского рода;
- номинация женщины мужским обозначением повышает ее статус, а мужчины женским - несет в себе негативную оценку;
- имена существительные мужского рода могут применяться для обозначения лиц обоего пола, что свидетельствует о предпочтении мужской формы для групп и лиц разного пола, игнорирование женщины в языке Кирилина А.В. Гендер: лингвистические аспекты: монография. М., 1999. С. 29..
Гендерная асимметрия эксплицируется и на словообразовательном уровне языка. Наиболее продуктивными словообразовательными моделями являются аффиксальная модель образования существительных женского рода от имен мужского рода с помощью компонентом -ess и модель образования сложных существительных с компонентом -woman.
1. Аффиксальная модель образования существительных женского рода от имен мужского рода с помощью компонента -ess.
В лексикографии XX в. лексема женского рода, маркированная суффиксом -ess, имела негативную коннотацию, фиксирующую патриархальную гендерную асимметрию в языке. Лексема женского рода, маркированная суффиксом -ess, обозначает «менее значимую социальную роль» (a lessen social role) и «нечто с отрицательным оттенком» (something with a negative overtone). Например, лексическая единица mayoress имеет два значения: а) женщина-мэр (woman mayor); б) жена мэра (wife of a mayor), оба из которых имеют отрицательную коннотацию. Негативная коннотация лексемы mayoress проявляется во многих иллюстративных контекстах. Следует отметить и незначительную частотность употребления данной лексемы по сравнению с лексемой mayor. По данным Corpus of Contemporary American English, за период с 1810 по 2000 г.г. лексема mayoress была отмечена всего в 19 контекстах Цит. по: Аксюченко М.А., Власова К.А. Словообразование как способ репрезентации гендера (на материале английского и русского языков) // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2015. № 1. С. 241..
Подобное обнаруживается при сравнении лексических пар: author-authoress, clerk-clerkess, doctor-doctress, host-hostess и др. В словарных дефинициях таких лексических единиц часто употребляется ссылка на рекомендации по гендерно корректному языковому употреблению (non-sexist language guidelines).
В лексикографии начала XXI в. данные лексические единицы относятся к стилистически нейтральной лексике и утрачивают негативную оценку, что свидетельствует о некотором снижении степени андроцентричности английского языка.
2. Модель образования сложных существительных с компонентом -woman также является продуктивной и частотно употребляемой в современном английском языке. В лексикографических источниках XX в. зафиксировано около 40 слов с компонентом -woman, количество лексем с компонентом -man превышает это число во много раз. В лексикографии начала XXI в. значительная часть феминно-маркированных существительных образована с помощью данной модели: businesswoman, yachtswoman, noblewoman. Некоторые из них имеют корреляты с компонентом -man: horseman-horsewoman, Renaissance man-Renaissance woman. Словообразовательная модель с компонентами -man/-woman является одним из основных способов гендерной дифференциации на словообразовательном уровне языка и свидетельствует об осознании гендерных различий носителями языка. Увеличение количества гендерных пар с компонентом -man/-woman является показателем большей сбалансированности гендерных асимметрий. Представители феминистской лингвистики предложили гендерно корректные варианты номинации лиц мужского и женского пола: policeman/police woman/police officer, steward/stewardess/flight attendant, sportsman/sportswoman/sportsperson.
Гендерные стереотипы проявляют себя в лингвистически выраженных типических образах мужчин и женщин, репрезентируемых в лексикографических источниках, семантических сферах и в поляризации мужского и женского коммуникативных стилей (теория двух культур американских социолингвистов Д. Молц и Р. Боркер, гипотеза «дефицитности» женской речи Д. Таннен).
Например, стереотипический образ «настоящий мужчина» проявляется в словарных дефинициях лексических единиц manly (having the good qualities of man; brave, frank, strong, honorable, etc.), unman ((of a man) take away the courage and strength from; weaken the self-control of), virile (2. strong; vigorous; active; energetic), virility (manliness; strength; activity). В феминном образе отмечаются любопытство (feminine curiosity), скромность (womanly modesty), обаяние, нежность, зависимость. Проявления женственности у мужчины сопровождаются негативной коннотацией Гриценко Е.С. Язык как средство конструирования гендера: дис. …докт. филол. наук. Н. Новгород, 2005. 405 с..
Стереотипизация мужских и женских образов прослеживается и в иллюстративных контекстах лексикографических источников XX в. В данном случае гендерная асимметрия проявляется количественно (мужчина присутствует в большем количестве семантических групп) и качественно (для мужчин и женщин значимыми являются различные семантические сферы или в рамках одной тематической области изображение мужчины и женщины существенно различается). Так, значительное число иллюстративных контекстов передает высокую значимость работы в жизни мужчины, успех в профессиональной деятельности, повышение социального статуса и материального состояния; описывается мир борьбы, соперничества, конкуренции. Женщина в иллюстративных контекстах представлена в семантических сферах «семья/материнство», «внешность», «одежда», «эмоциональное состояние». Профессиональная сфера представлена ограниченным количеством примеров, несмотря на то, что женщины получили доступ к новым профессиям (machinist, manager).
Следует рассмотреть качественные различия контекстов, маркирующих образы мужчин и женщин и представленных в одной семантической сфере. Например, семантическая группа «внешность» представлена преимущественно женскими контекстами, маркирующими эстетическую оценку лиц женского пола, что вербализуется в частотном употреблении оценочных прилагательных. В описании маскулинного образа зафиксировано меньшее количество контекстов. Информация о внешности мужчины - конкретная, сопровождается преимущественно негативной оценкой. Таким образом, конструируется гендерный стереотип, что привлекательность - это прерогатива женщины, в то время как для характеристики мужчины релевантными являются другие семантические параметры (власть, деньги, спорт, профессия и т.д.).
Семантическая сфера «деньги» является исключительно мужской тематической областью, маркирующей отношение к деньгам, операции с деньгами и т.д. Женщина в данной семантической сфере представлена как неспособная распоряжаться деньгами, жертва финансовых махинаций или потребительница, расходующая деньги мужа или отца.
Представления об успехе у мужчин и женщин также разнятся. Для мужчины успех - упорный труд, профессиональные достижения, материальное благосостояние; для женщины - удачное замужество Гриценко Е.С., Сергеева М.В., Лалетина А.О., Бодрова А.А., Дуняшева Л.Г. Гендер в британской и американской лингвокультурах: монография / под общ. ред. Е.С. Гриценко. М.: ФЛИНТА: Наука, 2011. 224 с..
Таким образом, при помощи словарных дефиниций и иллюстративных контекстов лексикографических источников XX в. консервируется традиционный гендерный порядок, дается упрощенное понимание гендерных ролей, что может дезориентировать личность в системе современных гендерных трансформаций.
Тематика речевой коммуникации полов, анализ мужского и женского дискурса являются достаточно разработанными в западной феминистской лингвистике Maltz, D. (1982). A Cultural Approach to Male-Female Miscommunication. In D. Maltz, R. Borker (ed) Language and Social Identity, pp. 195-216. Cambridge: Cambridge University Press; Таннен Д. Ты меня не понимаешь! Почему мужчины и женщины не понимают друг друга / пер. с англ. М.: Вече, Персей, АСТ, 1996. 432 с.. Мужчина ориентируется преимущественно на информацию, передаваемую в речи; придает значение собственному мнению. Женщине важна оценочная сторона беседы, она учитывает реакцию собеседника.
Мужскому дискурсу свойственно стремление доминировать в беседе: начинать разговор, выбирать тему, чаще перебивать собеседника (особенно если это женщина); оспаривать, критиковать его точку зрения. Женщина, особенно в разговоре с мужчиной, выбирает позицию слушателя, склонна более поддерживать беседу, чем проявлять инициативу.
Мужчина свои намерения выражает прямо, не используя слишком вежливые формы слов, несогласие - открытым словесным протестом, используя вербальные средства словесной агрессии, в которых он видит способ интенсификации беседы. Женщина свое несогласие выражает обычно молчанием или желанием сменить неудобную тему. Она не склонна к использованию средств вербальной агрессии. Агрессию в споре она считает направленной лично против нее. Женщина стремится использовать вежливые, корректные речевые формы, выражает свои требования в виде просьб, чаще извиняется в разговоре, реже шутит или иронизирует.
Мужчине свойственно контролировать тематику дискурса: решать проблемы, давать советы. Вопрос для мужчины - способ получения дополнительной информации. Женщина задает вопросы, демонстрируя заинтересованность в продолжении разговора.
Таким образом, исследователями делается вывод, что мужчина выбирает речевую стратегию «коммуникативного соперничества», а женщина - «коммуникативного сотрудничества». Мужская коммуникативная стратегия оценивается коллективным субъектом как сильная, уверенная, знающая, а женская - как слабая, уступчивая, некомпетентная.
Исследования в рамках американского и европейского социального конструктивизма ориентированы на изменение стратификационной гендерной системы в сторону гендерной симметрии. Для изменения существующего гендерного порядка требуется контекстуализация гендерного неравенства, анализ гендерных различий как отношений властного взаимодействия, встроенных в социальный порядок и имеющих дескриптивный статус. В свою очередь, теоретические выводы могут способствовать изменению социального порядка, в котором гендерные различия реализуются как иерархические, предполагающие разные права и возможности мужчин/женщин, посредством изменения способа культурной интерпретации в направлении гендерного равенства.
Методология социального конструирования гендера является продуктивной для исследования гендерной проблематики в различных аспектах, в том числе и в политической сфере общественной жизни.
1.2 Гендерные стереотипы в политической сфере России и в мире: социальный и лингвистический аспекты
Одним из центральных понятий данной работы является понятие «гендерные стереотипы». Исследователи отмечают, что понятие «стереотип» приобретает междисциплинарный характер и общенаучный статус благодаря выявлению доминирующих черт стереотипа. В связи с этим можно выделить социальные, этнокультурные, ментальные и др. стереотипы Ивашова Е.С. Образ женщины-политика в англоязычной прессе: языковая репрезентация гендерных стереотипов // Вестник МГИМО университета. 2011. №5. С. 214-218..