В связи с данным явлением исследователи определили ряд мифов, которые сформировались по отношению к женщине в политике и ее возможности занимать руководящие должности:
- оценка внешних качеств женщины-политика, а не того, «что она говорит»;
- неспособность совмещать политическую карьеру и семью;
- неудача в политической сфере связана, в первую очередь, с принадлежностью к феминной гендерной группе;
- невозможность для женщины самостоятельно добиваться успехов в политике Шалифова О.Н., Пивкина Е.А. Образ женщины-политика в англоязычных средствах массовой информации // Поволжский педагогический вестник. 2015. №2(7). С. 148-154..
В России исторически сложились патриархальные гендерные отношения, четко выраженная гендерная асимметрия, закрепленная в доминирующих гендерных конструктах «женщина - мать и домохозяйка», «мужчина - кормилец и глава семьи». На рубеже XIX-XX в.в. в России формируется феминистское движение за равноправие женщин. Однако возрастающее влияние идеологии партии большевиков привело к расколу женского движения на феминистское («буржуазное») и рабочее («пролетарское»), подчинению специфических женских прав и интересов борьбе за социальные права трудящихся (мужчин и женщин).
В России особенностью гендерной политики советского периода становится противоречивое сочетание традиционных патриархальных гендерных стереотипов и модернистских эгалитарных тенденций. С 20-х г.г. XX в. принцип социального равенства мужчин и женщин закрепляется в первой Конституции РСФСР (1918 г.) и ряде законодательных актов. Однако проведенные государством реформы привели к созданию гендерной системы, ориентированной не на гендерную интеграцию, а на переподчинение женщины государству. Данный социальный контекст конструирует гендерный дисплей, в котором доминирующим становится конструкт «работающая мать», отражающий двойную занятость женщины в семье и общественном производстве.
Гендерная асимметрия выражается в том, что женщины были заняты в менее престижных и оплачиваемых областях с минимальной возможностью карьерного роста (образование, здравоохранение, культура, социальное обеспечение); выполняли функции ассистента, референта, руководителя низшего звена. Властные полномочия женщины, несмотря на существующую квоту на избрание женщин в высшие органы власти (1/3 женщин в Верховном Совете), были номинальными или ограничивались воспроизведением доминирующего конструкта в форме «социального материнства».
Таким образом, декларативно провозглашенное равноправие мужчин и женщин во всех сферах общественной жизни (Конституция 1977 г., ст. 34) скрывало фактическую дискриминацию женщины в профессионально-производственной, а мужчины - в семейно-бытовой сфере, осуществляемую при помощи механизмов государственной власти. Исследователи гендерных отношений советского периода определяют сложившуюся гендерную систему термином «советский неопатриархат» («отчуждение мужских прав на женщину в пользу государства») Воронина О.А. Феминизм и гендерное равенство / О.А. Воронина; Рос. акад. наук, Ин-т философии. М.: Едиториал УРСС, 2004. С. 115..
В постсоветском социальном пространстве гендерная политика государства определяется общим либеральным курсом, ориентированным на рыночную экономику, политический плюрализм, ограничение роли государства, гражданские права и свободы. Конституция 1993 г. впервые определяет права и свободы граждан в либеральной трактовке, в том числе и гендерное равноправие (ст. 19; ст. 7 (ч. 2), ст. 37 (ч. 3), ст.38 (ч. 2)). Однако исследователями гендерных стереотипов в политической сфере (Т.Б. Рябова, О.А. Воронина, С.Г. Айвазова, Н.А. Шведова и др.) отмечалось, что национальные документы и институты гендерного регулирования в России декларативно провозглашают равенство прав мужчин и женщин, но не обеспечивают их законодательными, институциональными, идеологическими ресурсами и механизмами реализации Воронина О.А. Гендерная экспертиза законодательства Российской Федерации о средствах массовой информации. 1998. Режим доступа: http://www.a-z.ru/women/texts/$gend.htm (дата обращения 3.12.2017)..
Гендерная асимметрия в постсоветский период проявляется в «феминизации бедности»Айвазова С.Г. Русские женщины в лабиринте равноправия. 1998. Режим доступа: http://www.owl.ru/win/books/rw/ (дата обращения: 8.10.2017)., сокращении форм социальной поддержки женщин, недостаточной представленности женщин в политической сфере. Согласно данным Росстата (2014 г.), хотя представительство женщин в органах власти среди младших специалистов составляет 87%, а среди руководителей - 42%, лишь 14% женщин занимают должность заместителей федеральных министров и 4,7% - губернаторов. На данном основании специалисты делают вывод о феномене гендерной пирамиды (снизу вверх) в политической системе России Веселов А. Пол власти: сколько в России женщин-министров и женщин-депутатов? 2016. Режим доступа: http://tass.ru/politika/3576455 (дата обращения: 13.10.2017)..
Исследователи гендерных отношений в России считают: «Особенностью советской и постсоветской гендерной системы является сочетание в ней эгалитарной идеологии женского вопроса, квази-эгалитарной практики и традиционных стереотипов» Здравомыслова Е. А., Темкина А. А. Социальная конструкция гендера и гендерная система в России // Материалы Первой Российской летней школы по женским и гендерным исследованиям "ВАЛДАЙ-96" / МЦГИ. М., 1997. С. 84-89..
Анализ гендерного ракурса массовой политики, проведенный ИС РАН в 2014 г., ставил своей целью выявить модель политики, которая получает поддержку в современной России Айвазова С.Г. Гендерный ракурс массовой политики // Женщина в российском обществе. 2016. №1(78). С. 24-32.. Анкетирование показало, что 2/3 испытуемых изъявляют желание влиять на политику, но в основной массе уклоняются от участии и прямой ответственности в политической жизни (показатели по гендерным группам были приблизительно одинаковыми). Опрашиваемые считают, что благополучие человека зависит от него самого, и в то же время полагают, что государство должно обеспечить достойный уровень жизни, позитивные перемены зависят от лидеров страны (60% - мужчины; 70% - женщины). При этом 57% мужчин и 54% женщин не верят обещаниям власти, избегают вступать с ней в контакт, т.к. не имеют инструментов влияния на власть, не умеют пользоваться своими политическими правами или заняты и считают, что власть делает это эффективнее. Данные показатели позволяют сделать вывод, что в массовом сознании сохраняются стереотипы государственного патернализма.
Согласно опросу женщины хотели бы влиять на традиционно «женские» социальные сферы (60% мужчин, 71% женщин - здравоохранение; 58% мужчин, 68% женщин - образование, 53% мужчин, 64% женщин - пенсионная политика), но не готовы брать на себя ответственность даже на муниципальном уровне. Также отмечается меньшая склонность женщин к политической активности (политически активным человеком считают себя 26% мужчин и 14% женщин; на политику страны не стремятся влиять 46% мужчин и 58% женщин). Таким образом, сохраняется гендерный стереотип «мужских» и «женских» сегментов политики, низкой политической активности женщин, что объясняется отчуждением женщин от процесса принятия решения, закрытостью политической сферы, сомнением в достоверности социальной информации, отсутствием политической воли к продуктивным общественным дискуссиям и реальным социальным действиям. Также женские организации не имеют самостоятельной политической позиции в силу архаичных патриархальных традиций.
Социологи делают вывод, что модернизация столкнулась с неспособностью граждан самостоятельно решать сложные проблемы развития частной инициативы, неготовностью к политическим новациям, ослаблению зависимости от государства. При этом отмечается меньшая политическая активность женщин, неспособность критически оценивать политическую ситуацию, готовность поддерживать авторитарную власть (Левада центр, 2015 г.). Преобладание в массовом сознании «женской» стратегии власти при сохранении андроцентризма политической элиты, гендерный разрыв в политической системе социологи считают ведущими причинами упадка демократизации в России. Таким образом, российское общество в 2014-2016 г.г. не готово к стратегии эмпаурмента, основанной на субъектном разнообразии, гендерном равноправии в политике.
Традиционные гендерные стереотипы могут также выступать инструментом политической борьбы. Необходимо отметить следующие стратегии (для мужчин и женщин):
- маскулинизация «чужих» (агрессивность, амбициозность, «мужеподобность» женщин);
- маскулинизация «своих» (ответственность, надежность, справедливость и др.);
- феминизация «чужих» (сомнение в мужественности противника);
- феминизация «своих» (акцент на человечности, заботе, милосердии и др.) Рябова Т.Б. Гендерные стереотипы и гендерная стереотипизация: методологические подходы // Женщина в российском обществе. 2001. №3. С. 3-12..
Можно сделать вывод, что гендерное равенство в политической сфере зачастую существует де-юре, а не де-факто по ряду причин:
- сохранение в общественном сознании традиционных гендерных стереотипов;
- искажение понимания феномена гендерного равенства. Равенство полов не означает их унификацию или уподобление мужской норме жизни. Принцип равенства включает в себя и право на различия (характерные черты для мужчин и женщин, принадлежность мужчин и женщин к определенным социальным классам, религиям, политическим течениям, этническим группам и др.);
- отсутствие надлежащего набора средств для успешной реализации политики гендерного равенства;
- низкое участие женщин при принятии решений во многих странах или участие в принятии решений только по «женским вопросам» Шведова Н.А. Гендерный подход как фактор политической культуры. 2001. Режим доступа: http://www.owl.ru/library/048t.htm (дата обращения: 16.01.2019)..
Таким образом, существуют различные типы и степени гендерного равноправия и гендерной асимметрии в политике, зависящие от разных факторов. Необходимо выделить группы факторов, оказывающих влияние на формирование образа женщины-политика:
- факторы объективного порядка: географическое положение, влияние политического пространства, «территории» распространения властных полномочий; временные условия (историческая эпоха, продолжительность государственной деятельности и др.);
- факторы субъективного порядка, которые, в свою очередь, делятся на внутренние и внешние. К внешним факторам относят состояние мировой политики. К внутренним - политическое устройство государства, экономическое состояние страны, уровень развития культуры (в том числе и политической) и др.;
- субъектные факторы: воздействие, оказываемое субъектами, которые имеют отношение к различным типам деятельности: исследовательские группы изучения общественного мнения; PR-технологи, спичрайтеры, имиджмейкеры; СМИ, Интернет Бахтеева Е.Г. Перспективы трансформации образа женщины-политика в общественном сознании россиян (на примере опросов жителей г. Саратова и г. Москвы, 2011 г.) // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия социология. Политология. 2015. Вып.1. Т.15. С. 100-104..
Исследователями предлагается ряд решений, способствующих более высокой вовлеченности женщин в политику:
- политика государства, направленная на увеличение представительства женщин-политиков;
- разработка законодательных актов, отражающих реальное процентное соотношение мужчин и женщин как в партийных списках, так и в стране;
- изменение электоральной системы с мажоритарной на пропорциональную;
- создание женского движения, образовательных программ, организация дискуссий и круглых столов по данной проблематике Шведова Н.А. Указ. соч. Режим доступа: http://www.owl.ru/library/048t.htm (дата обращения: 16.01.2019)..
Вербализация гендерных стереотипов становится объектом изучения лингвистической гендерологии (гендерной лингвистики). Можно выделить следующие основные направления исследований:
- лексико-семантические характеристики феминности и маскулинности: соотношение грамматической категории рода и экстралингвистической категории пола (У. Долешаль, М.А. Кронгауз и др.); изучение наименований лиц мужского и женского пола, в том числе на материале различных языков (А.В. Кирилина, Е.С. Гриценко, И.И. Халеева и др.); вербализация типических качеств мужчин и женщин в индивидуальном и групповом языковом сознании (М.В. Гаранович) и др.
Например, в статье М.А. Кронгауза «Sexus, или проблема пола в русском языке» автором исследуются способы вербализации мужского и женского пола как людей, так и животных. Отмечается, что наиболее продуктивными способами являются номинации с помощью отдельной лексической единицы или сочетания единиц (мужчина, женщина и др.); употребление регулярного морфологического компонента/преобразование корня слова (морфемы, имеющие значение «женскость» - -к(а), -иц(а), -ниц(а), -их(а), -ш(а), -/j/, -н(а), -ис(а), нулевой суффикс и др.); супплетивное образование. Автором также анализируется стилистическая маркированность производной и производящей лексических единиц, входящих в одну гендерную пару: например, лексема хоккеистка является стилистически нейтральной; йогиня; кухарка (по отношению к мужчине) - стилистически маркированной Кронгауз М.А. Sexus, или проблема пола в русском языке // Русистика. Славистика. Индоевропеистика. Сборник к 60-летию А.А. Зализняка / ред. коллегия: А.А. Гиппиус, Т.М. Николаева (отв. ред.), В.Н. Торопов. М.: Издательство «Индрик», 1996. С. 510-525.;
- стереотипы речевого поведения мужчин и женщин в определенных типах дискурса: анализ речевого подведения индивидов с точки зрения атрибуции их к определенному полу (М.В. Гаранович, А.В. Кирилина, Е.И. Горошко); гендерная специфика восприятия речи (Е.А. Земская, М.А. Китайгородская, Н.Н. Розанова, Т.В. Гомон) и др. Цит. по: Кирилина А.В., Томская М.В. Лингвистические гендерные исследования // Отечественные записки. М., 2005. №2(23). С. 112-132.