Материал: Т. 9. Реформы и модернизация (1976-2009). 2016

как КНР, так и всего региона. В список вошли Исламское движение Восточного Туркестана, Организация освобождения Восточного Туркестана, Всемирный конгресс уйгурской молодежи и Информационный центр Восточного Туркестана, а также персонально 11 наиболее опасных экстремистов.

Неустойчивая ситуация сохранялась и в Тибете, в отличие от Синьцзяна более 90% населения которого составляли тибетцы. В столице Лхасе неоднократно вспыхивали беспорядки под лозунгом восстановления независимости. Причинами беспорядков часто были ошибки в области религиозной политики, предпринимавшиеся Пекином попытки запретить тибетцам исповедовать ламаизм (разновидность буддизма), уничтожение некогда многочисленных тибетских монастырей, определенную роль играло и подстрекательство со стороны экстремистски настроенных кругов тибетской эмиграции, прежде всего деятельность Далай-ламы на международной арене. Его призывы предоставить широкую автономию региону провоцировали многочисленные массовые выступления тибетцев. Так, например, 5 марта 1988 г. во время крупного религиозного праздника были совершены нападения на партийно-правительственные учреждения и отделения полиции, поджигались автомашины и магазины, в результате погибли и получили ранения 299 полицейских и жителей города. Антиправительственные демонстрации (1991 г.) прошли в Лхасе после мероприятий по случаю 40-й годовщины «мирного освобождения» Тибета. В марте 1992 г. сторонники «независимости Тибета» устроили акцию протеста около посольства КНР в Индии.

Новая редакция Закона КНР о национальной районной автономии (2001 г.)

Врезультате произошедших в стране серьезных перемен Закон о национальной районной автономии уже не в полной мере отвечал требованиям времени. С момента принятия в 1982 г. Конституции КНР в нее трижды вносились изменения, что также требовало соответствующих корректировок Закона об автономии. Наконец, необходимо было значительно усилить положения Закона, направленные на ускорение процессов экономического и культурного развития национальных районов. Все это требовало его пересмотра, внесения в его текст соответствующих поправок, уточнений и дополнений.

Вновой редакции Закон КНР о национальной районной автономии был принят на 20-м заседании ПК ВСНП 9-го созыва 28 февраля 2001 г. Новый Закон выгодно отличался от Закона 1984 г. и был нацелен на ускоренное развитие национальных районов, указывал пути преодоления трудностей и сокращения разрыва между национальными районами и экономически развитыми районами страны. Принятие пересмотренного Закона КНР о районной национальной автономии стало важным шагом в укреплении единства Китая, усилении сплоченности национальностей и сохранении социальной стабильности.

Наибольшее количество изменений касалось прав самоуправления, полномочий и обязанностей вышестоящих государственных органов и их взаимоот-

ношений с районами национальной автономии. Прежний вариант Закона не был снабжен в достаточной мере подобными сопутствующими правовыми актами. С целью устранения этого недостатка в новой редакции Закона появилась статья 73, обязывающая Госсовет и его ведомства обеспечивать разработку сопутствующих законодательных установлений, регулирующих порядок и механизм реализации Закона.

Существенные изменения были внесены в статьи, касающиеся финансовой поддержки, увеличения инвестиций с целью ускорения экономического и социального развития национальных районов, было добавлено положение, направленное на борьбу с бедностью. В новой редакции Закона появилось также положение, согласно которому районам национальной автономии, из которых вывозятся природные ресурсы, государство должно предоставлять компенсацию.

Статьей 37 устанавливалось обязательное девятилетнее образование (в Законе 1984 г. обязательным считалось шестилетнее начальное образование), конкретизированы меры, касающиеся совершенствования образования в скотоводческих и горных районах. Закон также содержал новое положение, касающееся увеличения ассигнований на развитие культуры в районах национальной автономии.

Пересмотренный Закон не изменил фундаментальных основ системы национальной автономии. Китай провозглашался унитарным государством, в котором допускается лишь административно-территориальная автономия некитайских национальностей, районы проживания которых считаются неотъемлемой частью страны. У национальной автономии по-прежнему сохранялся административный статус, сохранились неизменными масштабы самоуправления, не позволяющие квалифицировать существующую систему как широкую автономию, сохранялся, таким образом, принцип национальной автономии как автономии административной, исключающей признание права неханьских национальностей КНР на самоопределение.

Обсуждение стратегии экономических преобразований

После официального провозглашения курса на рыночные реформы в 1992 г. китайские ученые обратились к освоению современных теорий рыночной экономики, выйдя за рамки теоретических поисков 1980-х годов, сосредоточенных на переосмыслении марксистской парадигмы, изучении опыта и теорий перехода к рынку других социалистических стран.

Разочарование интеллигенции после событий 1989 г. в либеральных идеалах способствовало критической переоценке применимости западных экономических рецептов в китайских условиях. На фоне усиления консерватизма и национализма сложился консенсус относительно проведения рыночных реформ в условиях сохранения жесткого политического контроля. Началось формирование новых представлений о рыночной системе с использованием широкого набора иностранных концепций. Важная роль в этом процессе отводилась теоретическому осмыслению национальной специфики и культурной традиции.

В1990-е годы в КНР заметно расширились научные контакты с внешним миром. Углубление научной специализации китайских экономистов, освоение ими современного аналитического аппарата и формальных математических моделей способствовало постепенному отдалению профессиональных экономических исследований от «экономики лозунгов» и популяризаторских разработок.

Осмысление специфики китайского пути реформ. В первой половине 1990-х годов китайские экономисты пришли к выводу, что позитивные перемены

вэкономике страны были обусловлены правильным выбором стратегии реформы,

врамках которой переход к современной рыночной системе осуществлялся постепенно, старая плановая система не разрушалась, а существовала параллельно с новой. Авторитетные исследователи (например, Фань Ган) считали постепенный переход не столько сознательно избранной стратегией, сколько создаваемым постфактум «описанием стихийного эволюционного процесса». Важная роль отводилась экспериментам, результаты которых внимательно анализировались и обобщались, после чего принимались решения об их распространении. Предпочтение отдавалось реформам «снизу», поскольку, как утверждали китайские ученые, рынок не мог быть создан в соответствии с разработанным заранее и спущенным сверху планом.

Выбор стратегии поэтапного перехода к рынку ученые объясняли высокой долей занятых в сельском хозяйстве и наличием избыточной рабочей силы в деревне, что создавало благоприятные условия для развития негосударственных секторов экономики без немедленного реформирования госпредприятий. Демонтаж традиционной системы начинался в тех секторах экономики, где сопротивление преобразованиям было наименьшим. Это позволяло безболезненно переходить от простых реформ к более сложным, избегая крупных социальных потрясений. Вместе с тем в 1990-е годы ученые все чаще обращались к анализу нерешенных проблем. Они отмечали, что позволившая уменьшить сопротивление реформам «двухколейная» стратегия поэтапного формирования конкурентной рыночной среды привела к росту суммарных издержек преобразований, вынуждая власти тратить деньги на поддержку убыточных госпредприятий и создавая питательную почву для коррупции, и затормозила преобразование системы прав собственности на госпредприятиях и реформу цен.

Вэкономических дискуссиях все чаще появлялись призывы к радикализации реформы. Их участники призывали не допустить укрепления старой системы, продемонстрировавшей способность «процветать, паразитируя на новой колее», и ускорить переход на «одну рыночную колею». Известный экономист У Цзинлянь предложил отказаться от «обходного пути реформ» и сосредоточить усилия на «фронтальном наступлении» – ускорить перестройку госсектора, преобразовать систему макроэкономического управления, изменить функции правительственных органов. Он рекомендовал сосредоточить усилия на формировании нормативной базы функционирования рыночной системы.

В1990-е годы среди работавших за рубежом китайских экономистов сформировались «школа эксперимента» и «школа конвергенции» (классификация Ху Юнтая), представившие разные объяснения быстрого экономического роста в КНР. «Школа эксперимента» указывала на определяющее значение постепен-

ного характера преобразований, давшего возможность опытным путем формировать уникальный набор институтов. «Школа конвергенции» объясняла успех углублением либерализации, интернационализации и приватизации экономической деятельности, что позволило институтам развиваться в направлении конвергенции с несоциалистическими рыночными экономиками Восточной Азии. «Школа эксперимента» предлагала продолжать постепенную либерализацию, тогда как «школа конвергенции» советовала заимствовать на Западе весь комплекс рыночных институтов, модифицировав их в ходе адаптации.

На особые условия экономической реформы в КНР указывали Цянь Инъи и Сюй Чэнган, опиравшиеся на концепцию различных типов экономических структур О. Уильямсона. Поскольку для Китая характерна структура, основанная на принципе территориального управления (куайкуай) и допускающая высокую автономию местных властей, еще до начала преобразований местные органы управления были вынуждены делать ставку на развитие негосударственных секторов экономики, чтобы обеспечить удовлетворение потребностей своих административных единиц. Местные руководители не могли рассчитывать на помощь со стороны государства и, как следствие, не имели возможности оказывать финансовую поддержку негосударственным предприятиям. Особая структура китайской экономики создала благоприятные условия для экспериментирования и эволюционного развития негосударственных секторов, которые сыграли решающую роль в переходе к рынку и обеспечили успех преобразований всей системы.

Широкое распространение среди работавших за границей китайских ученых получили концепции, объяснявшие успехи КНР проведением реформ «снизу» и опорой на эксперимент. Чэнь Пин отмечал, что в отличие от Восточной Европы многие шаги китайской реформы не планировались заранее и не ориентировались на заимствование готовых моделей. Руководство КНР не препятствовало проведению эксперимента на местах, а в случае успеха узаконивало его результаты. Китайская стратегия реформ отдавала предпочтение хозяйственным решениям, апробированным на практике, а не импортированным извне, это позволяло сократить издержки перехода от старой экономической системы к новой.

Указывая на отличие преобразований в Китае от стран Восточной Европы и СССР, ученые КНР выделяли среди особенностей китайского пути «реформу приращением» (цзэнлян гайгэ), распространение эксперимента и ненаступательный характер реформ, позволявший на время оставить в стороне трудные проблемы. Суть «реформы приращением» состояла в том, что новые рыночные способы распределения ресурсов и механизмы стимулирования не распространялись одновременно на все сферы экономики, а вводились лишь в тех областях, которые реформировались в первую очередь, или в новых секторах, получивших развитие после начала реформ. Преобразования начинались не с перераспределения имеющихся в наличии ресурсов (цуньлян), а с использования рыночного механизма при распределении вновь созданного «приращения». В качестве основного недостатка китайской модели они указывали на негативные последствия длительного сосуществования планово-распределительной и рыночной систем.

Чжоу Сяочуань и Инь Вэньцюань выступили с критикой предлагаемого «экономистами-западниками» преобразования централизованной плановой системы с помощью одновременного осуществления маркетизации, приватизации и демократизации. С их точки зрения, главное внимание следовало сосредоточить на переходе к рынку, а приватизацию и демократизацию отложить на более поздние сроки, когда реформа уже приведет к реальному улучшению жизни большинства населения. Этот подход, предполагающий повышенное внимание к социальным аспектам реформы и признание за государством регулирующей роли при переходе к рынку, в целом, соответствовал китайским реалиям. Однако

вразработке теории реформы китайские экономисты были существенно ограничены некоторыми предварительными условиями, не подлежащими пересмотру. К их числу относились установки на сохранение ведущей роли общественной собственности при допущении развития других ее форм, а также на проведение фундаментальных экономических реформ без радикальных изменений в политической сфере.

Некоторые ученые сосредоточились на выявлении универсального значения китайского опыта для стран с переходной экономикой. Считая избранную Китаем стратегию реформ оптимальной, Фань Ган отмечал, что отдельные элементы китайского опыта (прагматизм, гибкость в проведении преобразований) могут быть полезными для других стран, и «китайским политикам есть что предложить для улучшения методологии реформ». Линь Ифу, Цай Фан и Ли Чжоу отмечали, что китайская стратегия плавного перехода к рынку принесла те же позитивные результаты, что и радикальные преобразования плановой системы

вдругих странах, позволив при этом уменьшить издержки. В основе «шоковой терапии» лежала стандартная неоклассическая экономическая теория, предполагающая высокую степень развития рыночных отношений и рациональное поведение экономических агентов. Для объяснения китайской реформы лучше подходила теория новой институциональной экономики, учитывавшая факторы несовершенства информации, неопределенности, риска, оппортунистического поведения индивидов и влияние предшествующего пути развития. Следовательно, если принять во внимание трансакционные издержки и зависимость институциональной эволюции общества от траектории предшествующего развития, китайский постепенный подход к реформе будет и практически, и теоретически предпочтительнее радикального.

Всередине 1990-х годов многие китайские экономисты пришли к мысли, что реформа в КНР проводилась в соответствии с собственной логикой и теоретической схемой. Шэн Хун отмечал, что успех китайских реформ бросает вызов неоклассической теории. Поскольку происходящие в Китае процессы не вписывались в ее рамки, был поставлен вопрос о необходимости дополнения господствующей экономической теории с учетом опыта китайских реформ.

Помимо опыта постсоциалистических стран, китайские реформаторы до начала азиатского финансового кризиса 1997–1998 гг. изучали также эффективные, но не вписывающиеся в рамки классических представлений о свободной рыночной экономике модели экономического развития Японии, Южной Кореи и Тайваня. Региональный кризис придал новый импульс этим дискуссиям.