Материал: Т. 9. Реформы и модернизация (1976-2009). 2016

решении религиозных проблем. Появление установки на взаимное соответствие ознаменовало новый этап политики партии в сфере религий. Принципиальным являлось то, что в ее содержании превалировали государственные интересы и ответственность верующих перед обществом. Иными словами, ее форматом на первых порах определялась несколько односторонняя адаптация религиозных кругов к современной ситуации и новым задачам социалистической модернизации.

Таким образом, уже в начале 1990-х годов, за шесть лет до того, как официально был провозглашен принцип «управления государством в соответствии с законом», руководство КПК в качестве приоритетного направления политики государства в отношении религий определило управление религиозными делами на основе Конституции и законов. В соответствии с этим в 1991 г. было принято «Уведомление ЦК КПК о дальнейшем улучшении религиозной работы», подчеркивавшее, что управление религиозной сферой должно осуществляться на основе закона.

Одновременно с этим стали предприниматься робкие попытки практического решения религиозных вопросов на легитимной основе. Первым документом стали «Правила регистрации религиозно-общественных организаций», подготовленные Министерством социально-административной работы и Управлением по делам религий при Госсовете КНР, введенные в действие в 1991 г. Согласно им, религиозные объединения, стремившиеся узаконить свою деятельность и получить регистрацию, должны были разработать устав, иметь законные источники доходов, сформировать органы управления и т.д. Затем Госсоветом КНР были приняты и 31 января 1994 г. обнародованы «Правила регулирования деятельности объектов религиозного назначения», которыми предусматривалось, что право управления объектами религиозного назначения принадлежит тем организациям, во владении которых они находятся. В этом документе подчеркивалось, что нормальная религиозная деятельность охраняется законом, а за вмешательство в нее со стороны какой-либо организации или частного лица полагалось привлечение к юридической ответственности. В свою очередь, в деятельности объектов религиозного назначения должны были соблюдаться законы и нормативные акты КНР, тем самым не только повторялись, но и дополнялись статьи УК КНР 1979 г. Действовавшие вплоть до начала 2005 г. «Правила регулирования деятельности объектов религиозного назначения» стали первым за весь период КНР нормативным актом, упорядочивавшим религиозную жизнь в стране.

Тогда же в январе 1994 г. были обнародованы «Положения о регулировании религиозной деятельности иностранных граждан на территории Китайской Народной Республики». В этом документе провозглашалась свобода вероисповедания для иностранных граждан, они имели право принимать участие в религиозной деятельности храмов, монастырей, мечетей и церквей, расположенных на территории Китая. Вместе с тем в положении содержалось требование к зарубежным верующим – уважать законы и нормативные акты КНР, им было «запрещено образовывать на территории КНР религиозные организации, учреждать исполнительные религиозные органы, объекты религиозного назначения и

религиозные учебные заведения, привлекать новых религиозных приверженцев из числа граждан КНР, назначать служителей культа, а также вести другую пропагандистскую деятельность». В документе содержался ряд строгих запретов в отношении религиозной деятельности иностранных граждан в Китае.

Пристальному вниманию партийно-государственного руководства к идеологеме «взаимного соответствия религии и социалистического общества» на рубеже третьего тысячелетия способствовали, с одной стороны, потрясения общественной жизни, вызванные деятельностью Фалуньгуна, а, с другой – поиск новых морально-нравственных координат для дальнейшего экономического и социального развития Китая.

В соответствии с этим продолжилась корректировка вероисповедной политики на высшем государственном уровне. В конце 2001 г. конкретизировалась трактовка установки «взаимного соответствия религии и социалистического общества». С 10 по 12 декабря в Пекине состоялось Всекитайское совещание по религиозной работе. Оно было созвано по инициативе ЦК КПК и Госсовета КНР. 12 декабря с речью на нем выступил Цзян Цзэминь. Он вновь привлек внимание к тому, что работа в сфере религий остается важной составной частью деятельности партии и государства, а соответствие религии социалистическому обществу включено в круг приоритетных задач в религиозной сфере. Повторялось положение о том, что массы верующих не должны отказаться от своей веры при одновременном требовании к ним горячей любви к Родине, поддержки социалистического строя и руководства партии и государства, уважения политического курса, Конституции и законов. Вместе с тем в содержании этой установки выделялись новые грани. Особый акцент был сделан на том, что религиозный вопрос всегда переплетается с определенными экономическими, политическими и культурными проблемами, а зачастую и с международными конфликтами. В качестве двух взаимосоответствующих векторов Цзян Цзэминь определил «сходство коренных интересов народа и масс верующих», а также «реформу и прогресс всех религий». Важным дополнением стало указание на то, что религиозная деятельность служит не только пользе государства, но и нации.

Цзян Цзэминь заявил о необходимости обеспечивать реальную свободу вероисповедания на законодательной основе. Под этим понималось создание условий для ведения нормальной религиозной деятельности, а также государственная гарантия законных интересов религиозных организаций. Фактически речь шла не об универсальной свободе совести западного образца, а о религиозных свободах в условиях социализма с китайской спецификой, предполагавших высокую степень контроля государства над ними. Высказывание о том, что «недопустимо использовать религию как противовес партийному руководству и социалистической системе, для подрыва государственного единства и межнациональной сплоченности, для нанесения ущерба интересам государства и общества, для ущемления законных прав и интересов других граждан», можно было расценивать как косвенную реакцию на деятельность Фалуньгуна и другие религиозные вызовы.

В целом, смысл идей, выдвинутых «третьим поколением» руководителей во главе с Цзян Цзэминем, сводился к тому, что верующие могут служить реформам, развитию и общей стабильности. Власть фактически демонстрировала прагматический подход к религии, стремясь найти наиболее эффективный механизм управления религиозной сферой, заостряя внимание на том, что она может быть адекватной социалистическому обществу. Представители власти, работники в сфере религий и руководители религиозных объединений были ориентированы на последовательное сближение вероисповедной политики с реальной жизнью различных религиозных общин. В то же время тезис 1950– 1970-х годов о том, что религия, отделенная от государства, в скором будущем отомрет, перестал пропагандироваться.

Конституционное право

Первыми поправками в Конституции КНР в 1988 г. (первая сессия ВСНП 7-го созыва) были легализованы на конституционном уровне частные хозяйства и установлена возможность передачи в аренду права землепользования. Следующими поправками (первая сессия ВСНП 8-го созыва 1993 г.) был закреплен на конституционном уровне «социализм с китайской спецификой», т.е. регулируемая государством рыночная экономика. В Конституцию были внесены сформулированное еще в конце 1980-х годов понятие «начального этапа социализма», на протяжении которого развиваются все формы собственности, и определение «социализм в модернизированном виде», подчеркнута необходимость «отстаивать реформы и открытость». Характерно, что в число задач было введено превращение страны в «богатое, могучее, демократическое, цивилизованное социалистическое государство» (ранее слова «богатое» и «мощное» отсутствовали, говорилось о высокоцивилизованном, высокодемократическом государстве, таким образом, при внесении поправок сняты превосходные степени). Из моментов, относящихся к политической системе, в преамбуле можно указать лишь на введение формулы «многопартийное сотрудничество под руководством КПК».

Более характерными были изменения по конкретным статьям. В поправке к ст. 7 важным нововведением явилось переименование государственного сектора экономики (гоинь цзинцзи) в сектор экономики, основанной на государственной собственности (гою цзинцзи). Это была не простая смена терминов. За ней стояло преобразование производственных отношений, поскольку фактическое владение собственностью государства переходило к самостоятельным хозяйственным организациям. Поправкой к ст. 8 были упразднены народные коммуны. Важным явилось и изменение ст. 15, прежде закреплявшей осуществление планового хозяйства. Теперь функции государства концентрируются на строительстве рыночной экономики, усилении хозяйственного законодательства, совершенствовании макрорегулирования. Запрещение срыва хозяйственных планов больше в конституции не содержалось. Конкретизация изменений в системе хозяйствования была продолжена в статьях 16 и 17 Конституции,

установивших право на хозяйственную самостоятельность предприятий государственной и коллективной собственности. Предписания подчинения этих предприятий государственному плану из Конституции исключены.

В меньшей степени изменения в конкретных статьях 1993 г. касались политической системы общества. Они свелись к изменению сроков полномочий собраний народных представителей уездного уровня установлением у них пятилетнего срока полномочий. В силу этой конституционной новеллы трехлетним остался лишь срок полномочий собраний народных представителей волостного уровня. Унификация сроков полномочий представительных органов уездного уровня с вышестоящими создавала определенные удобства для властей при организации выборов, являющихся многостепенными.

15 марта 1999 г. вторая сессия ВСНП 9-го созыва приняла третью серию поправок к Конституции КНР. Как и в двух предыдущих случаях (1988 и 1993 гг.), основные изменения закрепляли сложившуюся практику государственной жизни, уже произошедшую смену партийных лозунгов или установок

идаже изменения в законодательстве. У всех поправок к Конституции единая (с 1988 г.) нумерация; так, шесть поправок 1999 г. начинались с 12-го номера

изавершались 17-м.

Первая из этой серии поправок (12-я по общей нумерации) относится к седьмому абзацу Преамбулы Конституции. Изменения коснулись трех мест этого абзаца, а именно: а) фраза «Китай находится на начальном этапе социализма» заменена на «Китай будет в течение длительного времени находиться на начальном этапе социализма»; б) слова «вооруженные марксизмом-ленинизмом, идеями Мао Цзэдуна» были дополнены «и теорией Дэн Сяопина»; в) и далее в той же фразе среди задач китайского народа теперь обозначено «развивать социалистическую рыночную экономику». Все перечисленные изменения уже встречались ранее в законах и партийных документах, документах Единого фронта, теоретических статьях.

Вторая (13-я) из поправок относится к ст. 5 Конституции. К этой статье добавлен новый первый абзац, устанавливающий: «Китайская Народная Республика управляется согласно закону и становится социалистическим правовым государством». Такое изменение было закономерно в связи с быстрым нарастанием в стране большого пласта разнообразных правовых норм. Реформа права считается в КНР важным направлением политической реформы и в известной мере вместе с административной реформой заменяет политическую реформу. Лозунг становления КНР как социалистического правового государства тоже нельзя полностью отнести к нововведениям. Он сравнительно давно присутствовал в политических и научных статьях. Но, разумеется, его поднятие на конституционный уровень имело важное значение для жизни страны.

Третья (14-я) поправка внесла существенное изменение в 6-ю статью Конституции, где говорится об общественной собственности на средства производства как основе экономического строя и осуществлении принципа оплаты по труду. Рыночная экономика заставила вписать в Конституцию фактически сложившееся положение, при котором наряду с общественным развивается частный сектор, где распределение осуществляется не только по

труду. Отсюда новый абзац Конституции, устанавливающей, что «на начальном этапе социализма государство поддерживает экономическую систему, при которой общественная собственность доминирует и другие формы собственности развиваются параллельно; придерживается системы, при которой распределение по труду доминирует при существовании с другими формами распределения».

Четвертая поправка (15-я) касалась статьи 8 Конституции, она уточняла положение этой статьи относительно роли семейного подряда в сельскохозяйственном производстве, который в новой редакции статьи прямо связывался с коллективным хозяйствованием (в прошлой редакции говорилось о системе «ответственности в деревнях, главной формой которой является семейный подряд»). Таким образом, коллективное хозяйство оставалось элементом организации сельскохозяйственного производства в качестве его второго уровня, при этом основой системы хозяйствования оставался семейный подряд. О передаче собственности на землю отдельным крестьянским хозяйствам речь не шла.

Пятая (16-я) поправка к Конституции особенно важна: легализованный на конституционном уровне еще в 1988 г. частный сектор экономики в качестве «дополнения к социалистической экономике, основанной на общественной собственности», теперь получил вместе с сектором тружеников-единолични- ков (индивидуальными хозяйствами) статус «важной составляющей социалистической рыночной экономики». Однако установление правового равенства индивидуального и частного секторов, объединяемых в Конституции понятием «необщественный сектор», с общественным (предприятия государственной и коллективной собственности) не означало ослабления государственного контроля в отношении индивидуальных и частных хозяйств. В Конституции по-преж- нему подчеркивалось направление государством деятельности этих хозяйств, наблюдение и контроль со стороны государства за ними.

Шестая поправка (17-я) вносила изменение в 28-ю статью Конституции, где устанавливаются основы карательной политики КНР. Суть его заключалась в исключении понятия «контрреволюционное преступление» из китайской правовой терминологии. Теперь в Конституции говорилось о подавлении «предательской и прочей преступной деятельности, подрывающей безопасность государства». Дело здесь не в простой смене терминологии, а в переводе карательной политики государства в более цивилизованное русло, уменьшении заложенных в самом законе возможностей необоснованных репрессий. И в этом случае Конституция не выступает пионером законодательных преобразований – понятие «контрреволюционное преступление» было исключено из Уголовного кодекса КНР еще в марте 1997 г. при принятии ВСНП этого Кодекса в новой редакции.

Таким образом, все указанные поправки к Конституции КНР относились к ее вводной части (Преамбуле) и первой главе (Общие положения) и хотя прямо не касались вопросов, связанных с правами и обязанностями граждан и государственной структурой страны, были неотделимы от совершенствования государственного аппарата и защиты гражданских прав.

В 90-е годы XX в. конституционное право КНР обогатилось двумя «малыми конституциями», как иногда называют Основные законы особых админист-