Материал: Т. 9. Реформы и модернизация (1976-2009). 2016

построении между Китаем и Японией «стратегических взаимовыгодных отношений». На встрече в верхах (8–9 октября 2006 г.) нового премьер-министра Японии С. Абэ с руководством КНР было принято Совместное китайско-япон- ское заявление, в котором содержалось это принципиально важное положение. По оценке наблюдателей, тот визит С.Абэ «взломал лед» в китайско-японских отношениях.

В2007 г. китайско-японский диалог был продолжен. 11–13 апреля в Токио

софициальным визитом находился премьер Госсовета КНР Вэнь Цзябао. Стороны подтвердили и уточнили положения, которые содержались в принятом документе на предыдущей встрече в Пекине. В прессе обеих стран визит оценивался положительно, о нем говорилось как о «растопившем лед» в отношениях двух стран. Сменивший в октябре 2007 г. С. Абэ на посту премьер-министра Я. Фукуда считал важным сохранить курс на улучшение отношений Токио с Пекином. Во время его официального визита в Пекин (27–30 декабря 2007 г.) стороны подтвердили стремление следовать договоренностям, достигнутым на саммитах в октябре 2006 г. и в апреле 2007 г.

Вмае 2008 г. в ходе официального визита в Японию председателя КНР Ху Цзиньтао было подписано китайско-японское Совместное заявление о «всестороннем развитии взаимовыгодных отношений, основанных на общих стратегических интересах». Обе стороны отнесли это заявление к категории важнейших дипломатических документов, а содержащиеся в нем договоренности квалифицировались как «политический фундамент» развития китайско-японских отношений. В декабре 2009 г. в Японии с официальным визитом находился заместитель председателя КНР Си Цзиньпин. Он стал первым из китайских руководителей, посетивших Японию после формирования там нового кабинета министров во главе с Ю. Хатоямой – лидером пришедшей к власти в Японии Демократической партии. Японская сторона весьма серьезно отнеслась к программе пребывания китайского гостя, рассматривая его в качестве будущего преемника Ху Цзиньтао на посту председателя КНР. Сторонами обсуждался широкий круг вопросов в полном соответствии с достигнутыми в 2006–2008 гг. договоренностями.

Оценивая новую тенденцию в отношениях Пекина и Токио, возникли основания считать, что ее появлению способствовали перемены глобального масштаба. Заколебались устои однополярного миропорядка как результат относительного ослабления позиций единственной сверхдержавы – США, вызревали предпосылки для перестройки системы международных отношений при активном участии Китая. Эти условия Пекин расценил как благоприятные для привлечения Японии не только к еще более широкому экономическому и региональному сотрудничеству, но и к глубокому политическому взаимодействию. Однако нельзя было не видеть и некоторой поспешности в движении Пекина и Токио навстречу друг другу. Заявления не стали предпосылкой практических результатов в разрешении проблем, которые в течение многих лет осложняли двусторонние отношения. А главное, для устойчивого улучшения отношений между Китаем и Японией существовали многочисленные помехи, прежде всего

связанные с позицией США, которые настороженно отнеслись к перспективе политического сближения Японии с Китаем и по-прежнему располагают рычагами влияния на политику Японии. Тем более, что она связана обязательствами с Вашингтоном в соответствии с японо-американским договором безопасности, главной задачей которого всегда было «сдерживать Китай».

Китайско-индийские отношения

Виюле 2003 г. состоялся визит в Пекин премьер-министра Индии А.Б. Ваджпаи, итоги которого наблюдатели оценили как «редкие и значительные», а подписанный сторонами основной документ – Декларацию о принципах отношений

ивсестороннем сотрудничестве – в Китае назвали «краеугольным камнем» будущего сотрудничества. Стороны подтвердили «решительное намерение» строить отношения на основе доверия и взаимной выгоды, заявили о стремлении придать качественное ускорение поиску решений территориальной проблемы, для чего приняли решение модернизировать формат соответствующих переговоров, создав механизм на уровне спецпредставителей двух правительств. Кроме того, был подписан впечатляющий пакет соглашений (9 документов) в практических областях.

До исхода лета 2004 г. прошли три раунда переговоров по границе в новом формате (главы делегаций – первый заместитель министра иностранных дел КНР Дай Бинго и правительственный советник по вопросам национальной безопасности Индии М.К. Нараянан). В июле 2004 г. стороны обменялись мнениями о «принципах, которые должны стать основой предстоящего урегулирования». Каждая из сторон демонстрировала конструктивный настрой и заинтересованность в достижении успеха. В русле желания укрепить взаимное доверие в Дели оценили перемены в позиции КНР по сиккимскому вопросу – переиздание правительственного справочника, где Сикким «впервые не упоминался в перечне стран мира». В этом же контексте рассматривалось принятое сторонами за год до этого совместное решение возобновить движение по закрытому в 1959 г. перевалу Нату-Ла между Тибетом и Сиккимом. В июле 2006 г. по Нату-Ла была официально возобновлена торговля, что имело не только экономический (на перевал в свое время приходилось 80% пограничной торговли, причем к 2015 г. ее объем здесь может составить около 3 млрд долл.), но и, с учетом сиккимского вопроса, серьезный политический резонанс.

В2003–2004 гг. визитами обменялись главы военных ведомств двух стран – Дж. Фернандес и Цао Ганчуань. Возросший уровень сотрудничества нашел отражение в проведении (2003 г.) первых в истории совместных маневров – военно-морских учений, после которых индийские моряки посетили Шанхай.

За полтора десятилетия после визита Р.Ганди в Пекин сторонам удалось наладить основы многопрофильного диалога, продвинуть отношения в целом ряде областей, включая военно-политическую. Возрос объем торговли до 8,8 млрд долл. по итогам 2004/2005 финансового года. Данные китайской статистики, пользующейся иными способами подсчета, были заметно выше –

более 13 млрд долл. по итогам 2004 г. Содействовать развитию этой сферы была призвана начавшая работу в июне 2004 г. Совместная торгово-экономическая исследовательская группа.

Данные обстоятельства в комплексе позволили считать, что декларированное в 1988 г. взаимное намерение «восстанавливать и развивать» двусторонние отношения поэтапно наполнялось практическим содержанием. И хотя ряд чувствительных вопросов оставался предметом спора, сам процесс нормализации (исходя из принятой сторонами формулы – «нерешенные проблемы не есть препятствие для развития отношений») в первые годы нового века обрел признаки фактически состоявшегося. «Индия и Китай считают, что сохраняющиеся разногласия по пограничным вопросам не должны отражаться на общем процессе развития двусторонних отношений», – вновь говорилось на встрече М. Сингх–Вэнь Цзябао в конце октября 2004 г. в столице Лаоса, где проходил саммит АСЕАН.

В апреле 2005 г. в ходе визита в Индию премьера Госсовета КНР Вэнь Цзябао сторонами были достигнуты новые важные договоренности, в соответствии с которыми декларировалось вступление китайско-индийских отношений в качественно новый этап – этап «стратегического партнерства и сотрудничества во имя мира и процветания». Также было подписано принципиально значимое «Соглашение о политических параметрах и руководящих принципах решения пограничного вопроса», которое в Пекине определили как «первый за 20 лет политический документ по вопросу о границе, закладывающий хорошую основу для справедливого и разумного решения». Серьезное значение имело также принятие Пятилетнего плана всестороннего торгово-экономического сотрудничества и объявление 2006 г. в двух странах «Годом китайско-индийской дружбы». Заключив ряд новых соглашений в экономической сфере, стороны договорились к 2008 г. довести объем двусторонней торговли до 20 млрд долл. Среди других важных итогов визита эксперты выделили высказанные Пекином «понимание и поддержку» желания Индии «играть большую роль в международных делах и, в частности, в ООН», а также подчеркнутую сторонами позитивную оценку стартовавшего в 2002 г. взаимодействия Китая, Индии и России в трехстороннем формате (формат РИК).

Визит придал новый толчок развитию отношений, в том числе на высшем уровне. За период с апреля 2005 г. – по апрель 2011 г. премьер-министр Индии Манмохан Сингх и Председатель КНР Ху Цзиньтао встречались (с учетом переговоров на полях международных форумов) не менее 13 раз, с той же регулярностью проходил диалог в формате М.Сингх – Вэнь Цзябао: 11 встреч

в2005–2010 гг. Наиболее важными явились итоги официальных визитов. По результатам ноябрьского (2006 г.) визита в Дели Ху Цзиньтао, стороны приняли Совместную декларацию, определили «Десять стратегий» развития межгосударственных отношений в различных областях, подписали соглашения в ряде профильных сфер, включая торговлю, медицину и др. В январе 2008 г. в ходе официального двустороннего саммита в Китае было подписано 11 документов,

втом числе «Совместный обзор КНР и Индией перспектив в ХХI веке», в котором подтверждалось сходство позиций по вопросам «справедливого ми-

роустройства», «центральной роли ООН» и другим крупным международным проблемам, детализировались направления двустороннего взаимодействия, а также соглашения о сотрудничестве в экономической и социально-гуманитар- ной сферах.

В«Совместном коммюнике» по итогам декабрьского (2010 г.) визита Вэнь Цзябао в Индию стороны заявили о намерении развивать механизмы сотрудничества, открыть «горячую линию» связи между премьерами двух стран, продолжить поиск «приемлемых для сторон способов решения пограничных проблем», довести к 2015 г. объем двусторонней торговли уже до 100 млрд долл.

В2006–2010 гг. продолжал работу механизм встреч глав внешнеполитических ведомств. Примером переговоров, ведущихся по нескольку раз в год, стал обмен визитами между П.Мукерджи и Ян Цзечи (июль–октябрь 2008 г.). Действовал и механизм специальных правительственных представителей (встреча Притхвирадж Чаван – Дай Бинго в Пекине в июле 2008 г.; визиты Хэ Яфэя в Дели в январе 2009 г.).

В2005–2007 гг. прошли очередные совместные учения военных моряков, которые в конце 2007 г. были дополнены первыми двусторонними сухопутными учениями (Китай, пров. Юньнань). В декабре 2008 г. индийском штате Карнатака такие учения прошли вновь. Кроме того, в июне 2008 г. на перевале Бум Ла близ Линии фактического контроля на ее восточном участке провели очередную регулярную встречу представители сухопутных сил, обеспечивающих охрану границы. К началу 2009 г. состоялось два раунда заседаний Совместной рабочей группы по обороне, решение о создании которой было предусмотрено Меморандумами о взаимопонимании и сотрудничестве, подписанными в 2006 г. главами военных ведомств. В апреле 2009 г. отряд индийских боевых кораблей стал участником праздничного парада в китайском порту Циндао, посвященного 60-летию ВМС КНР. Кроме того, начали взаимодействия национальные ведомства по борьбе с терроризмом и наркотрафиком.

Продолжались обмены по парламентской и партийной линиям. Расширялись

иуглублялись контакты в культурной и других гуманитарных областях: летом 2007 г. был подписан План реализации ранее заключенного межправительственного соглашения о масштабном культурном обмене.

Объем двусторонней торговли, составивший в 2005 г. 18,7 млрд долл., через три года достиг рекордных 51,78 млрд. Эта цифра была заметно выше намеченной на этот рубеж плановой отметки (40 млрд) и почти в 200 раз превышала показатель 1990 г. КНР вышла на первое место в списке торговых партнеров Индии, которая, в свою очередь, стала десятой в аналогичном перечне Китая. Кроме того, в 2005 г. был подписан важный Меморандум о сотрудничестве в нефтегазовой сфере.

Развивались связи и в других областях – сельскохозяйственной, транспортной, энергетической, научно-технической. В сфере гражданской авиации, которая в силу географических особенностей крайне важна для обеспечения

растущих связей и обменов, к 2008 г. еженедельное число рейсов между городами двух стран, еще недавно весьма ограниченное, приблизилась к 30; «в ближайшем будущем» их решено было довести до 42.

В2006–2010 гг. прошли 7–14-й раунды пограничных переговоров, с 2003 г. ведущихся на уровне правительственных спецпредставителей. Участники выражали твердое намерение продолжать работу, «опираться» при этом на указания руководства двух стран, поставившего задачу вести диалог со «стратегической высоты», проявляя больше «инновационных подходов», действуя «более целенаправленно и динамично». В ходе визита М. Сингха в Китай (январь 2008 г.) делегациям удалось «впервые сформулировать свои проекты структуры будущего соглашения, подразумевающего взаимные уступки и открывающего путь

кокончательному урегулированию». Несмотря на все остающиеся сложности, которые делали «скорые прорывы» маловероятными, стороны традиционно оценивали результаты переговоров как «полезные» и «хорошие».

Однако, несмотря на внушительный вес конструктивного «багажа» отношений в целом, в них в эти годы снова проявлялись те или иные аспекты нерешенных проблем. Так, в части территориальной проблемы поводом для не слишком афишируемой, но от этого не менее серьезной, напряженности стал отказ Пекина выдать весной 2007 г. въездную визу индийскому чиновнику, на том основании, что он являлся представителем «оспариваемого» штата Ару- начал-Прадеш. Этот событийный ряд дополнялся неоднократными демаршами Пекина по поводу поездок индийских руководителей, включая премьер-мини- стра (апрель 2008 г.) и президента (весна 2009 г.), в штат Аруначал-Прадеш, территорию которого Китай акцентировано продолжал называть «Южным Тибетом». Неопределенность в «принципиальном» территориальном вопросе ложилась тенью на общее поступательное развитие отношений. Такой их характер был проиллюстрирован в июле 2008 г., когда в начале месяца министр иностранных дел КНР назвал «нынешний этап» двусторонних связей «лучшим за всю историю», а спустя уже 10 дней глава индийского оборонного ведомства заявил о постоянных «непрекращающихся вторжениях» китайских военных патрулей «на индийскую территорию в штате Сикким». Пекин отвергал такого рода обвинения, в результате, начиная с весны 2009 г. в заявлениях сторон, на страницах центральных СМИ, включая газеты «Жэньминь жибао» и «Таймс оф Индия», стали появляться (чаще в прессе Индии) материалы о «приграничной военной активности» другой стороны, о «нарушениях границы». По сути, на время вновь всплыла «кашмирская проблема», негативно отразившаяся на контактах оборонных ведомств.

Втой или иной мере продолжала проявляться и тибетская проблема, которую влиятельные китайские эксперты называли в это время «ключевой» для «стабильности в Тибете и безопасности в юго-западных районах КНР». Во время мартовских (2008 г.) волнений в Лхасе, когда независимые индийские телеканалы транслировали пространное интервью Далай-ламы, Дели в очередной раз попал в весьма стесненное положение и был вынужден подтвердить свои обязательства о недопущении «антикитайской деятельности» Далай-ламы и его сторонников на индийской территории. В аналогичном, «тлеющем» состоянии находились трения, связанные фактором Пакистана.

Со своей стороны Китай с подозрением относился к сравнительно новому «американскому фактору». Для Пекина не прошли незамеченными события в