Материал: Т. 9. Реформы и модернизация (1976-2009). 2016

специфической манере был решен политически наиболее острый для китайского руководства вопрос о том, изучать ли и в каком ключе экономику СССР.

В установочной статье «По-настоящему изучая зарубежные государства, ускорить осуществление четырех модернизаций в нашей стране», опубликованной

вжурнале «Шицзе цзинцзи» 1979 г., №1, Цянь Цзюньжуй призвал, руководствуясь методом «разделения единого на два», «тщательно и глубоко» изучать экономику «социал-империалистического Советского Союза», мотивируя это, в частности, тем, что «темпы роста советской экономики… по-прежнему выше, чем в большинстве развитых капиталистических стран», что «расширение прав предприятий, усиление внимания к хозрасчету» исправили некоторые прошлые недостатки системы хозяйственного управления в СССР.

Большое воздействие на изучение опыта социалистических стран, как и на весь комплекс экономических исследований в КНР, оказало выступление

виюле 1978 г. на заседании Госсовета бывшего в то время президентом АОН Китая Ху Цяому, опубликованное 6 октября 1978 г. в «Жэньминь жибао» под заголовком «Действуя в соответствии с объективными экономическими законами, ускорить осуществление четырех модернизаций». Его влияние явно ощущается в перечне основных направлений изучения в КНР опыта социалистических стран, сформулированных Цянь Цзюньжуем в начале 1979 г.

Это, во-первых, изучение деятельности «в соответствии с объективными экономическими законами» (конкретно предлагалось изучать законы планомерного пропорционального развития, стоимости, распределения по труду); во-вторых, исследование реформы хозяйственного управления в различных странах; в-третьих, изучение совершенствования управления на предприятиях; в-четвертых, анализ работы по заимствованию иностранной техники и средств.

Виюле 1979 г. Всекитайское совещание по планированию исследований

вобласти мировой экономики приняло план работы в этой области на 1978– 1985 гг., насчитывающий свыше 200 тем. Оно ориентировало ученых на то, чтобы «на первое место в исследованиях мировой экономики поставить интересы дела четырех модернизаций». Главными направлениями исследований были названы изучение путей, методов и особенностей осуществления модернизации экономики различных стран; анализ уроков и опыта модернизации экономики в отраслевом и проблемном разрезах; прогноз развития мировой экономической ситуации на средне- и долгосрочную перспективу.

Хотя исследованию проблем модернизации экономики зарубежных стран была отдана определенная дань, но все же на практике ведущее место в изучении экономического строительства социалистических стран заняли другие проблемы. Это реформа хозяйственного механизма и управления народным хозяйством; «модели» социалистической экономики и сравнительные исследования народного хозяйства различных стран; теоретические аспекты социалистического экономического строительства.

Выдвижение в повестку дня в Китае задачи подготовки и проведения реформы хозяйственного механизма стимулировало повышенное внимание китайских ученых и хозяйственников к опыту осуществления этих реформ в

различных социалистических странах. Поначалу в поле зрения оказались Югославия и Румыния, но уже с 1979 г. стали появляться обзорные статьи по проблемам экономических реформ в СССР и Венгрии, а затем и других социалистических стран.

Наибольшее внимание китайские исследователи уделяли теоретическим принципам и экономическим причинам реформ, расширению в ходе их осуществления хозяйственной самостоятельности предприятий, соотношению «планового управления и рыночного регулирования», совершенствованию системы народнохозяйственного регулирования (планирование, ценообразование, налогообложение, кредит).

Как правило, в Китае признавали, что «экономическая система централизованного типа с государственным руководством народным хозяйством и всеохватывающим директивным планированием», существовавшая в большинстве социалистических стран в 1950-х – первой половине 1960-х годов, «сыграла определенную роль в восстановлении народного хозяйства», благоприятствовала быстрому осуществлению индустриализации ряда государств, единому плановому использованию средств и технико-экономического потенциала в целом. В то же время, полагали китайские ученые, этой системе оказались присущи такие «все более углублявшиеся» недостатки, как усиление бюрократических тенденций в хозяйственном управлении, невозможность обеспечить долговременную активность низовых хозяйственных единиц и масс трудящихся, возникновение в одних сферах уравниловки, а в других – чрезмерного разрыва в вознаграждении по труду, негибкость и невысокая в целом экономическая эффективность. Стремление преодолеть эти недостатки и послужило побудительной причиной реформ, общей тенденцией которых стало «признание в той или иной степени роли товарно-денежных отношений и рыночного механизма в социалистической экономике», отказ от опоры «только на административные рычаги и методы, выявление роли экономических рычагов; переход от централизованных решений к расширению прав низовых хозяйственных организаций и трудящихся масс в принятии решений».

Довольно долго в китайской литературе «ключевым звеном» реформы хозяйственного механизма и в Китае, и за рубежом называлось расширение хозяйственной самостоятельности предприятий. Под этим углом зрения реформа, проводившаяся с 1965 г. в СССР, объявлялась сплошь и рядом «консервативной», непоследовательной, расширение прав предприятия трактовалось как «расширение прав лишь руководителей предприятий, не затрагивавшее рабочих», в связи с чем декларировалась необходимость «демократизации управления» и даже «политической жизни в целом». Практике Советского Союза нередко противопоставлялся пример Югославии, где будто бы успешно решалась «проблема превращения народа в хозяина». События в Польше в 1980–1981 гг. заставили китайцев пересмотреть свои подходы. Расширение прав предприятий стало рассматриваться не как самоцель, а как «всего лишь средство еще лучшего сочетания интересов государства, предприятий и трудящихся». При этом подчеркивалось, что полномочия предприятий общенародной собственности «имеют определенные пределы», государственные

предприятия «не должны превращаться в полностью независимых товаропроизводителей». Положительно был оценен опыт СССР и ряда других стран, где предприятиям оставлялась сравнительно небольшая часть прибыли, а ее использование достаточно четко регламентировалось. Напротив, «чрезмерные права предприятий» в Югославии стали расцениваться скорее отрицательно, в этом усматривалась одна из причин отсутствия у государства достаточных финансовых ресурсов и нестабильности экономики в целом.

Своеобразное ранжирование социалистических стран было проведено и по такому критерию, как соотношение между планом и рынком. Советский Союз довольно жестко критиковался за «односторонний упор на плановое регулирование» и недостаточное развитие роли рыночных рычагов. Негативные оценки, но уже за чрезмерную опору на рынок, давались и югославской практике. Наиболее благосклонно большинство китайских исследователей относилось к опыту «сочетания плана и рынка» в Венгрии, особо выделяя гибкое использование системы экономических регуляторов для выполнения планов. В то же время, подчас констатировалась невозможность для Китая перенять многие конкретные методы, практикуемые в Венгрии, в связи с «намного более сложной ситуацией в КНР», а также по причине несопоставимых масштабов экономик двух стран.

Неоднозначным и противоречивым было отношение в Китае к советскому опыту реформы хозяйственного механизма. Здесь встречались порой весьма позитивные оценки. Так, на первом годичном собрании научного общества по изучению экономики Советского Союза в Харбине в июле 1980 г. высказывалось мнение, что «советская экономическая реформа в целом успешна, и в ее опыте, по сравнению с другими странами Восточной Европы, гораздо больше моментов, которые могут служить примером для Китая». Однако в целом в конце 1970-х – начале 1980-х годов превалировала точка зрения, что реформа в СССР имела лишь «частичные успехи» и «не дала» очевидных положительных результатов, в связи с чем советский опыт объявлялся «не достойным подражания в качестве одного из путей осуществления реформы». Более того, встречалось и резко негативное отношение к советскому опыту: успех реформы хозяйственного механизма в Китае в осуществлении «четырех модернизаций» порой ставился в прямую зависимость от «прорыва советского опыта», от его «вычищения с самого начала и всестороннего преобразования».

Интерес к «моделям» социалистической экономики возник в Китае под явным влиянием зарубежных исследователей этой проблемы. (В КНР были опубликованы переводы книг О. Шика «План и рынок при социализме» (1982), «Третий путь» (1982), В. Бруса «Политика и экономика социализма» (1981). Издан также сборник их докладов, прочитанных во время пребывания в Китае, «О реформах социалистической экономической системы» (1982). В лекциях о зарубежной экономической науке (1981, т. 3), изданных АОН Китая, теориям моделей социалистической экономики В.Бруса и О. Шика посвящены отдельные главы.) Особый акцент на данную тематику в работах ряда китайских авторов (Жун Цзинбэнь, Чжао Жэньвэй, Су Шаочжи) объяснялся определенной созвучностью самой идеи «множественности моделей социалистической

экономики» задаче поиска собственного китайского пути социалистического строительства. Декларировалось, что развертывание исследований различных «моделей» направлено не на заимствование той или иной теоретической «модели», а «отыскание модели социалистической экономики, соответствующей особенностям Китая».

Термин «модель социалистического строительства» стал употребляться уже в начале 1979 г., но задача проведения «настоящего сравнительного исследования всех неодинаковых моделей строительства социализма» была поставлена несколько позже, в 1980 г. Особый размах обсуждение проблемы «моделей» приобрело после принятия на 6-м пленуме ЦК КПК 11-го созыва «Решения по некоторым вопросам истории КПК со времени образования КНР», где декларировалось, что «развитие социалистических производственных отношений не может идти по раз и навсегда установленному образцу».

На практике многие исследователи выделяли «модели» прежде всего по различиям в хозяйственном механизме, увязывая их с конкретными странами. Как правило, речь шла о советской («периода И.В. Сталина»), югославской и венгерской «моделях». Существовала и такая точка зрения, что «Венгрия не представляет собой самостоятельной экономической модели, а является переходной формой между советской и югославской моделями, в основном относящейся (с точки зрения руководящих идей и тенденций развития) к югославской модели».

В первой половине 1980-х годов большинство китайских авторов с известной симпатией отзывалось о венгерской и в основном негативно – о советской «модели». Заявлялось, что «в Китае сравнительно рано поняли недостатки копируемой советской системы». Встречались и попытки объективно освещать «советскую модель экономического строительства». Полярно противоположные оценки давались также «югославской модели». Те, кто подходил к ней с точки зрения «применимости» для Китая, делали упор на недостатках и проблемах югославской экономики, прямо или косвенно связывая их с «самоуправлением». Другие, напротив, полагали, что «югославская система самоуправления, пройдя серьезные исторические испытания, доказала свою жизненность … Югославская модель … обогатила социалистическую мысль».

Некоторые ученые классифицировали не «модели» в целом, а только различные типы социалистического хозяйственного механизма. Так, известный ученый-экономист Лю Гогуан выделял пять таких типов: натуральное снабжение военного коммунизма; традиционный тип экономики с централизованным планированием; экономика с улучшенным централизованным планированием; плановая экономика с рыночным регулированием; «рыночный социализм».

Постепенно после XII съезда акцент с изучения собственно «моделей» социалистической экономики был перенесен на более широкое «сравнительное исследование социалистического строя», больше отвечающее задаче «строительства социализма со спецификой Китая».

Еще в 1980 г. Цянь Цзюньжуй предлагал проведение таких исследований, выделяя в них два аспекта: во-первых, сравнение различных путей социалистического строительства, общего и особенного, преимуществ и недостатков,

успехов и неудач; во-вторых, сравнение конкретных условий и исторического окружения различных стран. Изучение зарубежных стран в таком ключе способствовало бы пониманию того, что в процессе социалистического строительства того или иного государства является продуктом специфического исторического окружения, а что имеет всеобщий характер, что было обусловлено объективными причинами, а где решающую роль сыграли субъективные факторы.

Развивая идеи Цянь Цзюньжуя, Су Шаочжи в 1983 г. предложил выделять три уровня «сравнительных исследований социалистического строя». Первый уровень – это исследование проблем, порожденных превращением социализма из учения в реальность и имеющих общее для всех социалистических стран значение. Второй уровень – изучение новых проблем, возникших в связи с выходом социализма за рамки одной страны и появлением ряда социалистических государств (сюда, в частности, относятся и проблемы «моделей», сравнения хозяйственных реформ и т.п.). К третьему уровню Су Шаочжи причислял «сравнительные исследования специфических закономерностей строительства социализма в неразвитых странах».

Постепенно осознание того факта, что одной из коренных причин неудовлетворительного развития страны с конца 1950-х годов были «левацкие руководящие идеи», содействовало активизации в КНР попыток вновь нащупать «правильные принципы» развития народного хозяйства и социалистического строительства в целом. Наряду с поиском таких принципов в китайском наследии (прежде всего, в экономических воззрениях Чэнь Юня) объективно необходимым было обращение, пусть даже с критических позиций, к опыту мирового социализма, в первую очередь, СССР. Как подчеркивал Мэй Вэньбинь, необходимо «вспомнить о пути, пройденном Советским Союзом…, отыскать явления, имеющие закономерный характер, и использовать их в качестве подспорья для социалистического строительства в нашей стране».

Поначалу особое внимание китайских исследователей привлекла работа И.В. Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР». В дальнейшем интерес к теории социалистического экономического строительства в СССР

распространился на периоды «военного коммунизма», НЭПа, индустриализации.

Китайские ученые справедливо отмечали далеко идущее значение политики «военного коммунизма», ее заметное воздействие на последующее экономическое развитие СССР, «классическим примером» которого стало «осуществление в Советском Союзе в конце 1920-х – начале 1930-х годов всеобщей коллективизации сельского хозяйства». Ряд ученых проводил своего рода идейную параллель между «военным коммунизмом» и левачеством в самом Китае, доказывая, что в китайском «коммунизаторском поветрии», «переходе в условиях бедности», «обрубании хвостов капитализма» много схожего с «военным коммунизмом».

Особое внимание в Китае уделялось изучению НЭПа как «опыта строительства социализма в отсталой стране с неразвитыми производительными силами и преобладанием мелкого крестьянства». В первую очередь подчер-