Материал: Т. 9. Реформы и модернизация (1976-2009). 2016

единицах. Подтверждалась обязанность органов самоуправления заниматься подготовкой кадровых работников и специалистов неханьской национальности и повышением их квалификации. Законодательно было предусмотрено также осуществление органами самоуправления необходимых мер по развитию национальных образовательных учреждений различных уровней, развитие национального языка и письменности, науки и техники, культуры, здравоохранения и спорта. Декларировалось, что все национальные районные автономии помимо прав и полномочий обычных административных единиц обладают еще так называемыми правами самоуправления. Важнейшие из них включают право самостоятельно контролировать финансовые потоки данной автономной единицы, издавать местные законы (не противоречащие общегосударственному законодательству), вносить коррективы или приостанавливать действие распоряжений или указаний вышестоящих государственных органов, если эти законы не учитывали особенности национальных районов. Носителями этих прав являлись административные органы национальной районной автономии.

Вместе с тем на районы автономии распространялась система «демократического централизма». Центр активно вмешивался в сферу деятельности органов самоуправления. Последние были обязаны испрашивать санкции и разрешения на те или иные действия у вышестоящих государственных органов. Некоторые недостатки системы национальной районной автономии подвергались критике в китайской печати, признавалась необходимость ее совершенствования.

Подготовка кадров неханьской национальности

Одной из острых проблем в развитии национально-территориальных образований был недостаток национального научно-технического и управленческого персонала. Автономии, как правило, располагали значительным количеством национальных кадровых работников только низового звена, но в среднем и высшем звеньях руководства они были малочисленны. Кроме того, ощущалась нехватка кадров со специальной профессиональной и вузовской подготовкой.

Серьезный недостаток состоял также в том, что существующие национальные кадры «не представляли интересов собственной национальности». Связано это было, в частности, с тем, что кадровые вопросы не получили удовлетворительной законодательной регламентации.

Необходимость подготовки национальных кадров была зафиксирована в «Решении по некоторым вопросам истории КПК со времени образования КНР». В 1982 г. это положение вошло в принятый ХII съездом КПК Устав партии. «Компартия …, – говорилось в Уставе КПК, – помогает районам, населенным национальными меньшинствами, развивать экономику и культуру, активно готовить и выдвигать кадровых работников из числа национальных меньшинств».

Вслед за этим началось формирование целостной системы образования наиболее крупных неханьских национальностей (от дошкольного воспитания

до вуза). В 1980-е годы наблюдалось значительное увеличение числа учебных заведений, возросло количество мест, выделяемых вузами Китая представителям малых народностей. В 1987 г. общее число учащихся-неханьцев во всех учебных заведениях страны достигло 13,7 млн человек, а число преподавателей – 620 тыс. человек. Для подготовки национальных кадров различного профиля была создана сеть вузов, специальных школ и курсов. В национальных районах открывались специализированные институты, промышленные, сельскохозяйственные, финансовые, медицинские, педагогические и спортивные училища. Помимо Центрального института национальностей возобновили работу также местные институты национальностей Юго-Западного, СевероЗападного Китая, Гуйчжоуский, Цинхайский, Гуандунский, Юньнаньский, Синьцзянский, Тибетский и другие. Ежегодно увеличивалось число студентов из малых народностей. С 1985 г. широкое развитие получила практика подготовки местных кадров в вузах других провинций страны.

Однако неравномерность развития образования сохранялась. Так, в середине 1980-х годов в Нинся-Хуэйском автономном районе неграмотность среди хуэй достигала 55%, в Тибете – 70%. В некоторых национальных районах (Тибет, Нинся-Хуэйский автономный район, Автономный район Внутренняя Монголия) охват обучением детей школьного возраста не достигал 50%. В средствах массовой информации констатировались медленные темпы развития начального образования в национальных районах, наличие ветхих школ, нехватка оборудования, педагогических кадров, низкая успеваемость.

Вэтих условиях серьезным шагом стали меры по расширению использования национальных языков в качестве языков обучения. Ставилась цель овладения выпускниками средней школы начальной и высшей ступеней как национальным языком и письменностью, так и китайским языком и иероглификой. Появились специальные учебники для различных национальностей и национальных районов (раньше преподавание велось по единым китайским учебникам или же по учебникам, переведенным с китайского на национальный язык).

На конец 1990-х годов в районах проживания неханьских национальностей имелись 94 общеобразовательные школы высшей ступени с числом учащихся 226 тыс. 400 человек, 13466 школ средней ступени с числом учащихся почти 5 млн 300 тыс. человек, 90704 начальные школы, где обучалось 12 млн 409 тыс. человек.

Врезультате предпринятых мер в 2009 г. число кадровых работников из представителей неханьских народностей превысило 2,9 млн человек и составило 7,4% от их общего числа во всей стране. Кадры неханьских национальностей были представлены в органах центрального народного правительства, местных государственных, административных, судебных органах власти. Среди заместителей председателя ПК ВСНП они составляли 21%, среди заместителей председателей ВК НПКСК – 9,6%; 1 человек был представлен в руководстве Госсовета; среди руководителей министерств и ведомств Госсовета 2 министра являлись неханьцами. Неханьцы занимали посты председателей

в155 местных правительствах национальных районных автономий, были начальниками автономных округов, уездов, городов либо аймаков.

Политика в религиозной области

На основании Конституции 1982 г. была разработана 11 статья «Закона Китайской Народной Республики о национальной районной автономии», принятого второй сессией ВСНП 6-го созыва 31 мая 1984 г., которая дополняла и уточняла решение религиозных проблем применительно к районам национальной автономии.

Начало масштабных экономических реформ не могло не затронуть отношения государства и религиозных организаций. 29 декабря 1985 г. Канцелярия ЦК КПК распространила Документ № 59 «Доклад по вопросу проведения политики партии в сфере религий». В нем указывалось, что монастырское хозяйство, приносящее пользу общему делу, полностью соответствует курсу государства, интересам общества и отдельного человека. Этим документом предусматривалось, что правительственные структуры, занимавшиеся практической деятельностью в религиозной сфере, должны, исходя из общего курса хозяйственного развития, осуществлять управление, оказывая помощь монастырям оборудованием, материалами, ресурсами и техникой. Например, в тех местах, в которых имелись условия, содействовать посадке леса, лесозащитных полос и т.д. Особо подчеркивалась необходимость проявлять заботу о них в налоговой сфере.

Вслед за этим произошла легитимизация прежних партийных установок относительно освобождения от налогов храмов и монастырей. «Временным положением о налоге на недвижимость», обнародованным Госсоветом КНР 15 сентября 1986 г., от уплаты налога на недвижимое имущество освобождались те храмы и монастыри, которые использовали его для собственных нужд.

1 ноября 1988 г. вступило в действие «Временное положение Китайской Народной Республики о налоге на пользование землей в городах и поселках», опубликованноеГоссоветомКНР27сентября1988 г.Всоответствииспунктом3 статьи 6 этого нормативного акта от налогов освобождались земельные владения храмов и монастырей, которые находились в их пользовании. В последовавшем решении Государственного налогового управления «Относительно практической реализации временного положения о налогообложении земельных владений» разъяснялось, что от налогообложения освобождались храмы и монастыри, самостоятельно обрабатывающие землю или использующие ее с целью проведения религиозных церемоний. Эта же мера распространялась на обитателей храмов и монастырей, которым земля служила источником поддержания жизни. В случае если формы использования земли выходили за указанные рамки, налоги платить было необходимо. Вместе с тем, несмотря на разработанные нормативные акты, наблюдались факты необоснованного взимания налогов с храмов и монастырей местными налоговыми органами, например налогов на строительство, на использование земли и др.

Другая сфера религиозной жизни – возможность получения образования каждым ребенком независимо от вероисповедания – нашла отражение в статье 5 «Закона Китайской Народной Республики об обязательном образовании»,

Мечеть в китайско-арабском стиле на ул. Нюцзе. Пекин

принятом четвертой сессией ВСНП 6-го созыва 12 апреля 1986 г. В статье 16 закона запрещалась религиозная деятельность, препятствующая образованию.

В1980-е годы постепенно были восстановлены все партийные и правительственные органы, контролировавшие сферу религиозной жизни. Вместе с тем действовали и факторы инерции: в условиях открытости и реформ медленно менялся менталитет чиновников, в ведении которых находилась религиозная работа. Сказывалась укоренившаяся в прежние десятилетия привычка к администрированию, непонимание насущных проблем верующих. Отдельные кадровые работники даже полагали, что новая политика партии в сфере религий является разновидностью пропаганды идеализма. На практике они всячески препятствовали передаче недвижимости, парков, садов и угодий буддийским

идаосским храмам и монастырям.

Вцелом нельзя переоценивать степень религиозной свободы в Китае в то время – религиозные адепты, несмотря на перемены, не только не могли вступить в равноправный диалог с властью, но и испытывали с ее стороны

лируемой партией и государством религиозной деятельности без соответствующих законодательных актов. В этот период сначала принимались партийные решения, и только затем следовала регламентация религиозной деятельности в сфере уголовного права, законодательства, налогообложения и т.д. Вследствие этого в первой половине 1980-х годов религиозная жизнь фактически не была законодательно защищена. Но постепенно намечался поворот от методов запретов и гонений, проистекавших из прежних идеологических установок. Правительство и местные власти, осудив ошибки «культурной революции», с большим трудом, но все же изживали прежний стиль ведения работы в сфере религий. К середине 1980-х годов можно было говорить не только о начале возрождения религиозной жизни, но и о начале восстановления сбалансированной политики в сфере религий, что, несомненно, стало достижением второго поколения руководителей КПК.

Вместе с тем идеологами и политиками КНР на первый план выдвигалось массовое сознание, определение той или иной религии как коллектива верующих. В этом главное отличие подобных взглядов от религиозного понимания ее сути, выражающегося в приоритете внутреннего мира человека. В Китае в процессе реформ необходимо было сблизить эти две позиции, а именно поставить нравственную составляющую религии не только на службу самосовершенствованию личности, но и государству. Очевидно, что в новых условиях широкие массы верующих получили хотя и ограниченную, но все же возможность для ведения регулярной религиозной жизни, обрели свободу выбора религиозной веры как частного дела каждого индивида.

В интересах развития научных исследований в религиозной сфере, а также для согласования идеологии и вероисповедной политики в конце 1970-х и в 1980-е годы были созданы или возобновили деятельность: 1) институты религий Академии общественных наук Китая и провинциальных Академий общественных наук; 2) научно-исследовательские подразделения высших учебных заведений; 3) исследовательские органы при управлениях по делам религий;