Материал: Т. 9. Реформы и модернизация (1976-2009). 2016

вдеревне, отсутствие глубокого понимания коренных особенностей Китая и общая переоценка его реальных возможностей. Экономические просчеты были объявлены закономерным следствием слабости идейно-политической работы. Констатировалось, что «в связи с ограничениями обстановки того времени» анализ проблем и трудностей в хозяйственной жизни и породивших их причин, данный 3-м пленумом ЦК КПК 13-го созыва, был «недостаточным». Это,

всвою очередь, породило отсутствие глубокого понимания и осознания необходимости и неотложности курса оздоровления и упорядочения, помешало добиться должной эффективности при его практической реализации.

Несмотря на некоторые успехи, достигнутые после 3-го пленума 13-го созыва, пленум констатировал, что «трудный момент еще не пройден», и заявил о выделении трех или более лет на оздоровление и упорядочение экономики. Были поставлены задачи постепенного снижения роста розничных цен до уровня менее 10% (именно такой уровень считался в КНР тех лет посильным для населения), сбалансирования финансовых доходов и расходов и ликвидации дефицита бюджета. Особо было подчеркнуто проведение жесткой кре- дитно-денежной и финансово-бюджетной политики. Масштаб инвестиций в основные фонды в 1990–1991 гг. предписывалось удержать на уровне не выше 1989 г. К приоритетным направлениям были отнесены: усиление поддержки сельского хозяйства, обеспечение стабильности роста добычи сырья и производства топлива, преодоление «слепого развития» перерабатывающих отраслей, укрепление ключевой роли крупных и средних государственных предприятий.

Китайское руководство сочло необходимым прояснить свое отношение к рыночной экономике. Как заявил Ли Пэн, доля рыночной экономики не может служить критерием прогресса или регресса реформ. Китай, по его словам, не может внедрить у себя полностью рыночную экономику, ибо это привело бы к хаосу в народном хозяйстве страны. В то же время нельзя, как это делалось

впрошлом, полностью перейти на плановую экономику. Китай, декларировал премьер Госсовета, должен идти по пути соединения плановой экономики с рыночным регулированием. В связи с этим на ведущее место была выдвинута задача дополнить оживление экономики на макроуровне «постепенным созданием такой системы макроэкономического регулирования, которая содействовала бы стабильному развитию народного хозяйства». На период проведения курса оздоровления и упорядочения экономики предписывалось усилить элементы плановости и централизации в хозяйственном управлении.

Врешении 5-го пленума ЦК КПК 13-го созыва особенно жесткой критике была подвергнута двухколейная система цен на средства производства. Ставилась задача в 1990–1991 гг. сократить номенклатуру продукции, подпадающей под ее действие, и, начав с угля, постепенно превратить двухколейные цены

водноколейные. Претензии к двухколейной системе цен были весьма многочисленны. Она обвинялась в нарушении принципа эквивалентного обмена, в утечке плановых ресурсов на рынок, негативном воздействии на материальное обеспечение ключевых государственных объектов строительства, внесении элементов хаоса в процесс обращения. Скорейшая ликвидация двухколейной

системы цен объявлялась «всеобщим требованием». Основной предлагавшийся для этого путь состоял в повышении ряда плановых цен, особенно в отраслях с низкой рентабельностью – угледобыче и электроэнергетике (на деле одной из причин их низкой рентабельности как раз и была наивысшая доля сбыта продукции по твердым государственным ценам – 95,8% по электроэнергии и 94,4% по углю, тогда как в машиностроении эта доля составляла 40,4%, а в химической промышленности – 51,3%).

Принципиальное значение имела установка «39 пунктов» на ежегодный прирост валового национального продукта на 5–6%, т.е. существенно ниже средних темпов за предшествующий период.

То обстоятельство, что «39 пунктов» были опубликованы в центральной печати КНР лишь 17 января 1990 г. – более чем через два месяца после официального принятия документа, свидетельствует о весьма непростом процессе согласования окончательного текста. Практически сразу же возник вопрос, насколько документ соответствует реальной обстановке, сложившейся в экономике страны. Коммюнике Государственного статистического управления КНР об итогах социально-экономического развития в 1989 г. показало, что цели, поставленные в рамках курса оздоровления и упорядочения, частично выполнить удалось. Так, на 50 млрд юаней удалось снизить объем совокупных общественных инвестиций в основные фонды. Прирост промышленного производства составил 8,3%, а без сельской промышленности – 6,8%. В то же время борьба с перегревом дала и огромный побочный эффект, подчас явно нежелательный. Так, валовой национальный продукт вырос всего на 3,9%, при этом общественный розничный товарооборот снизился на 8,9%. Не удалось выйти на намечавшиеся параметры сдерживания роста цен, который составил 17,8%. Фактические доходы примерно трети горожан и части крестьян снизились. Увеличилась городская безработица, несколько миллионов крестьян потеряли работу на поселково-волостных предприятиях. Более поздние статистические расчеты показали, что снижение фактической заработной платы рабочих и служащих в 1989 г. составило 4,8% и оказалось самым значительным за все годы реформ.

Особенности проведения политики «оздоровления и упорядочения экономики» в 1990–1991 гг.

«Тяньаньмэньский синдром» оказал глубокое воздействие на руководство КНР. Главный политический лозунг того времени – «политическая стабильность превыше всего» – отразился и на подходах к текущей экономической политике. Доклад Ли Пэна о работе правительства, сделанный 20 марта 1990 г. на третьей сессии ВСНП 7-го созыва, открывался постановкой сугубо политических задач: решительной защиты стабильности государства и общества, необходимости отстаивания социалистического пути и руководства компартии, следования курсом поступательного, стабильного, скоординированного развития народного хозяйства, обеспечения стабильности и преемственности

основополагающего политического курса. В связи с возникновением в народном хозяйстве явлений массовой взаимной задолженности экономических субъектов и «вялости рыночного сбыта» плановые ориентиры на 1990 г. были установлены весьма скромные: прирост валового национального продукта – 5%, промышленного производства – 6%.

В течение года линию Ли Пэна и фактически поддержавшего его Цзян Цзэминя пытался скорректировать Дэн Сяопин, неоднократно подчеркивавший необходимость для Китая поддерживать в период до конца века «удовлетворительные темпы экономического развития», неприемлемость для Китая сохранения на длительное время среднегодового прироста в 4–5%, особенно в контексте быстрого экономического роста стран Восточной и Юго-Восточной Азии. В самом конце 1990 г. Дэн Сяопин прямо призвал не бояться идти на некоторый риск и во всеуслышание заявил, что развитие рыночной экономики не тождественно капиталистическому пути.

Позиция Дэн Сяопина имела определенный общественный резонанс. В средствах массовой информации возобновилась пропаганда достижений Китая в первом десятилетии реформ, стали раздаваться требования ускорить переход от старой хозяйственной системы к новой, вновь обрел позитивное звучание термин «рыночная экономика», предпосылками которой, по утверждению У Цзинляня, «вовсе не являются частная собственность и западная демократия». В июле и сентябре 1990 г. ЦК КПК были проведены совещания с участием ведущих экономистов, на которых развернулись горячие споры о «плановом» и «рыночном» выборе.

Вместе с тем призывы Дэн Сяопина к ускорению темпов экономического развития и осуществления реформы не нашли отражения в Предложениях ЦК КПК по 8-му пятилетнему плану (декабрь 1990 г.) и в принятом четвертой сессией ВСНП 7-го созыва (март–апрель 1991 г.) документе «Десятилетняя программа народнохозяйственного и социального развития КНР на 1990-е годы и основные положения 8-го пятилетнего плана». Судя по этим документам, официальное китайское руководство предпочитало следовать в 1990-е годы сугубо эволюционным путем развития и курсом постепенности преобразований, видя главную задачу экономической работы в обеспечении «поступательного, стабильного и гармоничного развития народного хозяйства».

Исходя из того, что для учетверения годового объема ВВП к 2000 г. по сравнению с 1980 г. в девяностые годы достаточен был бы среднегодовой прирост в 5,7% (с учетом его роста в восьмидесятые годы в 2,23 раза), плановые темпы прироста на десятилетие были определены в 6% (по сравнению с 9,1% в среднем за 1979–1989 гг.). Производство ВВП в 2000 г. в ценах 1990 г. должно было составить по плану 3110 млрд юаней. Среднегодовые темпы прироста валовой продукции сельского хозяйства планировались в 3,5%, а промышленности – 6,8% (в 1978–1989 гг. они составили соответственно 5,9 и 12,4%). Крайне низки применительно к Китаю были ориентиры в инвестиционной сфере: на 8-ю пятилетку (1991–1995 гг.) среднегодовой прирост вложений в основные фонды по стране в целом должен был составить 5,7%, а прирост инвестиций в капитальное строительство в государственном секторе всего 2,1% (среднегодовой

прирост инвестиций на техническую реконструкцию планировался в 9,8%). В то же время акцент на плановость чувствовался в многочисленных ориентирах физических объемов производства на 2000 г.: они были названы – по зерну (500 млн т), хлопку (5,25 млн т), углю (1400 млн т), электроэнергии (1100 млрд кВт. час), стали (80 млн т), химудобрениям (120 млн т), полиэтилену (3 млн т), пряже (5,57 млн т) и химволокнам (2,6 млн т).

Вдокладе на сессии ВСНП в 1991 г. Ли Пэн особо подчеркнул, что ключом

кразвитию экономики Китая являются оптимизация структуры производства и повышение экономической эффективности, что ориентация в 1990-е годы на 6-процентный прирост призвана «предотвратить уклон к односторонней погоне за количеством и завистливое соперничество за темпы роста» с тем, чтобы создать условия для обеспечения научно-технического прогресса, а тем самым и для повышения качества экономического роста и общих качественных характеристик народного хозяйства.

Свою лепту в поддержку эволюционно-поступательной концепции развития Китая в девяностые годы внес и Цзян Цзэминь. В своем выступлении перед советской общественностью в Москве 17 мая 1991 г. он подчеркнул: «Поддержание народного хозяйства в состоянии поступательного, стабильного и скоординированного развития является важным принципом нашего экономического строительства… Во избежание резких подъемов и спадов в экономике, нестабильности развития, нельзя… гнаться за скороспелыми результатами, завышать темпы. В этом десятилетии мы будем сохранять средние темпы – около шести процентов среднегодового прироста экономики – и неизменно держать в центре внимания всей хозяйственной работы повышение экономической эффективности».

Предложенная стране на рубеже 1990–1991 гг. программа развития на девяностые годы отличалась иным, чем в 1984–1988 гг., видением места реформы в иерархии экономических задач, иными представлениями о соотношении плановых и рыночных начал в хозяйственной жизни страны, явно более близкими чэньюновскому образу «птицы в клетке», чем призывам Дэн Сяопина «действовать порешительнее, шагать побыстрее». Сроки создания основ новой системы социалистического планового товарного хозяйства – а теперь на эту задачу стало отводиться десять лет вместо прежних пяти, – темпы и методы реформ в 10-летнем плане и основных положениях восьмой пятилетки были поставлены в прямую зависимость от посильности для государства и населения бремени, порождаемого теми или иными преобразованиями. Реформа была подчинена задачам обеспечения общественной стабильности и развития экономики и даже целям самосовершенствования социалистического строя, являющегося, как декларировалось, исходным пунктом и конечным ориентиром преобразований.

Что касается «органического соединения плана и рынка», то Ли Пэн отводил плану ведущую роль в определении целей, количественных параметров развития народного хозяйства, регулировании его отраслевой и территориальной структуры, а также «важной экономической деятельности, имеющей отношение к ситуации в целом». Рынку же ведущая роль отводилась лишь на

микроуровне – в повседневной деятельности предприятий, в обычной технической реконструкции и небольшом строительстве.

При определенной привлекательности данного видения развития экономики страны в девяностые годы ему был присущ ряд серьезных недостатков. Во-первых, небесспорна была сама идея обеспечить повышение эффективности экономики и улучшения качества роста за счет опоры на усиление плановости и централизации экономической жизни, резко контрастировавшей как с интересами регионов, особенно наиболее развитых приморских территорий, так и с реальными экономическими процессами предыдущего десятилетия. Во-вторых, и это главное, предлагаемый вариант развития абстрагировался от менявшейся на глазах международно-политической обстановки, от явно усилившегося внешнего вызова Китаю.

Фундаментальным вызовом идейно-теоретическим устоям и самому существованию КНР стало поражение командно-административной модели социализма в Восточной Европе и особенно распад СССР. Среднегодовые темпы прироста ВНП в 6%, с некоторыми оговорками приемлемые в 1990 г., уже к началу 1992 г. выглядели неадекватными изменившейся ситуации. Чтобы не стать очередным подтверждением «теории домино», КНР необходимо было как никогда ранее убедительно продемонстрировать всему миру и собственным гражданам свою способность, говоря словами Дэн Сяопина, обеспечить развитие и раскрепощение производительных сил, наращивание совокупной мощи государства и улучшение жизни народа. Дополнительным аргументом в пользу ускорения темпов роста стал усилившийся «Тайваньский вызов», а в более широком плане – вызов всей Восточной и Юго-Восточной Азии, старых (Южная Корея, Гонконг, Тайвань, Сингапур) и новых (Малайзия, Индонезия, Таиланд, Филиппины) «азиатских драконов». В период 1981–1990 гг. среднегодовой прирост ВВП в ряде из них был вполне сопоставим с китайским (около 9%) – в Южной Корее 9,8%, на Тайване 8,5%, в Гонконге 7,1% и в Сингапуре 6,3%. Эти обстоятельства сыграли важную роль в последующем пересмотре главных параметров и самой идеологии программы развития КНР на 1990-е годы.

Вместе с тем возрождение новой эры централизованного контроля не состоялось и по другой, более прозаической причине. Резкое ухудшение макроэкономических условий хозяйствования в связи с вялостью рыночного спроса привело к невозможности реализации долгосрочных подрядных контрактов, на которые делалась ставка в реформе государственных предприятий. В целом в промышленности наблюдалась стагнация: за первые четыре месяца 1990 г. промышленное производство выросло лишь на 0,5%.

Суровая необходимость оживления народного хозяйства заставила отступить от сверхжесткой экономической политики уже вскоре после ее провозглашения. На практике экономические преобразования в 1990 г. отличались более высокой динамикой и большей широтой диапазона, чем это следовало из официальных предписаний. В частности, особенно быстро пошло формирование рынка ценных бумаг на местах, как бы выпавшего из поля зрения центрального руководства. В октябре 1990 г. в г. Чжэнчжоу начал действовать первый в КНР оптовый рынок зерна.